Тихий вечер

В четыре часа дня небо было чистым. Камилла гуляла с Муной во дворе — недалеко от дома, просто водила собаку по знакомым дорожкам. Ваня тренировался на турниках на спортплощадке — в серой футболке и спортивных штанах. Камилла краем глаза следила за ним, как он подтягивается, как перехватывает турник, как дышит ровно, не сбиваясь. А потом небо рухнуло. Дождь начался внезапно — стена воды, холодный ветер, мгновенная темнота. Камилла прижала Мунy к ноге, намотала поводок на руку. Ваня спрыгнул с турника, подбежал к ней, уже мокрый, с волосами, прилипшими ко лбу. — Бежим, — крикнул он, перекрывая шум ливня. Она кивнула. Они рванули к его дому — благо, он был рядом. Забежали в подъезд, отряхиваясь. Муна тряслась, разбрызгивая воду, а Камилла вдруг вспомнила: — У меня дома дезинсекция. Соседи развели каких-то мошек, вызывали службу. Нельзя заходить до утра. — Тогда ко мне, — сказал Ваня просто, нажал кнопку лифта. — Всё равно мокрые. Квартира встретила их полумраком. В зале были задёрнуты серые портьеры, горел только свет от телевизора на белой тумбе. В углу на ковре валялись кошачьи игрушки. Кот Ашка сидел на диване, на сером велюре, и смотрел на вошедших с королевским спокойствием. Плотное коренастое тело, серая «плюшевая» шерсть с тёмными полосами, круглые янтарные глаза — он выглядел как маленький лев. При виде Муны Ашка слегка зашипел, но быстро успокоился, спрыгнул на пол и, задрав хвост трубой, направился к Камилле. Начал тереться о её ноги, громко мурлыча. — Обычно он гостей не жалует, — заметил Ваня, снимая кроссовки. — А ко мне пришёл, — Камилла улыбнулась, осторожно погладила кота. — Муна, сидеть. Собака села, но продолжала коситься на Ашку. Ваня взял поводок, отстегнул. — Пусть идёт мыть лапы. Ванная в конце коридора. Камилла повела Мунy в ванную. Там было светло, пахло мятным гелем — Ваниным гелем, поняла она. Она включила тёплую воду, и Муна, вздохнув, покорно поставила лапы в струю. Когда они вышли, собака вдруг вырвалась, вбежала в зал и одним прыжком оказалась на диване — там, где только что сидел кот. Свернулась калачиком, положила морду на лапы и замерла. — Вот хитрюга, — усмехнулась Камилла. — А можно ей?.. — Можно, — Ваня махнул рукой. — Ашка всё равно на кухню ушёл. Он провёл её в спальню — показать, где можно оставить вещи, чтобы высохли. Камилла замерла на пороге. Спальня оказалась не спальней, а космическим кораблём. Светлые стены, длинный белый стол с двумя мониторами, геймерское кресло с подушкой-лапкой, стеллаж, забитый мягкими игрушками и фигурками, полки с постерами — аниме, игры, что-то киберпанковое. Над кроватью горели треугольные LED-панели, меняя цвет с синего на розовый. В углу стояла катана в ножнах. — У тебя тут… — она не нашла слов. — Музей гика, — спокойно сказал Ваня. — Я хотел стать стримером. Пока только записываю тиктоки. В свободной комнате. Но не выкладываю — боюсь. — Ты? Боишься? — она удивилась. — Все боятся, — он пожал плечами. — Просто не все признаются. — И что ты записываешь? Он помедлил, потом посмотрел на неё и сказал: — Хочешь, покажу, что я снимаю? В черновиках. Я пока не выкладываю. — Да, — кивнула она. Он достал телефон, открыл ТикТок, перешёл в черновики. На экране замелькали отрывки — неоновый свет, анимация, плавные движения. Его лицо было скрыто — вместо него двигались светящиеся линии, абстрактные формы, иногда персонажи из аниме. Камилла смотрела, затаив дыхание. — Это ты? — спросила она. — Я. Но не показываю лица, — он листал дальше, снимал ролики. — Мне нравится атмосфера. Неон, анимация, музыка. Можно выражать что-то, не раскрывая себя. — Это круто, — сказала она искренне. — Очень красиво. Почему ты боишься выкладывать? — Не знаю, — он убрал телефон. — Кажется, что не дотягиваю. Что кто-то умнее, талантливее. Или просто засмеют. — Глупости, — Камилла покачала головой. — Ты талантливый. Я бы подписалась. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом усмехнулся. — Пойдём чай пить. На кухне он поставил чайник, достал две кружки. — Зелёный? — спросил он. — Или чёрный? — Зелёный, — ответила Камилла. — А ты? — Тоже зелёный. Он насыпал заварку в заварник, залил кипятком, дал настояться минуту. Потом достал пучок свежей мяты из холодильника, оторвал несколько листочков. — Ты любишь мяту? — спросил он, кивнув на её кружку. — Нейтрально, — она пожала плечами. — Но можно добавить. Он положил мяту в обе кружки, залил чай. Комната наполнилась свежим, чуть горьковатым ароматом. Они перешли в зал, устроились на диване. Муна не двигалась, только вильнула хвостом. Ашка пришёл следом, запрыгнул на кресло и начал умываться. Чай был горячим, за окном всё ещё лило. Свет в комнате был приглушённым — только лампы на потолке и голубоватое свечение телевизора. — А почему у тебя кот? — спросила Камилла, чтобы нарушить молчание. — Не собака? — Кот проще, — Ваня отпил чай. — Учёба отнимает много времени. Но не только она. Эти анимации… на один ролик уходит по сорок часов. Иногда больше. Собаке нужно внимание, прогулки, а Ашке — миска и чтобы гладили, когда он сам захочет. — Сорок часов? — она удивилась. — Серьёзно? — Да. Кадр за кадром, анимация, неон, эффекты. Я иногда ночами сижу, — он усмехнулся. — Поэтому кота и завёл. Чтобы не сойти с ума от одиночества, пока монтирую. Камилла кивнула. Помолчала. — И кто наполняет его миску? — спросила она. — Я. И мама иногда, когда приезжает. Но она в другом городе живёт. — Ты говорил, — Камилла кивнула. — Она работала много, да? — Да. Я сам по себе рос. Кота завёл, когда переехал сюда. Чтобы не одиноко было. Она посмотрела на него. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, смотрел в окно. Профиль спокойный, но в глазах что-то мелькнуло — то ли грусть, то ли усталость. — Знаешь, — сказала она тихо. — Я тоже одна живу с четырнадцати. Только у меня собака. И то — Муна меня спасла. — Как? — Мне стало очень плохо. Психиатр посоветовал завести собаку — сказал, что забота о ком-то поможет. Я купила Муну, — она погладила собаку, которая приоткрыла один глаз. — И правда. Когда я плакала, она просто лежала рядом. Лизала лицо. И я переставала. — Ты много плакала? — спросил он. — Раньше — да. Сейчас реже. Он не спросил «из-за чего». Он уже знал. — А ты? — спросила она. — Ты плачешь? — Я мужчина, — сказал он с лёгкой иронией. — И что? Он помолчал. — Когда мама уехала, на первом курсе… ей стало тяжело жить не в родном городе, она вернулась обратно. Я остался один. Тогда я плакал. В подушку, чтобы никто не слышал. Мне было семнадцать. А потом перестал. — Жалко, — сказала Камилла. — Иногда полезно. — Знаю. Но я не умею. Они замолчали. Дождь за окном не стихал. Ашка спрыгнул с кресла, подошёл к Муне, понюхал её — и лёг рядом. Муна приоткрыла один глаз, зевнула и снова закрыла. — Смотри, — улыбнулась Камилла. — Подружились. — Ашка вообще умный, — Ваня кивнул. — Он чувствует, кому можно доверять. — А мне можно? Он посмотрел на неё. Взгляд был долгим, тёплым. — Можно, — сказал он.

***

Через час Ваня заказал роллы — они выбрали вместе, листая его телефон. Камилла смеялась, когда он с серьёзным лицом сравнивал составы и цены. — Ты как на экзамене, — сказала она. — Экономия — это важно, — ответил он без улыбки, но в глазах плясали искры. Роллы приехали быстро. Они ели на кухне, сидя друг напротив друга. Ваня рассказывал про свои тиктоки — как он боится выкладывать, потому что его могут засмеять одногруппники. — А ты им не говори, — посоветовала Камилла. — Сделай аккаунт анонимный. — Думаешь? — Уверена. Он кивнул, задумался. Потом они снова перешли в зал. Время тянулось медленно, уютно. Дождь за окном не стихал. Камилла чувствовала, как веки тяжелеют. Она откинулась на спинку дивана, слушая его низкий голос — он рассказывал про Ашку, как тот однажды поймал муху и принёс ему, гордый. — А он вообще… — она не договорила. Сон накрыл её тёплой волной.

***

Она не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, два. Очнулась от того, что за окном стало светлее — дождь перестал, небо очистилось. Ваня сидел рядом, смотрел на неё спокойно, не двигаясь. Муна по-прежнему лежала на диване, кот спал в кресле. — Ох, — Камилла села, потёрла глаза. — Я уснула. Извини. — Ничего, — он улыбнулся уголками губ. Она посмотрела на телефон — почти утро. — Нам наверное пора, — она погладила Мунy, которая зевнула и потянулась. — Муна ещё не завтракала. Ваня встал, подал ей руку, помогая подняться. На пороге задержался. — Заходи ещё, — сказал он. — Без повода. Она кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Обязательно.