Лоял

Я проснулась от тишины. Не от лая Муны, не от шума за окном — просто открыла глаза и поняла, что лежу на его диване. В его квартире. Плед, который он накинул на меня вчера, сполз на пол. Рядом, свернувшись клубком, спала Муна. Ашка устроился у меня в ногах. Вани не было. Я села, потёрла глаза. Воспоминания нахлынули: вчерашние игры на плойке, макароны, смех, когда он снова выиграл. Как я, уставшая после бессонной ночи, просто отключилась — прямо во время его хода. Он не разбудил. Укрыл пледом и, наверное, ушёл на цыпочках. На журнальном столике стояла кружка с остывшим кофе и записка. Рядом — аккуратно сложенная фиолетовая футболка. Его. Мягкая, с длинными рукавами, пахнущая мятой. Я взяла записку: «Не хотел будить. Ушёл в универ. Кофе вчерашний, лучше свари новый. Футболка — тебе, чтобы было в чем ходить. Покормил Муну. Ашку тоже. Целую». Я прижала бумажку к груди, улыбнулась. «Раньше я бы испугалась: „Он ушёл, значит, я ему надоела“. Сейчас я почему-то была просто спокойна. И скучала. Это новое чувство — скучать без страха — было странным, но приятным». Я встала, натянула его фиолетовую футболку, которая была чуть больше, чем бежевая, и пахла им, подошла к окну. На улице было серое утро, где-то внизу лаяла собака. Муна проснулась, потянулась. Ашка спрыгнул с дивана и потёрся о мои ноги. — Ладно, — сказала я им. — Будем ждать.

***

Ваня сидел в аудитории, но не слушал лектора. На доске — формулы, схемы, что-то про базы данных. В голове — она. Её голос, когда она сказала: «Ты мне нравишься». Её глаза, когда она испугалась собственной смелости. И то, как она сжала его руку в парке, когда Саша ушёл. Он посмотрел в окно. За ним — серое небо, студенты, бегущие по делам. Ничего особенного. «Как она там? Проснулась? Нашла футболку?» Он взял телефон, но писать не стал. Не хотел отвлекать. Пусть спит. Или пьёт кофе. Или гладит Ашку. «Надо ей что-то придумать. Что-то, что будет напоминать о том, что я рядом. Даже когда меня нет». Он вспомнил, как она таяла, когда кот мурлыкал у неё на коленях. Как гладила его, улыбаясь. «Кот. Что-то, что напомнит ей о доме. О моём доме. Чтобы она знала — он всегда открыт для неё». Лектор что-то спросил, но Ваня не ответил. Мысли были далеко.

***

Я провела день в его квартире. Сварила свежий кофе, съела бутерброд. Муна носилась по коридору, пугая Ашку. Кот, в свою очередь, запрыгнул на полку и сбросил какую-то книгу. — Осторожнее, — сказала я ему, убирая книгу на место. — А то Ваня рассердится. Кот фыркнул и прищурился. Я прошла в зал, села на диван, включила телевизор. Но не смотрела. Гладила Ашку, который пришёл и улёгся у меня на коленях. Муна спала в ногах, положив голову на мои кроссовки. «Он скоро вернётся. Он написал: „Я вернусь“». Я встала, подошла к полке, где стояли его книги. Провела пальцами по корешкам — какие-то по программированию, какие-то по анимации. Рядом — старый блокнот. Я не стала его открывать. Не хотела нарушать границы. Просто села обратно на диван, обняла подушку и стала ждать.

***

После пар Ваня зашёл в небольшой магазин игрушек на соседней улице. Там пахло пластиком и чем-то сладким. Витрины были заставлены плюшевыми мишками, динозаврами, мягкими мячами. Он прошёл к стеллажу с котами. И увидел его. Серый, пушистый, с большими стеклянными глазами, которые блестели в свете ламп. Не игрушка — произведение искусства. Мягкий, приятный на ощупь, с длинными лапами, которые так и хотелось обнять. — Для ребенка? — спросила продавщица, улыбнувшись. — Нет, — ответил он. — Для девушки. Чтобы не скучала. Он заплатил, взял игрушку и вышел на улицу. Внутри разливалось тепло. Не от погоды — от мысли, что она обрадуется. «Как она назовет его? Может Ваня? Или Аш?»

***

Дверь открылась, когда он уже вставлял ключ. Она стояла на пороге — в его фиолетовой футболке , белом топе, выглядывающем из-под ворота, и домашних штанах. Волосы распущены, босиком. Муна тут же бросилась к нему, виляя хвостом. — Привет, — сказал он, переступая порог. — Привет, — она смущённо улыбнулась. — Я… я сварила кофе. Но он уже остыл. — Ничего. Он обнял её — дольше, чем обычно. Она зарылась носом в его куртку, вдохнула запах улицы и мяты. Потом он достал из сумки игрушку — серого пушистого кота со стеклянными глазами. — Это тебе, — сказал он. — Чтобы ты не скучала. И помнила, что я возвращаюсь. Она взяла кота в руки. Мягкий, тёплый, с длинными лапами. Глаза блестели, как настоящие. — Ты купил мне… кота? — Он похож на Ашку, — Ваня усмехнулся. — Только красивее. Она сжала игрушку, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ей хотелось засмеяться и заплакать одновременно. — Спасибо, — выдохнула она. — Я… я буду его беречь. Она смотрела на него, сжимая в одной руке кота, другой — край его футболки, которая была на ней. Внутри что-то дрогнуло, и она вдруг сказала, не успев испугаться: — Я… я тоже хочу, чтобы ты знал. Что я не убегаю. Я просто… не умею быстро. Он молча обнял её. Крепко, уверенно. Она уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Муна и Ашка сидели рядом и смотрели. Они стояли так долго. Время замерло между ними, и было только тепло, только её пальцы, вцепившиеся в его куртку, только его рука, гладящая её по спине.

***

Потом они ужинали , пили чай и смотрели какой-то фильм. Кот-игрушка сидел на диване, прислонённый к подушке. — Как назовём? — спросила она, кивая на него. — Не знаю, — он пожал плечами. — Может, как-то по-английски? Loyal. — Лоял, — повторила она. — Верный. Хорошее имя. Она положила кота рядом с собой, погладила. Ваня смотрел на неё и думал: «Она улыбается. Она не боится. Может, я делаю всё правильно».

***

Когда стемнело, она встала. — Мне пора, — сказала она, но в голосе не было спешки. Он проводил её до двери. Она остановилась на пороге, сжимая в руках Лояла. — Вань, — сказала она тихо. — Я… я, кажется, перестала бояться, что ты исчезнешь. Это самое страшное для меня — привыкнуть, а потом потерять. Но я готова рискнуть. Если ты… если ты никуда не уйдёшь. Он смотрел на неё серьёзно. В зелёных глазах — ни тени насмешки, только спокойная, твёрдая уверенность. — Я никуда не уйду. Я уже здесь. И я не тот, кто бросает. Она вышла на лестничную клетку, прижимая к груди мягкого кота. Муна виляла хвостом. Дверь за спиной закрылась, но она не почувствовала пустоты. Внутри было тепло и тихо. «Я не одна, — подумала она. — И впервые за долгое время это была не надежда, а знание». Лоял смотрел на неё стеклянными глазами. Она улыбнулась и пошла вниз по лестнице.