Часть 39. "Две Тани"

— Не по телефону, — сказала она. — Когда вернусь — расскажу. — Когда ты вернёшься?       Она замолчала. — Оль? — Я не знаю, Паш, — выдохнула она. — Нужно встречаться, разговаривать, убеждать. Я не могу уехать, не попробовав. — На сколько? — Не знаю, — повторила она. — Дня три, может, неделю. Я не могу обещать.       Она слышала его дыхание — ровное, но слишком тяжёлое. — Паш... — Я понял, — сказал он. — Ты делаешь то, что должна. — Ты злишься? — Нет, Оль, конечно нет. — Я скучаю... — Я тоже. И по тебе, и по работе. Может, ты мне разрешишь выйти на работу? — А Алина? Ты опять? — Я разберусь с этим. Не бери на себя. — Хорошо, у меня и так врачей не хватает... Заодно будешь докладывать ситуацию на подстанции. — Арефьева, ты же знаешь, как я не люблю это. — Я же не доносить прошу, а просто говорить, как там, что там! — Я понял. Ты сейчас где? — В гостиницу иду. У меня работы много. Пока.       Завершила звонок. Дошла до своего временного убежища. Стала работать не покладая рук.       Рыков тем временем решил действовать. Ему нужно ей помочь. Она скучает, он тоже. Нужно ехать на подстанцию, садиться за её компьютер и помогать с документами. Однако это плохой вариант, ведь они шифруются. Что подумают люди, когда увидят его на её месте? Да, он законный супруг, но подстанция думает, что они в разводе, либо не разводятся только из-за Алины. У него нет доступа к документам подстанции, точнее, не должно быть, это просто незаконно. — Кость, привет, ты мне можешь помочь? — прорычал в трубку Павел. — Да, я на вызове, что-то срочное? — Срочное, мне няня нужна. — Тебе? — Усмехнулся. — Алине, не тупи. — Хорошо, будет. Должен будешь! — Естественно, не бесплатно! Но няня на постоянку нужна. — Я сейчас не могу говорить. Позвони ей сам. — Спасибо, друг.       Он набрал Тартаковой. — Здравствуйте, Нина Михайловна! Это Рыков Павел, друг Кости. — Здравствуй, Паша, я узнала тебя. — Тут такое дело.       Он договорился с ней. Та была рада услышать, что они помирились, что всё хорошо. С Алиной она не против сидеть. Всё-таки, Павел с Ольгой были друзьями Раи... Да и Алина такая хорошая девочка! Пока не проявляет характер родителей...       Витя Ушаков сидел в комнате отдыха, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Под глазами — синяки, плечи опущены. Он смотрел в одну точку на стене, не видя её. Рядом на столе лежал планшет с открытой картой вызовов, но он не работал — просто сидел. — Вить, ты чего? — Ломагин вошёл, сел напротив. — Опять не спал? — Спал, — Ушаков поднял голову. Глаза красные, но сухие. — Часа три. — А должен минимум шесть. — Должен, — согласился Витя. — Но Таня опять плакала. Денег нет. Я не знаю, что делать, Владимир Юрьевич. Её вообще никуда не берут!       Ломагин молчал. Смотрел на него. Потом сказал: — Держись. Всё наладится. — Когда? — Ушаков усмехнулся. — Когда подстанцию закроют? Когда я останусь без работы? — Не каркай, — Ломагин покачал головой. — Ольга Кирилловна что-то делает. Она в Питер уехала не просто так. — А если не получится? — Получится, — Ломагин встал. — Она сильная. И мы все с ней. Ты не один, Вить. Ты помнишь об этом? — Помню, — ответил Витя. — Но деньги это не прибавляет. — А полы?       Витя посмеялся. — Полы — хоть что-то. Я могу их мыть. Я могу делать это хорошо. А всё остальное... Помогите, Боги!... — Сколько тебе нужно? — Вы мне не поможете... Надо Тане работу найти, вот это было бы здорово!       Ломагин посмотрел на него долго, внимательно, будто видел впервые. Витя под этим взглядом поёжился, но не отвёл глаз. — Работу? — переспросил Владимир Юрьевич. — Какую? — Любую, — выдохнул Ушаков. — Она готова людей обзванивать, документы перебирать, ну там всякую администраторскую волокиту, она же была помощником режиссёра. Лишь бы не дома сидеть. Она с ума сходит, Владимир Юрьевич. Я её по ночам слышу — ходит по кухне, не спит. Думает. А утром говорит: "Всё хорошо". Но я же вижу, что не хорошо. — А она хорошо умеет с документами работать? — Она что угодно умеет, — Витя оживился. — У неё есть образование экономиста, вроде. Потом её уволили, а новое место так и не нашла. А теперь... теперь уже ничего не найдёт, говорит.       Ломагин кивнул, задумался. Потом сказал: — У нас Лиза вон одна не справляется. Отчёты, бумаги, архивы — сил нет. Если Таня согласится, можно попробовать оформить её на полставки. Помощником помощника Оль Кириллны.       Витя смотрел на него, не веря. — Вы серьёзно? — А почему нет? — Ломагин пожал плечами. — Ты свой. Таня — твоя жена. Она не чужой человек. И Ольга Кирилловна не будет против, я думаю. Тем более сейчас, когда проверки, жалобы... Помощники не помешают. — Владимир Юрьевич... — Витя сглотнул. — Я не знаю, как вас благодарить! — Не надо, — Ломагин встал. — Работать будете. Оба. Ты на вызовах, она тут. — Спасибо... — выдохнул Ушаков. — Я поговорю с Арефьевой.       Ломагин хлопнул его по плечу и вышел. Витя остался сидеть. Смотрел на кружку, на остывший чай. Потом взял телефон, написал Тане: "Работать на подстанции не против?". Ответ пришёл через минуту: "Ты шутишь?" Он ответил: "Нет. Сегодня всё расскажу!". И убрал телефон. Встал, пошёл к выходу. Надо работать, теперь с новыми силами.       Ушаков повзрослел с момента смерти Тартаковой. Он стал старше. Не возрастом — душой. Взрослым. Тем, кто знает, что жизнь — это не только вызовы, смены и шутки. Это ещё и смерть. И она приходит неожиданно. И ничего с этим не сделать. Он перестал жаловаться, просто работал. Молча брал дополнительные смены. Мыл полы по ночам, не ныл, не ждал, что кто-то придёт и решит его проблемы. Он стал мужчиной. Который знает, что такое ответственность. Который видел смерть своей лучшей подруги, помнит, как переживал за Таню, когда её чуть не убили, и понял, что жизнь хрупка. Который перестал бояться — не потому, что стал смелее, а потому что понял: бояться некогда. Надо жить, работать. Держаться, ради Тани, ради себя, ради тех, кто ещё жив. И тех, кто нуждается в нём.              Лиза Васильева сидела в своём закутке, заваленном папками и распечатками. На столе — два монитора, на одном — таблицы, на втором — почта и редактор текста. Она переключалась между ними, не глядя на клавиатуру, пальцы бегали быстро, нервно.       Витя Ушаков зашёл, остановился у порога приёмной. Мялся, переступал с ноги на ногу. — Лиза, можно к тебе? — Ага, — она отложила ручку, повернулась к нему. — Что случилось? — Тут такое дело... — он замолчал, теребил край куртки. — Владимир Юрьевич сказал, что вам с Ольгой Кириллной помощь нужна. С документами, с отчётами. — Нужна, — Лиза кивнула. — Очень. Я одна не справляюсь. Начальство в Питере, а дел — вагон. — Ну вот, — Витя выдохнул. — Таня моя... Она согласна. Прийти, помочь. У неё опыт есть, она с документами долго работала, помощник режиссера. А главное, с актёрами работала! А они знаешь, какие вредные! То одно им не так, то другое! — Таня? — Лиза удивилась. — Твоя? Роднина? — Да, — Витя кивнул. — Она уже который месяц без работы. Сидит дома, с ума сходит. А тут вы... Если не против, конечно.       Лиза смотрела на него. На его красные глаза, на сжатые челюсти, на руки, которые он сжимал в кулаки. Она знала, что ему тяжело. Знала, что Таня не может найти работу. И знала, что Витя обычно не просит помощи, но сейчас она необходима ему. — Не против, — сказала она. — Пусть приходит. Завтра, в десять. Я ей всё покажу. — Спасибо, — Витя сглотнул. — Вы не представляете, как... — Представляю, — перебила Лиза. — Иди уже. Работай.       Он кивнул, вышел. Лиза осталась одна. Посмотрела на папки, на распечатки, на пустой график смен, который нужно было заполнить к вечеру. Вздохнула. Потом достала телефон, набрала Ольгу. Та не взяла. Лиза не стала оставлять сообщение — только написала: "Таня Роднина выходит к нам помощником. Витя просил. Вы не против?" Ответ пришёл скоро: "Нет, пусть работает, разберёмся".       Лиза выдохнула. Убрала телефон. Вернулась к бумагам. Завтра будет новый день. И новый человек в отделе. Может, станет легче. А может, нет. Но попробовать стоило.       На следующий день Татьяна пришла на подстанцию ровно в десять. Бледная, с собранными волосами, в строгой блузке, которую, видно, не надевала давно. В руках — папка с документами, на которой значилось её имя, написанное от руки. Лиза встретила её в коридоре, проводила в свой закуток. — Садись, — кивнула на стул. — Будешь помогать мне с отчётами. Сначала покажу, что делать, потом сама попробуешь. — Хорошо, — Таня села, положила папку на стол. Руки дрожали. — Ты чего? — спросила Лиза. — Боишься? — Нет, — Таня покачала головой. — Волнуюсь. Давно не работала. Боюсь, что не справлюсь. — Справишься, — Лиза открыла папку. — Тут не сложно. Главное — внимательность. И терпение. У нас бумаг много, а рук мало.       Таня кивнула. Лиза начала объяснять. Таня слушала, записывала, задавала вопросы. В перерывах смотрела на часы — думала о Вите, который сейчас на вызове. И о том, что сегодня они впервые за долгое время не будут считать каждую копейку. И о том, что, может быть, всё наладится, не сразу, но наладится.       Арефьева весь прошлый день и всю ночь просидела за ноутбуком. Поспала немного совсем, а с утра её разбудила уборщица отеля: — Извините, но у меня клининг, по расписанию! — В номер зашла неприятная женщина. — Можете выйти? — Сонно ответила Ольга Кирилловна. — Нет. — Я сказала, выйдите! А то я вашему начальству писать буду! — Да пишите, что хотите! — включила пылесос. — Чертовка! Выйдите из моего номера! — А зарплату мне за что платить будут? За то что вы меня прогоните сейчас!?       Арефьева притянула к себе свою сумочку, достала кошелёк и сунула купюру "1000 рублей" уборщице. — Уходите! — Спасибо, дорогая!       Уборщица ушла. Второе подряд утро Арефьевой задалось ужасно. И день, похоже, будет таким же. Написала Паше: "Как там Алина?", ответа не получила. Наверное, он спит, либо уже на смене. Хотя время перевалило за десять утра. Ольга собралась и пошла к своей знакомой.       Весь день они работали над её проблемой. В конце дня решили сходить в кафе, перекусить. Ведь три дня питаться выпечкой из продуктового и кофе это не норма. Они поужинали как старые друзья, вспомнили студенчество и уже хотели расходиться. — Тань, у меня в отеле лежит копия этого документа. Я могу тебе её передать, пошли? — Да, давай, мне по пути всё равно.       Они дошли до гостиницы. Поднялись на нужный этаж. Арефьева провела карточкой по замку. — Не поняла... — Сказала брюнетка.       В номере был странный запах... — Таня, давай завтра я занесу тебе бумагу... — Хорошо, я пойду.       Подруга ушла. Ольга прошла дальше в номер.