Часть 27. "Запах цитруса"

      Утро следующего дня началось с проверки. Они пришли "внепланово".       Ольга сидела в кабинете, перебирала документы. Всё готово. Она знала, что проверка может прийти в любой момент — после того письма, которое переслали из министерства. Та жалоба ушла не просто в воздух, её кто-то там прочитал и запустил механизм. Ольга знала, что придут. Не знала — когда.       Алина у Тони. Она созванивалась с ней в семь утра, Тоня сказала: "Всё хорошо, не переживайте". Ольга переживала.       В дверь постучали. Коротко, сухо. — Войдите, — сказала она.       Дверь открылась. Вошла Лиза Васильева, лицо бледное, глаза растерянные. — Ольга Кирилловна, там проверка приехала. Я их встретила в коридоре. Говорят, внеплановая.       Ольга кивнула. Встала, поправила воротник, одёрнула халат. Сделала глубокий вдох. — Впускай.       Лиза вышла. Через минуту дверь открылась снова. Их было двое. Мужчина и женщина. В строгих костюмах, с папками. Женщина чуть старше, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Мужчина молодой, но смотрел так, будто уже знает, какой будет итог проверки. — Главное контрольное управление, внеплановая проверка, — сказала женщина. — Вы Арефьева? — Да, Ольга Кирилловна, — Ольга указала на стулья. — Присаживайтесь. — Документы готовы? — спросила она. — Да, — Ольга подвинула папки.       Женщина взяла верхнюю, начала листать. Мужчина приготовился записывать. Вопросы посыпались один за другим. Графики смен, вызовы, штатное расписание, расход медикаментов. Ольга отвечала чётко, коротко. Цифры называла не глядя. Она знала их наизусть. — За последние три месяца, — говорила женщина. — Были ли нарушения трудовой дисциплины? — Нет. — Проводились ли служебные расследования? — Одно, в марте. Все материалы приложены.       Женщина кивнула, перелистнула страницу. — Систематические нарушения не фиксировались? — Нет. — А у нас есть другая информация, Ольга Кирилловна.       Ольга молчала. Спина прямая, лицо спокойное. Внутри всё оборвалось. — Какая? — спросила она. — Пока не можем разглашать, — женщина вернулась к документам. — Разберёмся в процессе.       Ольга смотрела на неё. Другая информация. Что ещё? Жалоба была. Что ещё могло быть? Она не знала. Но знала одно — её не просто проверяют. Её готовятся убрать.       Женщина листала дальше. Ольга отвечала на вопросы. Цифры, даты, фамилии. Говорила, а сама думала: кто? Кому это нужно? Кто хочет её убрать?       Потом женщина остановилась. Вытащила лист, посмотрела на него, потом на Ольгу. — Это ваша подпись?       Ольга взяла документ. Заявка на списание наркотических препаратов. Подпись внизу. Похожа. Очень похожа. Но она не подписывала этот документ. Такие заявки она проверяет лично, каждую. Эту она не видела. — Нет, — сказала она. — Это не моя подпись.       Женщина и мужчина переглянулись. — Вы уверены? — Абсолютно. — Кто ведёт учёт медикаментов на подстанции? — Щербинин Александр Александрович, завхоз. Но сегодня его нет, выходной. На подстанции Пётр Иванович, старший аптекарь. — Пригласите.       Ольга нажала кнопку селектора. — Пётр Иванович, зайдите ко мне.       Через минуту дверь открылась. Пётр Иванович вошёл, увидел проверяющих, напрягся. — Вы отвечаете за учёт медикаментов? — спросила женщина. — За учёт — да, — сказал он. — За утилизацию отвечает завхоз.       Ему показали заявку. Он посмотрел, поднял глаза на Ольгу, потом снова на бумагу. — Подпись есть, — сказал он. — Я не имею права её оспаривать. Если списание оформлено, значит, всё законно. — Вы знаете, куда делись препараты? — спросила женщина. — Нет. Этим занимается завхоз. Моё дело — учёт. Если есть подпись заведующей, я принимаю документ.       Женщина сделала пометку. — Свободны.       Пётр Иванович вышел. Женщина закрыла папку, посмотрела на Ольгу. — По факту подделки подписи и списания наркотических средств будет проведена служебная проверка. Вас и завхоза вызовут для дачи показаний.       Ольга поняла, тяжело вздохнула. — И ещё, — женщина поднялась. — Нам поступила информация о присутствии ребёнка на рабочем месте.       Ольга подняла голову. Смотрела на неё спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Это были временные трудности, — сказала она. — Сейчас дочь на подстанции не появляется.       Женщина кивнула, сделала последнюю пометку. — Мы будем проверять дальше, Ольга Кирилловна. Объяснительную ждём сегодня. До конца дня.       Они вышли. Ольга осталась одна. Смотрела на закрытую дверь, на стул, где сидела женщина, на папки, которые остались на столе. В голове было пусто. Потом мысли нахлынули — поддельная подпись, слова проверяющих, Пётр Иванович, который смотрел на неё, и Сан Саныч, которого сегодня не было.       Совпадение? Да, у Щербинина сегодня обычный выходной, как и всегда... Либо кто-то это знал, и проверяющие пришли именно в его выходной.       Она взяла ручку, лист бумаги. Написала своим быстрым почерком: "Объяснительная записка". Остановилась. Смотрела на белый лист, на свою руку, которая слегка дрожала. Что писать?...       Ольга отложила ручку. Объяснительная была готова — сухие строчки, факты, никаких эмоций. Она перечитала, поставила подпись. Настоящую. Ту, которую не подделать.       В кабинете было душно. За окном светило солнце, но она не чувствовала тепла. В груди всё ещё сидел холод, который появился, когда проверяющая сказала: "Вас и завхоза вызовут для дачи показаний".       Она встала, взяла пачку сигарет, зажигалку, сунула их в карман белого халата, вышла в коридор.       Там было пусто. Диспетчерская гудела где-то вдалеке, из комнаты отдыха доносились голоса, но коридор стоял тихий. Ольга пошла к выходу, каблуки стучали по кафелю мерно, ровно, как метроном. Раз-два. Раз-два. Спустилась по лестнице.       Она почти дошла до двери, когда из ниоткуда вынырнул Влад. — Ольга Кирилловна! — голос радостный, будто он только что выиграл в лотерею.       Она остановилась. Он стоял перед ней, сияющий, в своей новой форме, которая уже не выглядела так свежо, как в первый день, но всё ещё была яркая. Серёжка в ухе блеснула под лампой. — Дробыш, — сказала она устало. — Вы что-то хотели? — А вы куда? — он заглянул ей в лицо, потом перевёл взгляд на её карман, из которого четко было видно прямоугольную коробочку сигарет. — Понял, на улицу. — На улицу, — подтвердила она и сделала шаг к двери. — Стойте! — он быстро скинул с себя спецовку — Наденьте!       Ольга посмотрела на куртку. Рабочая, синяя, с надписью «Скорая помощь» на спине. Такая же, как у Паши. Такая же, как у всех. — Не замёрзните, — сказал Влад, уже протягивая её. — А то простудитесь, а мы без начальника останемся. — Дробыш, я на минуту. — А ветер холодный, — он не убирал руку. — Я только что с улицы, знаю.       Ольга смотрела на него. На его наглые глаза, на улыбку, которая не сползала с лица, на куртку, которую он держал перед собой, будто это был щит. У неё не было сил спорить. Она взяла куртку, накинула на плечи. Куртка была небольшая, рукава не свисали ниже пальцев, как если бы она надела спецовку мужа, пахло цитрусами и чем-то ещё — тем самым запахом подстанции, который она знала много лет. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — он расплылся в улыбке. — Вам идёт. Скорая помощь! Виу-Виу!       Она усмехнулась. Невольно. — Дробыш, ты бы работал, а не комплименты раздавал. — Я форму погладил! — он дёрнул себя за рукав поло. — Видите? Идеально. Теперь я фельдшер, а не модель. — Почти, — сказала она. — Почти — уже прогресс, — он прищурился, хитро, по-своему. — Я запоминаю. Скоро буду идеальным. И вы меня заметите.       Ольга покачала головой. Усталость никуда не делась, но внутри что-то оттаяло. Совсем чуть-чуть. — Куртку верну, когда поедете на вызов, — сказала она. — Договорились! — он подмигнул. — Я тогда не поеду, чтобы вы в ней ходили. — Влад. — Всё, молчу, — он сделал шаг назад. — Я пошёл работать. Не задерживаю вас!       Он скрылся. Куртка была тёплой. И пахла не табаком — пахло чем-то молодым, наглым, живым.       Она толкнула дверь, вышла на крыльцо.       Паша спустился на первый этаж, чтобы в автомате налить себе кофе. Он видел их. Видел, как Влад протягивал ей куртку. Как она накидывала её на плечи. Как улыбалась. Она улыбалась не ему. Она улыбалась мальчишке, который не знал, что она его жена. Он стоял у стены, смотрел на пустой коридор. В руках сжимал кружку со свежим кофе. В груди было тяжело, но он не имел права. Он сам пообещал супруге: на работе — работа. Она — начальник. Он — подчинённый. Обещал!       Но когда он увидел сигареты в её руке, что-то внутри дёрнулось. Он помнил, как она бросила, когда узнала, что беременна. Как держалась, как мучилась, но не курила. А сейчас — курит. Уже второй раз за несколько дней, значит, всё совсем плохо. Значит, проверка хуже, чем она говорит. Значит, она не справляется. Он хотел пойти за ней. Спросить, что случилось. Сказать, что он рядом. Но он не имел права, на работе она не его жена, она его начальник. И он обещал.       Он развернулся и пошёл в другом направлении. Стакан с кофе остался на подоконнике. На работе — работа.       Ольга стояла на крыльце, смотрела на серое небо. Сигарета дымилась в пальцах. Но сейчас ей было всё равно. Она затянулась, закашлялась, выдохнула.       Спецовка Влада была как раз. Пахло от неё незнакомым запахом — дорогие духи с нотками цитруса, а также беззаботностью, жизнью, в которой не надо было писать объяснительные и ждать, когда тебя уволят. Свободой. Она усмехнулась. Мальчишка, совсем мальчишка. Не знает ничего. Не понимает, что она его начальник, что он ей чуть ли не в сыновья годится.       Она затянулась ещё раз. Горько. Потом выкинула сигарету в урну, поправила на плечах чужую куртку и пошла обратно. — Какие вы все, мужчины, дураки!       Дверь открылась. Вышел Рыков и пошёл к машине, даже не обернувшись. За ним побежал фельдшер, держа в руке тяжелый оранжевый ящик. — Влад! — окликнула начальница.       Тот развернулся на 180 градусов и подбежал к ней. — Да! — Забирай. — Скинула с плеч куртку и сунула подчинённому. — Спасибо.       В ответ — широкая улыбка. Он шутливо поклонился и рванул на выезд. Ольга вернулась на подстанцию, а водитель скорой был между двух огней. Огонь ревности в глазах врача и огонь влюблённости фельдшера! Боре хотелось остановить этот пожар, но вспомнил, что лучше не лезть в личные дела начальства. Вспомнил все неловкие ситуации с заведующей, которые ему рассказали коллеги... Выехал со двора подстанции.