Часть 32. "Муж"

      Ольга вернулась домой за полночь. Алина спала в переноске, даже не проснулась, когда её заносили в квартиру. Ольга переложила дочь в кроватку, поправила одеяльце. Постояла секунду, глядя на маленькое личико, потом вышла в гостиную, включила ноутбук.       Она работала, не поднимая головы. Сверяла цифры, перепроверяла отчёты, искала то, что могла упустить. За окном давно темнота, на кухне остыл чай, который она так и не выпила. Она сидела на диване, поджав ноги, смотрела в экран, и цифры плыли перед глазами. Она заставляла себя вчитываться, вникать, запоминать. Потом закрыла ноутбук, откинулась на подушки. Не раздеваясь. Не выключая свет.       Уснула так — в брюках, в блузке, с остатками макияжа на лице. Спала чутко, вздрагивала от каждого шороха. В шесть утра уже была на ногах. Умылась, переоделась, взяла сумку. Зашла в спальню, поправила одеяло у Алины. Девочка спала, раскинув ручки, даже не пошевелилась. Ольга наклонилась, поцеловала её в лоб, вышла.       На подстанции она была первой, ну, кроме бригад. Включила свет в кабинете, разложила документы, расставила папки по порядку. Села за стол, продолжила работу.       В дверь постучали ровно в восемь. — Войдите.       Их было трое. Вместо двух. Женщина, которую она уже видела, и двое мужчин — один тот же, молодой, с лицом, которое ничего не выражало, второй новый, постарше, с тяжёлым взглядом. Они не поздоровались, не представились. Просто сели напротив, открыли папки. — Начнём, — сказала женщина.       Ольга кивнула. Проверка длилась четыре часа. Они спрашивали обо всём. О сменах, о вызовах, о медикаментах, о штрафах, о жалобах. Ольга отвечала. Цифры, даты, фамилии. Она называла их не глядя, будто читала с закрытыми глазами. Они листали её папки, сверяли каждую запятую, каждый росчерк, каждую подпись. Женщина задавала вопросы, мужчины молчали, но смотрели так, будто ждали, что она ошибётся.       Ольга не ошибалась. Потом женщина потянулась к нижней папке, достала лист. Посмотрела на него, потом на Ольгу. — Это ваша подпись? Ольга взяла документ. Заявка на списание. Та самая. — Нет, — сказала она. — Это не моя подпись. — Но она здесь, — проверяющая не настаивала, просто констатировала. — Я уже давала объяснительную. Проведите экспертизу.       Женщина кивнула, убрала лист. Потом перелистнула страницу, взяла следующий документ. Ольга напряглась, но лицо не дрогнуло. — А это? — женщина развернула лист.       Отчёт за прошлый год. Подпись внизу. Её. Настоящая. — Моя, — сказала Ольга. — Здесь сумма не сходится.       Ольга взяла документ, пробежала глазами. Увидела ошибку. Маленькую, всего на пару тысяч. Кто-то ошибся, переписывая цифры. Она не заметила. Не проверила. Не досмотрела. — Я проверю, — сказала она. — Исправлю. — Вы не исправите, — женщина забрала лист. — Это уже не исправляется.       Арефьева молчала. Внутри всё сжалось, но она держала спину прямой. Женщина закрыла папку. Поднялась. — Мы подготовим заключение. Вы получите его в течение недели.       Ольга кивнула. Проводила их до двери. Закрыла. Прислонилась к стене.       Дыши... Просто дыши.       Начальница сидела за столом, смотрела на закрытую дверь. В голове крутилась цифра. Маленькая. Всего на пару тысяч. Кто-то ошибся, переписывая отчёты. Она не проверила. Не досмотрела.       Она нажала на кнопку селектора. — Лиза, отчёт за прошлый год. Кто проверял? — Я, — голос Васильевой стал тише. — А что? — Ошибка там, сумма не сходится.       В трубке молчали. Потом Лиза выдохнула: — Я проверю. Я исправлю! — Уже не исправишь, — сказала Ольга. — Они забрали.       Она сбросила вызов. Тут же в дверь постучали. Она не ответила. Стук повторился. — Войдите, — сказала она.       Дверь открылась. Вошла Лиза, лицо белое, глаза растерянные. — Ольга Кирилловна, я не специально. Я просто переписывала, и, наверное, ошиблась, а потом не заметила. Я не хотела... — Я знаю, — перебила Ольга. — Иди работай. — Меня уволят? — Лиза смотрела на неё. — Не знаю, — честно сказала Ольга. — Иди.       Лиза кивнула, вышла. Ольга осталась одна. Смотрела в окно. За стеклом светило солнце. Кто-то смеялся в коридоре. Жизнь шла своим чередом.       Влад сидел в комнате отдыха, пил чай, смотрел в стену. Зашла Эвелина со стаканчиком кофе, села напротив. — Ты чего? — Думаю, — сказал Влад. — О чём? — О Рыкове. — А что Рыков? — У него приступ был вчера. Прямо в машине! Дышать не мог.       Эвелина помолчала. — Это он тебе сказал? — Я видел, — Влад поставил кружку. — Он выскочил из машины, упал на колени. Я думал, сердце. А он сказал, что всё нормально. — И что ты теперь думаешь? — Не знаю, — Влад посмотрел на неё. — Он сказал, что бросил жену с больным ребёнком. Потом замолчал. А я... я не спросил. Побоялся.       Эвелина устало смотрела на него. Хотела что-то сказать, но передумала. — Не лезь, — сказала она. — Не твоё дело. — А если моё? — Влад поднял голову. — Я с ним работаю. Я хочу знать, с кем работаю. — Узнаешь, — Эвелина встала. — Всему своё время.       Она вышла. Влад остался на месте. Смотрел на кружку, на свои руки. Думал. О том, что сказал Паша. О том, что не спросил. — А че вы мне просто не скажете сами? — Обидевшись, крикнул вслед девушке. — Интересно же! Я в коллективе или отдельно?       Он обиделся, ведь хочет знать всё, как и все. Но что же такого хранит в себе Рыков, что вся подстанция обходит эти темы стороной?       Всю ночь Арефьева работала. Вернулась домой в начале шестого. Небо за окнами уже начинало светлеть, двор стоял пустой, тихий. Она поднялась на лифте, открыла дверь ключом — и замерла.       В прихожей горел свет. Паша сидел на диване, держал Алину на руках. Девочка не спала — посмотрела на мать большими глазами, хмурилась, сжимала и разжимала кулачки. Паша поднял голову. Лицо у него было не злое, нет. Уставшее. И какое-то… чужое что-ли. — Ты где была? — спросил он тихо. — На работе, — она скинула обувь, поставила сумку. — Ты чего не спишь? — Алина проснулась, не засыпала обратно. А я ждал, что ты вернёшься.       Ольга прошла на кухню, включила ноутбук. Паша, положив дочку, встал у стены, смотрел на неё. — Ты не ела, — сказал он. — Я перекусила. — Врёшь. — Паша сел рядом с Ольгой. — Ты не ела, не спала, не пила даже воду, наверное. Сидела там, в своём кабинете, и работала. — Рыков. — Не надо, — перебил он. — Я знаю, что проверка, знаю, что ошибка, знаю, что Сан Саныча шантажируют. Я знаю, что тебе тяжело. Но ты... ты же не железная. Ты не можешь так.       Ольга смотрела в экран. Не отвечала. — Оль, — он взял её за руку. — Посмотри на меня.       Она не поворачивалась. Паша не настаивал. — Ты устала, — сказал он. — Ты не думаешь, что говоришь. Ты не ешь, не спишь, ты… ты себя убиваешь. А завтра снова на работу. И послезавтра. И что? Ты свалишься? Чего ты добиваешься?...       Он замолчал. Не договорил. Оля закрыла ноутбук. Посмотрела на него. — Я не могу, Паш. Я не могу остановиться. Если я остановлюсь — я подумаю. Если я подумаю — я… я не знаю, что я сделаю. Я не знаю, как быть. Я не знаю, что будет. Я не знаю…       Голос её дрогнул. Она закусила губу, отвернулась. Паша молчал. Смотрел на неё. Потом подвинулся ближе, обнял. Она не отстранилась. Не обняла в ответ. Просто сидела, прижавшись к нему, и смотрела в окно. — Ты не одна, — сказал он тихо. — Я здесь. — Я знаю. — Я помогу. — Ты уже помогаешь. — Нет, — он покачал головой. — Я просто рядом сижу. Это не помощь.       Алина заворочалась, запищала. Ольга подошла к дочке, взяла её на руки, прижала к себе. Девочка уткнулась носом ей в шею, затихла. — Я боюсь, — сказала Ольга. — Я боюсь, что они заберут подстанцию. Что меня уволят. Что я не смогу… — она замолчала, сжала челюсти. — Что я не смогу быть матерью. Не смогу быть заведующей. Не смогу быть женой. — Ольчик... Ты чего? — Подошёл к ней и обнял сзади. — Ты прекрасная заведующая, лучшая мама и любимая жена! — сказал Паша, потянувшись за поцелуем. — Нет, Паш, ты не прав, — отстранилась. — Иди спать, — нежно сказал он, убрав руки с её талии. — Я посижу с Алиной. — Мне нужно… — Оль, — он посмотрел на неё. — Иди спать. Пожалуйста.       Она хотела возразить, но не нашла сил. Встала, положила Алину ему на руки. Пошла в спальню. У двери обернулась. — Паш... — Что? — Спасибо!       Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Закрыла дверь, легла на кровать, не раздеваясь. Сил уже не было ни на что, даже выключить свет. Уснула уже через минуту. — Оль, давай я тебя переодену? — тихонько подошёл Павел к супруге       Она недовольно хмыкнула, будто говоря "Нет, Рыков, рано". — Понял...       Накрыл жену одеялом, задёрнул шторы по плотнее, ведь уже раннее утро, выключил свет. Ей нужен отдых.       Сам-то Паша на больничном, Алину взял полностью на себя. А вот Олечке нужен выходной, настоящий выходной. Рыков решил организовать именно этот день тем самым выходным. Уже обед. Так как шторы были блэкаут, то Оля не заметила, что проспала половину рабочего дня. Её мобильный лежал в сумке разряженным, а Рыкову Лиза уже давно не звонит насчёт Арефьевой. Кратко говоря, сегодня подстанция без заведующей. Где она не знает никто. Проверка вроде как закончилась вчера, но никто не отменяет факт возможности появления дополнительных вопросов...       И что делать Павлу? Будить — опасно для его жизни. Не будить — тоже опасно. Тупик какой-то... Решил не будить, так хотя бы выспится, а на работе без неё как-нибудь справятся, наверное. Она спит и спит, восстанавливает силы. Около трёх часов дня она проснулась, вышла из спальни. — О! — Воскликнул Рыков. — Почему ты меня не разбудил? В семь? — Обиженно фыркнула дама, проходя на кухню. — Так ты пришла в шестом часу, я тебя должен был в семь будить уже? — Посмотрел на неё удивлённо и грустно одновременно. — Да, Паш, мне работать нужно, я прилегла на пять минут... — из кухни доносился голос женщины. — Какие пять минут?       Пришёл к ней на кухню и увидел, как Арефьева пьет растворимый кофе без сахара и молока. Просто чёрная жижа с ядрёным запахом. — Давай я тебе лучше обед разогрею. Дай сюда, — забрал у неё этот радиоактивный напиток и вылил его в раковину. — Кормить тебя буду нормально!       Достал из холодильника кастрюльку с любимым супом Арефьевой, поставил на плиту. Достал контейнер с домашней лазаньей, тоже разогрел. Оля сидела, смотрела на это и молчала. Нет, она не любовалась мужем. Она думала о НЕЙ, О РАБОТЕ. Цифры, списки, отчёты, таблицы — всё крутилось в голове, перемешивалось и оставалось в непонятной куче. Обычно она все эти кучи разбирала по стопкам, в алфавитном порядке, а теперь всё далеко не в порядке. — Приятного аппетита!       Она моргнула и наконец перевела свой взгляд изнутри наружу. — Женщина-зомби, вы тут?       Перед ней стояла тарелка с супом, тарелка с лазаньей и домашний морс. — Пашка, ты сам всё это приготовил? — подняла глаза на него. — Для тебя, ты любишь же. Или тут ещё кто-то бывает? Ухажёров водишь наверное!? — с сарказмом выдал брюнет, на что получил лишь усмешку.       Оля буквально напала на еду, запах вкуснятины вернул ей недельный аппетит. Она ела и смотрела на него. Отвлеклась от бумажек на пятнадцать минут, зато такое наслаждение! И выспалась, и наелась, и муж с дочкой рядом. Что-то тут не так. РАБОТА! Её глаза резко округлились, когда она вспомнила о подстанции. — Ты чего, не вкусно? — запереживал Рыков — М-м! — дожевывая последний кусочек, покачала головой Ольга. Запила свежим напитком. — Мне нужно срочно сделать один звонок! — Ну, Оль! — Всё было очень вкусно, спасибо! — чмокнула мужчину в губы. — Люблю тебя...       Поцелуй был краткий, ему не хватило совсем. — А что мне ещё будет за такой вкусный обед? — Промурчал Рыков, протягивая руки к ней. — Паш, нет.       Она вновь отстранилась и пошла за телефоном. Поняла, что тот разрядился, разочаровалась. Села за ноутбук. Работа. Работа. Работа.       Павел в это время возился с дочкой, сердито поглядывая на супругу. — Оль, а когда у нас будет...       Он не успел договорить. Она сразу отшила. Интима не будет. — Ты меня теперь не хочешь?... — Серые глаза потускнели, взгляд опустился.