Часть 26

Медленно, будто каждое движение требовало усилия, Гермиона обернулась. Драко Малфой снова стоял перед ней всего в нескольких шагах. — Вы уходите? — спокойно спросил он. Гермиона заставила себя вдохнуть и вспомнила очередную причину, почему она ненавидит Малфоя – он слишком часто рушит её планы. — Мне стало немного душно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хотела немного освежиться. Драко слегка наклонил голову, продолжая изучать её лицо. — Возможно, вы немного отложите свои дела, — медленно сказал Драко, делая шаг ближе, — и не откажетесь составить мне компанию… хотя бы на один танец? Сердце Гермионы сбилось с ритма. Казалось, что её лицо сейчас выдаст всё, что она думает о нём на самом деле. — Боюсь, я не в настроении танцевать, — мягко ответила она. Драко едва заметно прищурился. — Это не просьба, — тихо произнёс он. — Это необходимость. — Простите? Он склонился чуть ближе, так, что его голос теперь был слышен только ей. — Вы даже не представляете, сколько проблем решит ваше согласие. Он выпрямился, снова надевая на лицо безупречную светскую маску, и вдруг рядом, словно из-под земли, вырос Блейз Забини. Его лицо сияло самым невинным и одновременно коварным выражением. — Лив, ну же! Не откажи моему лучшему другу, — Блейз приобнял Драко за плечо, явно забавляясь ситуацией. — Ему сейчас очень нужна твоя помощь. Считай это одолжением лично мне. Гермиона вопросительно приподняла бровь, но Блейз не унимался, понизив голос до заговорщического шепота: — Пожалуйста, потанцуй с ним... ну, хотя бы во имя тех миндальных пирожных, которые я для тебя воровал с кухни, когда нам было по семь! Ты же не забыла свой долг чести? Гермиона в шоке уставилась на Блейза. В голове происходила паника, но её секундное замешательство выглядело со стороны как кокетливое раздумье. Она перевела взгляд за их спины и заметила, что их переговоры уже начали собирать внимание присутствующих. — Так что, леди Дель'Омбра, — уже громче добавил он, протягивая ей руку, — окажете ли вы мне эту честь? Понимая, что если она продолжит упираться, это привлечёт слишком много внимания, Гермиона обречённо вздохнула. — Хорошо, — тихо сказала она, вкладывая свою руку в его ладонь. — Один танец. — Ты лучшая! — Блейз довольно сощурился и отступил назад, давая им дорогу. Драко уверенно сжал её пальцы. Его рука была тёплой и твёрдой. Он повёл её к центру зала, где пары уже начали кружиться в медленном, торжественном вальсе. Гермиона чувствовала на себе сотни взглядов — острых, колючих, изучающих. А когда они вышли на паркет, Драко осторожно положил руку ей на талию, и Гермиона непроизвольно вздрогнула. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Она должна его ненавидеть, но чёртовы бабочки в животе устроили собственный танец в ответ на эту близость. — Спасибо, что согласились, — негромко произнёс Драко, когда они начали движение. — И простите Блейза. У него... своеобразные представления о дипломатии. Гермиона заставила себя посмотреть ему прямо в глаза, надеясь, что голубой цвет радужки скроет её истинные чувства. — И чем же я заслужила такую честь в этот вечер? Драко криво усмехнулся, и эта улыбка на мгновение стерла с его лица маску холодного аристократа. — Я предпочитаю общество тех, кто не пытается затащить меня под венец. Это было безумие. Она — Гермиона Грейнджер — танцевала в обнимку с Драко Малфоем в самом сердце его дома, пока в её сумочке позвякивало Оборотное зелье. Они скользили по паркету, и Гермиона обнаружила, что Драко — превосходный партнер. Он вел уверенно и легко, его движения были отточены годами уроков танцев, которые, несомненно, были обязательной частью его сурового воспитания. Юбка её голубого платья взлетала мягким облаком при каждом повороте, а сам Малфой создавал странное ощущение изоляции от всего остального мира. Здесь, в круге света, были только они двое, окруженные шепотом шелка и тихой музыкой. — Знаете, мистер Малфой, — начала она, стараясь придать голосу легкий оттенок светской скуки, — вам стоило бы получше присмотреться к залу. Сегодня здесь собралось множество прекрасных девушек исключительно ради вас. Драко перевел на неё взгляд, и в глубине его зрачков мелькнула горькая усмешка. — Ради статуса, если быть точнее, — сухо поправил он. — Они здесь не ради меня. Они совершили широкий разворот, проносясь мимо группы гостей. Драко чуть плотнее прижал её к себе, увлекая в сторону от толпы. — Видишь тех троих? — он едва заметно кивнул в сторону Пэнси Паркинсон и сестер Гринграсс, которые стояли у фуршетного стола, не сводя с них глаз. Пэнси так сильно сжимала бокал, что её костяшки побелели. — Советую после танца держаться от них подальше. Судя по их лицам, они уже готовы тебя убить и дело не в том, что я такой прекрасный, а в том, что, по их мнению, ты уводишь их галлионы. Гермиона не выдержала и тихонько рассмеялась. — Так ты действительно считаешь себя таким уж лакомым кусочком? — с иронией спросила она, не заметив, как в пылу разговора перешла на «ты». — Полагаешь, девушки готовы пойти на преступление ради одного твоего взгляда? Драко остановился, так как музыка подошла к финалу. Он не сразу отпустил её руку, глядя на неё с выражением странного, непривычного для него довольства. — Это очевидно, — ответил он с той самой фирменной малфоевской самоуверенностью, которая когда-то так бесила Гермиону. — Не очевидно только, почему вы не пали от моего очарования? Гермиона фыркнула — этот звук был совершенно не в духе Ливии Дель'Омбра. — Я вас не знаю, но ходят слухи, что вы достаточно жестоки. — Смотря, что считать жестокостью, — парировал он, склоняясь в финальном поклоне. — Спасибо за танец, Ливия. Ты... прекрасный партнер. Гермиона лишь вежливо кивнула, сердце всё еще бешено колотилось, но Драко уже развернулся и направился в сторону родителей. И только сейчас Грейнджер поняла, что на неё смотрит большая половина зала. Придется ещё немного подождать, чтобы выбраться отсюда незамеченной. — Как тебе эта девушка, Драко? — спросила Нарцисса низким, ровным голосом, стоило только Драко к ней приблизиться. — Ливия Дель'Омбра, кажется? Она произнесла это имя так, словно пробовала его на вкус, хотя Драко прекрасно знал: матери уже доложили всё — от состояния банковского счета её семьи до цвета пеленок, в которых её крестили. — Никак, — бросил Драко, стараясь придать лицу выражение крайней скуки. Он поправил манжету, избегая прямого взгляда матери. — Отчего же? — Нарцисса приподняла идеально очерченную бровь. — Она явно красива. Настоящая итальянская стать. Представительница древнего рода, и хотя их ветвь сейчас не самая богатая, нам это не так уж важно. Я думаю, Лорд оценил бы подобную партию. Италия сейчас... неохотно оказывает нам поддержку. Такой союз мог бы стать отличным мостом. Драко почувствовал, как внутри закипает раздражение. Сама мысль о том, что его брак снова рассматривается как политическая сделка в войне, вызывала у него тошноту. — Ей нравится Блейз, — буркнул он первое, что пришло в голову. Нарцисса нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. — А я просила тебя уделить внимание Астории Гринграсс. — мягко, но властно напомнила Нарцисса. —Она ждала твоего приглашения. — Мама, не дави, — резко ответил он, делая шаг назад. — Вечер только начался. Пойду познакомлюсь с кем-то ещё. Мы ведь здесь для этого. Спустя два часа Драко казалось, что он застрял внутри бесконечного, монотонного конвейера. Великосветский бал, призванный демонстрировать величие, на деле обернулся ярмаркой тщеславия, где он был одновременно и главным судьей, и самым завидным лотом. К нему то и дело подходили солидные господа. Одни беззастенчиво рекламировали своих дочерей, выставляя их достоинства с грацией рыночных торговцев, другие пытались завуалировать сватовство политическими интригами. Они рассуждали о влиянии и связях, невзначай упоминая, что та или иная юная леди стала бы идеальным «связующим звеном» в их амбициозных планах. Сами же барышни слетались на него, словно пчелы на мед. Воздух вокруг Драко стал тяжелым от наслоения ароматов и приторного кокетства: Аннабель с её заученным наклоном головы, Октавия, чей смех колокольчиком звенел слишком часто, кузина Розье, чье имя стерлось из памяти прежде, чем она закончила рассказ, и куда же без Астории, а остальных он не вспомнит даже под зельями. В какой-то момент это стало просто невыносимым. Драко, воспользовавшись суматохой при смене блюд, почти выбежал на террасу. Ночной воздух, пахнущий мокрой хвоей, немного протрезвил его. А в тени широкой балюстрады он наткнулся на Блейза, который с озабоченным видом заглядывал за каждую мраморную урну с цветами. — Ты что здесь делаешь? — резко спросил Малфой, доставая портсигар. — Ищу Лив, — отозвался Блейз, не оборачиваясь. — Уже давно не могу её найти и начинаю волноваться, она плохо знает поместье. Драко замер, так и не прикурив. В памяти всплыло лицо Пэнси, перекошенное от злости, и холодные глаза Гринграсс. — О Мерлин... — выдохнул он, и в его голосе прорезалась настоящая тревога. — Неужели эти дуры действительно решили что-то предпринять? Он резко развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал обратно в сторону дома. — Какие дуры? Драко, ты о чем? — Блейз едва поспевал за ним, перепрыгивая через ступеньки. — Паркинсон и её свита! — бросил Малфой через плечо. — Ты видел их лица? Они выглядели так, будто готовы пустить в неё «Круциатусом» прямо на паркете за то, что я пригласил её на первый танец. Если они зажали её где-нибудь в коридорах... Они ворвались в зал. Драко быстро обвел глазами присутствующих. Пэнси стояла у камина, торжествующе улыбаясь и о чем-то шепчась с Миллисентой Булстроуд. Ливии нигде не было видно. — Ищи здесь! — скомандовал Драко Блейзу, его голос вибрировал от напряжения. — А я посмотрю в доме. Может она заблудилась. Его гнало вперед странное, необъяснимое чувство. Он не просто боялся скандала — внутри него билась тревожная мысль, что эта странная итальянка впуталась в нечто гораздо более опасное, чем женская ревность. Или, что еще хуже, Мэнор сам решил «поприветствовать» гостью своими ловушками. А самое удивительное — его интуиция буквально кричала, что он её защитить. Гермиона тем временем чувствовала, как время утекает сквозь пальцы, подобно песку в заколдованных часах. Она смогла незаметно покинуть это сборище, отбившись словесно от каких-то нелепых предложений, и уже проверила большую часть южного крыла на втором этаже. В одной из комнат она обнаружила нечто вроде семейного музея: за витринами тускло поблескивали проклятые кинжалы, фамильные кубки и темные артефакты, от которых исходил холод, но «Сердца Небытия» среди них не было. Каким-то чудесным образом за всё это время она не наткнулась ни на одного домовика, ни на одного гостя, решившего уединиться. Удача Грейнджер всё ещё была при ней, но нервы уже были натянуты до предела. Ещё одна комната и конец. Она дошла до конца коридора и дернула массивную ручку очередной двери. Заперто. Причем заперто не просто на ключ — от замочной скважины веяло мощными охранными чарами. Гермиона судорожно вздохнула, воровато оглянулась и выхватила палочку из складок голубого шелка. «Алохомора» здесь бы не помогла, она уже собиралась применить более сложное контрзаклятие, как вдруг прямо у неё за спиной, в дюйме от уха, раздался ледяной, пропитанный подозрением голос: — Что ты здесь делаешь? Гермиона едва не вскрикнула. От неожиданности она подпрыгнула, сердце совершило кульбит и провалилось куда-то в район желудка. Пальцы разжались, и палочка с негромким стуком упала на ковер. Всё могло бы закончиться просто неловким объяснением, если бы Драко не оказался быстрее. Он молниеносно нагнулся и поднял палочку раньше, чем она успела опомниться. Он выпрямился, и его лицо, мгновение назад выражавшее лишь гневную озабоченность, медленно превратилось в маску абсолютного, леденящего изумления. Он смотрел не на неё. Он смотрел на то, что держал в руках. Это была палочка из боярышника. Десять дюймов, сердцевина из волоса единорога. Его пальцы узнали её мгновенно. Драко медленно поднял взгляд на «Ливию». Его серые глаза сузились, превращаясь в острые кинжалы. Самая рациональная часть мозга Гермионы, та самая, что всегда знала ответы на экзаменах, сейчас выдала лишь одну короткую, паническую команду: «Беги». Она не стала дожидаться, пока он вызовет стражу или произнесет заклинание. Резко развернувшись, она бросилась прочь по коридору, молясь лишь о том, чтобы успеть добраться до безопасного расстояния и коснуться портключа, спрятанного под платьем. — СТОЯТЬ! — взревел Малфой.