· Прима.

* Время действия: Вечер того же дня, около 20:00. __________________________________ До вечера Лена просидела в комнате как в клетке. Телевизор не включала — боялась, что из шипения вдруг вынырнет знакомый голос. Радио вырубила совсем, выдернула вилку из розетки. Сидела и смотрела в стену. Мышь она выкинула. Кружку вымыла с хлоркой три раза. Дверь проверила — закрыта. Окно? Окно она закрыла и даже нашла старый гвоздь, чтобы подпереть раму — шпингалет не работал. В семь вечера в дверь постучали. Лена подпрыгнула так, что стул опрокинулся. — Лен, ты живая там? — Светкин голос. — Я на рынок уехала, Гоша зовёт. Может, завтра вернусь. Ты это… если чё, кричи. Дядь Паша хоть глухой, но ломик у него тяжёлый. Лена открыла дверь. Света стояла при полном параде — лосины, короткая юбка поверх, волосы начёсаны так, что, наверное, ветром не сдувает. — Нормально я, — Лена попыталась улыбнуться. — На работу скоро. — Смену небось не поменяешь? — Света вздохнула. — Ладно, смотри там. Света чмокнула её в щёку, щедро оставив след помады, и утопала в ночь, громыхая каблуками по лестнице. Стало тихо. Лена вернулась в комнату. Посмотрела на часы. До выхода — сорок минут. Можно посидеть ещё. Она села. Встала. Подошла к окну. Раздвинула шторы. Во дворе горел один фонарь. Под ним на скамейке никого не было. Только тени от веток качались на земле. Нормально. Всё нормально. Лена оделась. Пальто драповое, шапка вязаная, сапоги. В карман сунула пакет для пайки. В другой карман — спички, хотя не курила. Мало ли. Перед выходом остановилась у двери, оглянулась. В комнате всё было на своих местах. Кровать, стол, шкаф, герань на подоконнике. Ничего лишнего. Она щёлкнула выключателем. Комната утонула в темноте.

***

Улица встретила её холодом и запахом прелых листьев. Лена быстро прошла двор, свернула в арку, вышла на пустырь. Здесь было темно. Совсем. Фонари кончились, луна пряталась за тучами, только редкие окна пятиэтажек вдали светились жёлтыми квадратами. Тропинка угадывалась ногами — левей яма, правей арматура торчит. Лена шла и считала шаги. Раз, два, три, четыре. Так спокойнее. Считать и слушать. Шаги сзади. Она замерла. Нет. Показалось. Сердце колотится, но это просто страх. Надо дышать. Она пошла дальше. Быстрее. И тут из темноты, метрах в десяти впереди, зажёгся огонёк. Красная точка. Кто-то курил, стоя прямо на тропинке. Лена остановилась. Ноги стали ватными. Огонёк качнулся, описал в воздухе круг и погас. — Вечер добрый, — сказал голос. Тот самый. Спокойный, с хрипотцой, чуть насмешливый. — А я тебя жду. Думал, не пойдёшь сегодня. Ан нет, идёшь. Молодец. Дисциплина. Лена стояла и не могла пошевелиться. В темноте начал проступать силуэт. Он стоял в двух шагах. Руки в карманах ватника, голова чуть набок. Маска — тёмное пятно вместо лица. — Чего молчишь? — спросил он. — Язык проглотила? Ну бывает. Скажи хоть «здрасьте». Неудобно как-то. Я тут стою, мёрзну, можно сказать, ради тебя, а ты даже не поздороваешься. — Чего тебе надо? — Лена выдавила из себя. Голос сел, получился сиплый, чужой. — Мне? — незнакомец будто удивился. Он достал из кармана пачку «Примы», вытряхнул сигарету, прикурил. Огонёк на секунду осветил маску - ободранную, с прорезями для глаз. — Мне, Лена, надо немного. Поговорить. Посмотреть на тебя.. — Отстань, — Лена сделала шаг назад. — Осторожно, — Мужчина кивнул куда-то в сторону. — Там яма. Упадёшь — ногу сломаешь. А мне потом тащить тебя? Нет уж. Лена остановилась. Он прав - там действительно была яма, она знала. — Вот видишь, — незнакомец вздохнул, выпустил дым. — Я о тебе забочусь. А ты бегаешь. Нехорошо. — Кто ты? — Лена почти крикнула, впиваясь ярым взглядом в силуэт. — Чего привязался?! — Кто я? — Мужчина задумался, будто впервые услышал этот вопрос. — Сложный вопрос. Раньше я был артистом. Правда. В театре играл. Детские спектакли, взрослые, всякое. А теперь… теперь я просто наёмник. Для тебя — кот. Можно просто котя, если хочешь. Я не обидчивый. Он засмеялся. Смех был тихий, довольный, как будто он шутил над старым анекдотом. — Иди ты, — Девушка нашла в себе силы сделать шаг в сторону, обходя его по широкой дуге. — Иду-иду, — Мужчина за маской лениво зевнул, и не двигался. — ну я ж не держу тебя. И Лена рванула вперёд первая. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкалась, чуть не упала, но вылетела на асфальт, к трамвайным путям. Обернулась. Пустырь был тёмен и пуст. Только огонёк сигареты горел вдалеке, и кто-то неспешно шёл в другую сторону.

***

На проходную Лена влетела за пять минут до смены. Вахтёр взглянул на неё поверх очков: — Чего запыхалась? Опоздать боишься? Не боись, у нас не расстреляют. — Нормально, — выдохнула Лена. Она прошла в раздевалку, переоделась в рабочее — застиранный халат, косынка, резиновые сапоги. Руки тряслись. Она сжала их в кулаки, подождала, пока пройдёт дрожь. В цехе было шумно — гудели конвейеры, пахло мукой и дрожжами. Женщины у лент перекрикивались, обсуждали цены на рынке, нового завхоза, чью-то измену. Обычный шум. Нормальная жизнь. Лена встала на своё место. Поплыли буханки. Бери, укладывай, бери, укладывай. Руки делали своё, а мысли крутились вокруг одного: он знает про кота. Он видел её во дворе. Или просто совпало? Рыжих котов много. — Соколова! — тётка Зина с соседнего конвейера крикнула через гул. — Ты чего сегодня как варёная? Нездоровится? — Нормально, — крикнула Лена в ответ. — Ага, нормально, — Зина покачала головой. — Гляди, не усни. А то буханкой в лоб получишь. Лена кивнула и снова уставилась на ленту.

***

В два часа ночи дали перерыв. Женщины потянулись в комнату отдыха — пить чай с хлебом (свежий, только с ленты, тёплый ещё). Лена вышла на улицу, к запасному выходу. Там стояла скамейка для курящих. Она не курила. Просто хотела подышать воздухом. Ночь была холодная, звёздная. Луна вылезла из-за туч, и пустырь за забором завода был виден как на ладони — серый, пустой, спокойный. Лена села на скамейку. Рядом курили две женщины из соседнего цеха, обсуждали, почём нынче картошка на рынке. — …а он говорит: бери, мол, по пятьсот. А я ему: ты чё, охренел? Вчера по четыреста была! — Да они все наглые стали… Лена слушала этот разговор и чувствовала, как отпускает. Нормальный разговор. Нормальные люди. Нормальный мир. Она посмотрела на забор. За ним, метрах в ста, темнели гаражи. И вдруг ей показалось, что между гаражами кто-то есть. Тень. Стоит и смотрит. Она вгляделась. Нет. Никого. Просто столб. Или куст. — Ты чего там высматриваешь? — спросила одна из женщин, проследив её взгляд. — Да так, — Лена отвернулась. — Показалось. Женщина хмыкнула и снова уткнулась в сигарету. Перерыв кончился. Лена пошла обратно в цех. Перед тем как зайти, обернулась ещё раз. Пустырь был пуст. Только ветер гонял целлофановые пакеты по замёрзшей земле.

***

Смена кончилась в шесть. Лена вышла с завода вместе с другими женщинами — специально пристроилась к компании, чтобы идти не одной. Они шли гурьбой, громко обсуждали свои дела, и Лена почти не слушала, но тепло их голосов грело лучше пальто. На трамвайной остановке компания рассосалась — кому налево, кому прямо. Лена осталась одна. Пустырь. Снова этот пустырь. Она пошла быстро. Почти бегом. В ушах стучала кровь, глаза впивались в темноту. Никого. Ни огонька. Ни звука, кроме её дыхания и хлюпанья сапог по грязи. Она влетела во двор. Скамейка пуста. Подъезд открыт. Лестница. Дверь. Коридор. Своя дверь. Лена вставила ключ, повернула, толкнула. Зашла. Заперлась. Прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. В комнате было темно. Она нащупала выключатель, щёлкнула. Свет залил комнату. Всё было на месте. Стол, кровать, шкаф, герань. Никаких мышей, никаких записок. Она подошла к столу. На столе, рядом с кружкой, лежала пачка сигарет. «Прима». Раскрытая. Одна сигарета наполовину вытащена. Лена смотрела на неё и не могла пошевелиться. Этой пачки утром не было. Она не курит. Никто не курит в её комнате. Дверь была заперта. Она медленно подошла, взяла пачку двумя пальцами, будто та могла укусить. Поднесла к носу. Пахло табаком. Обычным табаком. На пачке, сбоку, шариковой ручкой было написано: «Спокойной ночи, малыш. Хороших снов. Твой Кот». Лена выронила пачку. Та упала на пол, сигареты рассыпались. Она стояла посреди комнаты, смотрела на рассыпанные сигареты и слушала, как колотится сердце. Где-то за стеной закашлял дядя Паша. Зашуршали мыши под полом. За окном залаяла собака. А она стояла и не могла пошевелиться.