Нравишься

Солнце пробивалось сквозь щель в шторах — узкая золотая полоса легла на край дивана, скользнула по его плечу, по её волосам. Камилла открыла глаза и не сразу поняла, где находится. А потом вспомнила — вчерашний вечер. Парк. Пруд. Саша, который ушёл и оставил их вдвоём. Его пальцы, переплетённые с её. Как она гладила его по волосам, а он лежал у неё на коленях. Как они остались здесь. Как заснули. Она лежала лицом у него на груди, уткнувшись носом в мягкую ткань его чёрного свитера с высоким воротом. Волосы рассыпались по плечам, по его руке. Его рука — на её спине, тёплая, тяжёлая. Он дышал ровно, размеренно, и она чувствовала, как поднимается и опускается его грудная клетка. Рядом, свернувшись клубком, спала Муна, положив голову на его ноги. Она не шевелилась. Боялась разбудить. Но мысли уже проснулись. «Я не ушла. Я не сбежала. Странно. Не страшно. Он рядом. Дышит ровно. Я не знаю, что будет, когда он проснётся. Но сейчас мне спокойно. Впервые за долгое время я не хочу никуда бежать». Она смотрела на его лицо — расслабленное, без привычной холодной отстранённости. Русые волосы растрепаны, прядь упала на лоб. Дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. «Он доверяет мне. Он спит рядом. Он не боится». Она не знала, сколько прошло времени — минута, десять. Потом его ресницы дрогнули. Он открыл глаза — спросонья мутные, тёплые. На секунду замер, осознавая. Потом почувствовал её волосы на своей руке, её дыхание у своей шеи. И улыбнулся — краем губ, почти неуловимо. — Ты не ушла, — сказал он тихо, хрипло. — Нет, — подняла голову, посмотрела на него. Пауза. Тишина. — Хорошо, — сказал он просто. И это всё. Она не знала, почему от одного этого слова стало так тепло. Может быть, потому что он не спросил «почему?». Не стал требовать объяснений. Просто принял как факт. Они лежали так ещё немного. Он не торопился вставать, она — тоже. Муна вздохнула, перевернулась на другой бок. А потом зазвонил телефон Вани. Резко, настойчиво, разрывая тишину. Он потянулся к тумбочке, взял трубку. — Алло? — голос сонный, хриплый. Из динамика донёсся взволнованный женский голос: — Ваня, это тётя Галя, соседка снизу. Что у вас там происходит? Кот ваш орёт с утра, будто его режут! Я испугалась, думала, что-то случилось! Ваня сел, провёл рукой по лицу. — Ашка… я вчера… забыл покормить, — сказал он виновато. — Забыл? — голос соседки стал мягче. — Ну ты даёшь. Ладно, иди покорми, а то он уже полдня орёт. — Спасибо, тёть Галь. Он сбросил вызов, встал с дивана. — Мне надо бежать, — голос был не паническим, а скорее сожалеющим. — Ашка голодный. Орал, говорит, с утра. Он подошёл к ней, наклонился, обнял — крепко, быстро, как само собой разумеющееся. Его руки сжали её плечи, на секунду прижали к себе. Она снова почувствовала запах мяты. — Я напишу, как проверю, — сказал он в макушку. — Обещаю. И вышел, натягивая на ходу кроссовки.

***

Она осталась одна. Волосы рассыпались по плечам, она убрала их назад, прошла на кухню. Налила себе воды, выпила. Села на табурет, обхватив кружку пустыми руками. «Он вернётся? Нет, он сказал — напишет. Он обещал». Телефон пиликнул через полчаса. Ванечка: Кот выл от голода. Глупый Аш. Как ты? После сегодняшнего… тебе, наверное, неловко? Она закусила губу. Подумала. Набрала: Камилла: Только слегка. Его ответ пришёл через несколько секунд. Ванечка: Это хорошо. Аш, кажется, хочет увидеть Муну. А я… тебя. Приходите? Она смотрела на экран, чувствуя, как сердце пропускает удар. «Он не делает вид, что ничего не было. Он говорит прямо. И это… это не страшно». Камилла: Ладно. Скоро будем.

***

Она собралась быстро — надела джинсовую чёрную куртку на размер больше, чёрные джинсы, под куртку — белый топ без лямок. Волосы оставила распущенными — они падали на плечи, слегка вились на концах. Взяла поводок, щёлкнула Мунy, и они вышли. У двери Вани она помедлила секунду, потом нажала на звонок. Он открыл сразу — уже в чёрном худи и белых спортивных штанах, с влажными после душа волосами. — Привет, — сказал он и улыбнулся чуть шире обычного. — Привет, — ответила она. Ашка уже крутился у ног. Увидев Мунy, кот не зашипел — наоборот, подошёл, понюхал, потом начал тереться о её морду. Муна замерла, удивлённая, но хвост медленно задвигался. — Смотри, — сказал Ваня. — Подружились. — Ты их уже знакомил, — напомнила она. — Да, но в этот раз он прям рад. Наверное, потому что я забыл его покормить из-за тебя — теперь он знает, кто виноват. Она засмеялась. Впустила Мунy в квартиру, пристегнула поводок к её ошейнику на всякий случай, но собака уже мирно обнюхивала кота. Ваня протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и они прошли в зал. На журнальном столике уже стояли две кружки — зелёный чай с мятой. Тёплый пар поднимался вверх. Плед лежал на спинке дивана. Плойка тихо гудела в режиме ожидания, два джойстика лежали рядом. — Уютно, — сказала она, садясь. — Старался, — он сел рядом, не отпуская её руки. Они пили чай, смотрели, как Ашка и Муна бегают по коридору, и молчали. Молчание было тёплым, не тяжёлым. — Вань, — сказала она наконец, глядя в кружку. — Я хочу тебе сказать… Ты мне нравишься. По-настоящему. Но я боюсь. Боюсь, что если мы начнём встречаться, я всё испорчу. Или ты… Он перебил — мягко, глядя в глаза. — Ты мне тоже нравишься. Очень. Я никуда не тороплюсь. Мы не должны ничего называть, если ты не готова. Я же сказал — я подожду. Она выдохнула, почувствовав, как к глазам подступают слёзы. Но не от боли — от облегчения. — Правда? — прошептала она. — Правда. Телефон Вани пиликнул. Он взял его, прочитал сообщение. — Саша написал. Говорит, у него сюрприз для нас, ждёт на улице. Пойдём? Она кивнула.

***

Они вышли во двор. Солнце уже поднялось выше, золотило кроны деревьев. Саша стоял у лавочки — синяя футболка с длинными серыми рукавами, зелёные карго, кроссовки с яркими вставками. В руке — два билета. — Привет, голубки! — крикнул он издалека. Камилла инстинктивно чуть подвинулась ближе к Ване. Муна, увидев Сашу, рванула к нему, виляя хвостом. — О, привет, Муна! — он потрепал её за ухом, потом подошёл к ним. — Вот. — Он протянул билеты Ване. — Мне подогнали три билета на «Космонавтов нет». Я себе один оставил, а вам два. Любимый твой исполнитель, Вань. Пойдём втроём. Ваня взял билеты, посмотрел на них, потом на Камиллу. — Спасибо, — сказал он. — Да не за что. — Саша перевёл взгляд на Камиллу, которая стояла, чуть прижавшись к Ване. — Вы чего такие смущённые? Какие вы милые… Неужели теперь вместе? Камилла почувствовала, как жар заливает щёки. Она опустила голову и, сама не зная зачем, уткнулась лицом в плечо Вани — как будто хотела спрятаться от Сашиного взгляда, раствориться в знакомом запахе мяты. Ваня кашлянул в кулак, бросив на друга короткий взгляд. — Саш, — сказал он тихо, но твёрдо. Саша поднял руки, улыбнулся. — Понял-понял. Всему своё время. Всё, всё, молчу. Он подошёл к двери подъезда, обернулся, кинул жест «рука-пистолет от головы». — Ладно, меня ждут дела. Счастливо вам! И скрылся. Ваня посмотрел на Камиллу, которая всё ещё стояла, уткнувшись в его плечо. Он мягко обнял её за плечи, прижал ближе. — Ушёл, — сказал он тихо. Она подняла голову, красная, смущённая. Потом, не говоря ни слова, снова прижалась к нему — уже спокойно, без паники. Длинные светлые волосы рассыпались по его худи, она стояла спиной к заходящему солнцу, и он обнимал её, глядя куда-то в сторону, на тихий двор. Так они простояли несколько секунд. И только ветер шевелил голые ветки деревьев.

***

Они вернулись в квартиру. Ваня закрыл дверь, посмотрел на неё. — Пойдём играть? — спросил он. — Давай, — кивнула она. Он включил приставку, раздал джойстики. Экран засветился, замелькали яркие краски, бойцы на ристалище. Камилла почти не умела играть — нажимала на случайные кнопки, и её персонаж летал по экрану как мешок с костями. Ваня показывал ей приёмы, поправлял пальцы на джойстике. — Нет, не так, вот сюда нажми… Да не бойся, он не сломается. Она смеялась, когда её герой проигрывал в очередной раз. Он смеялся тоже — тихо, сдержанно, но по глазам было видно, что ему нравится. Они просидели так несколько часов. Случайно касались плечами, локтями. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание. И внутри разливалось спокойствие — как тогда, в парке, когда они держались за руки. «Она проигрывала в какой-то глупый файтинг, но внутри было тепло и спокойно. Рядом с ним. И она вдруг поняла, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. И самое страшное — она почти не боялась этого желания». Кот улёгся на подоконнике, щурясь на солнце. Муна спала у ног, положив голову на кроссовки Вани. Плед лежал на спинке дивана — никто его не накинул, и так было тепло. От него. От ними. Ваня выиграл очередной раунд, отложил джойстик. — Есть хочешь? — спросил он. — Немного, — призналась она. — Сделаю макароны? Или закажем? — Макароны. Он кивнул, вышел на кухню. Она осталась сидеть, сжимая в руках джойстик, и улыбалась — сама не замечая. «Я здесь. Я не убежала. И, кажется, я не хочу никуда бежать».