Часть 27

— СТОЯТЬ! — этот вопль, полный первобытной ярости, разорвал гулкую тишину коридора. Гермиона не успела сделать и трех шагов. Воздух за спиной всколыхнулся, и в следующее мгновение Малфой, двигаясь с пугающей, почти звериной грацией, в два прыжка настиг её. Его пальцы мертвой хваткой впились в её обнаженное плечо — жест был настолько резким и грубым, что кожа мгновенно отозвалась жгучей болью, но Драко, казалось, не осознавал своей силы. Свободная рука взметнулась в резком жесте: невербальное заклинание сорвалось с кончика палочки, и тяжелая дверь кабинета распахнулась с оглушительным грохотом. Драко буквально вшвырнул Гермиону в пасть темного помещения, вваливаясь следом. Дверь за их спинами захлопнулась, а лязг магических цепей, встающих на места, прозвучал как вердикт. Ситуация была катастрофической: отсутствие палочки делало Грейнджер почти безоружной, а за дверью, всего в нескольких пролетах лестницы, пировала толпа Пожирателей смерти, чьи голоса доносились снизу невнятным, зловещим гулом. Но страх не парализовал её — напротив, он превратился в ледяную сосредоточенность. Ей нужна была всего минута. Точнее несколько десятков секунд, чтобы добраться до портключа. Малфой же буквально исходился от гнева. В его взгляде читалось нечто темное и неприятное — смесь глубокого личного оскорбления и фанатичной решимости. Гермиона не собиралась сдаваться. Призвав на помощь всю мощь беспалочковой магии, на которую была способна в этот момент отчаяния, она выплеснула свою волю вовне. Пока Малфой восстанавливал дыхание, она рывком притянула тяжелую вазу, стоявшую на тумбочке неподалеку. Фарфоровый снаряд с силой полетел прямо в него. Драко не дрогнул. На его лице не отразилось ни тени испуга — лишь холодное, отстраненное презрение. Он едва заметно сместил корпус вправо, и ваза, просвистев в дюйме от его плеча, вдребезги разлетелась за его спиной, осыпав пол острыми осколками. Гермиону поразила не столько его скорость, сколько эта жуткая неподвижность: он продолжал сверлить её взглядом, практически не сдвинувшись с места. Но самым необъяснимым и сбивающим с толку было то, что, несмотря на бушующий в нем гнев, он так и не поднял свою палочку. В этой тишине, нарушаемой лишь звоном разбитого фарфора, его бездействие казалось опаснее любого проклятия. Таким она его ещё не видела. — И что теперь, Малфой? — голос её дрожал, но в нём всё ещё звенел вызов. — Ты ничего от меня не узнаешь. После этих слов взгляд Драко изменился. Яростное пламя в его глазах не погасло, но застыло, превратившись в холодный, анализирующий лед. Он продолжал стоять, напоминая бледное изваяние, перекрывающее выход, и молчал. Эта тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем его недавний крик, а отступать было совершенно некуда. Пользуясь его странным оцепенением, Гермиона принялась лихорадочно сканировать помещение, выхватывая взглядом детали в скудном свете, пробивающемся сквозь высокие узкие окна. Это был кабинет, который дышал старостью и тяжелой магией. Сбоку массивным темным пятном выделялся письменный стол, на полированной поверхности которого тускло поблескивала старая граненая чернильница. С другой стороны, возвышался монументальный шкаф, чьи полки ломились от тяжелых фолиантов в кожаных переплетах, а рядом сиротливо примостилась тумбочка, пустая поверхность которой напоминала о недавней неудаче — ваза, стоявшая на ней, уже послужила своей цели и теперь лежала бесполезным мусором у ног Драко. Мысль о том, чтобы обрушить на него лавину книг, мелькнула и тут же погасла. Книги могли отвлечь его на секунду, но вряд ли бы принесли должный эффект против мага его уровня, тем более когда он был так пугающе сосредоточен. Гермиона чувствовала, как под его пристальным надзором пространство вокруг неё сужается до размеров клетки. Малфой сделал шаг вперед. Медленный, хищный, осколки вазы хрустнули под его дорогими туфлями, и этот звук в тишине кабинета отозвался в ушах Гермионы грохотом лавины. Она попятилась, пока не уперлась спиной в холодную стену. «Сейчас или никогда», — пульсировало в висках. Её пальцы метнулись к корсажу платья, туда, где за плотной тканью лифа была спрятана брошь — её единственный шанс на спасение. Она почти коснулась его кончиками пальцев, но.. — Даже не думай, Грейнджер, — прошипел Малфой. Движение его руки было нечеловечески быстрым. — Диффиндо! Заклинание ударило не в неё, а в её одежду. Гермиона вскрикнула, когда невидимое лезвие с ювелирной точностью рассекло швы и завязки. Ткань, лишившись опоры, мгновенно соскользнула вниз. Но прежде чем она коснулась пола, Драко еще раз взмахнул палочкой. Разрезанное платье, в складках которого запуталась драгоценная путёвка на свободу, взмыло в воздух. Оно пролетело мимо Малфоя и, повинуясь его воле, скрылось где-то за столом. Гермиона почувствовала, как воздуха стало не хватать. Она осталась стоять перед ним в одних кружевных трусиках, безоружная и практически обнаженная. Инстинктивно она прижала руки к груди, пытаясь закрыться. И в этот момент случилось то, чего никто из них не ожидал. Оборотное зелье исчерпало свой срок. Воздух вокруг неё замерцал и пошел рябью, словно над раскаленным асфальтом. Чужое тело, к которому она привыкла за последние часы, начало стремительно меняться. Через мгновение на Драко смотрела уже не таинственная итальянка, а настоящая Гермиона Грейнджер. Малфой на секунду плотно прикрыл глаза, пытаясь стереть увиденную картину и внутренне проклиная предательскую реакцию собственного организма. Вид Грейнджер — настоящей, беззащитной и вызывающе прекрасной в своем отчаянии — бил по его самообладанию. — Далеко собралась, фурия? — спросил Драко, возвращая себе голос. Он снова сделал шаг вперед, сокращая пространство до ничтожного. Гермиона поняла, что терять больше нечего, без палочки она ему не противник. Медленно, с какой-то обреченностью, она опустила руки, перестав прикрываться. Она стояла перед ним прямо, с высоко поднятой головой, позволяя его взгляду скользить по своей коже. — Убей меня, Малфой, — выдохнула она, и в этом шепоте было больше силы, чем в крике. — Но сначала ответь… что бы ты сделал, если бы узнал, что всё было ложью? Драко остановился в полушаге. На его губах заиграла странная, пугающе мягкая усмешка, а голос зазвучал сладко, почти певуче: — Ты думаешь, я тебя убить хочу, Гермиона? Неужели ты настолько низкого мнения обо мне? Неужели ты думаешь, что я не понял твоих мотивов? Гермиона непонимающе уставилась на него. Весь её заготовленный сценарий героической гибели рассыпался в прах. Малфой тем временем продолжал приближаться, пока между ними не осталось ничего, кроме наэлектризованного воздуха. — Теперь я всё понимаю, — продолжал он, и в его интонациях появилось нечто новое — опасная, обволакивающая нежность. — Ты меня просто неправильно поняла. Не мог же я сказать Блейзу, что твои секреты меня не интересуют. Что Орден, нападения, планы Поттера — всё это пыль... Он наклонился к самому её уху, обжигая дыханием чувствительную кожу. — Что на самом деле меня интересуешь только ты. Глаза Гермионы расширились от шока. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, выбивая дробь о ребра. Она ждала палочки у горла, ждала издевательств, но не этого признания. — Я соскучился, — прошептал Малфой. И он сделал последний шаг, окончательно стирая границу между ними. Его ладони легли на её талию, и в этом жесте не было грубости — только жадное, долгожданное обладание. Гермиона всхлипнула, не понимая, что происходит. Но губы Драко уже обрушились на неё, не давая анализировать происходящее. Было сладко, жарко, одурманивающе. Её руки сами притянули его ближе и Малфой прижался сильнее, вызывая непрошенный стон. Тем временем Драко уже впился в её шею, точно оставляя там свои метки. В этот момент Грейнджер пришла немного в себя и попыталась отстраниться, но Малфой снова накинулся на ее губы, ликвидируя эту линию оборону. Решив провернуть свой прошлый трюк, она с силой его укусила. Драко зашипел, но не отстранился и Гермиона почувствовала его зубы на своей губе. В это безумие добавился солоноватый привкус, но обоим было безразлично чья это кровь. Наоборот, Малфой подхватил её за бедра, заставляя обвить его ногами, и продолжил целовать, выкидывая Гермиону за пределы реальности. Его руки только помогали ему в этом- они скользили по талии и бедрам, гладили, сжимали, а потом просто разорвали тонкое кружево. Его пальцы скользнули туда, где уже всё пульсировало в ожидании. Гермиону мелко затрясло, и она была бы рада сказать, что это из-за страха, но это было совершенно не так. Взгляд поплыл, а из её рта прорывались приглушенные стоны. И только, когда его пальцы исчезли, она смогла немного сфокусироваться. Одежда Малфоя исчезла, повинуясь его магии, а уже в следующий миг он полностью её заполнил, выбивая из лёгких весь воздух и, казалось, всё остатки мыслей, который ещё пытались оценить эту ситуацию. — Блядь, — выдохнул Малфой прямо ей в губы и начал двигаться. Это было медленно, но глубоко. Каждое его движение было на грани боли и наслаждения и определенно где-то за гранью добра и зла. Гермиона прикусила его плечо, сдерживая крики, а её ногти впились в спину Драко, оставляя кровавые полосы. Но этого было мало. — Сильнее, — едва слышно прошептала Гермиона, но он услышал и подчинился. Его темп увеличился. Он фактически вбивал её в стену с каждым толчком и всё, что сейчас воспринимала Гермиона — это его запах, его дыхания и… абсолютное обладание нею. — Готова сдаться? — спросил Малфой, прикусывая мочку её уха. Грейнджер не нашлась, что ответить, ведь Драко просунул руку между ними и нашел её клитор. Одно движение и всё ее тело выгнулось в сладких конвульсиях. Это было прекрасно. Прекрасно ровно до той секунды, пока эйфория не сменилась резким, леденящим толчком в висках. Её сознание дрогнуло. Гермиона почувствовала чужое присутствие — бесцеремонное проникновение в самые сокровенные уголки её разума. Перед глазами вспыхнули её собственные воспоминания, но теперь она видела их глазами Драко. В этом вихре образов пульсировало «Сердце небытия», окруженное бесконечными рядами её расчетов и графиков. Все её тайны, плоды долгих бессонных ночей и опасных экспериментов, теперь были выставлены напоказ, беззащитные перед его холодным любопытством. С трудом подавив нахлынувшую тошноту, Гермиона собрала остатки воли. С хриплым вскриком она возвела ментальный барьер и изо всех сил оттолкнула Малфоя. Драко лишь слегка пошатнулся, отступив на какой-то жалкий метр. Но в глазах читался торжествующий блеск. Гермиона смотрела на него, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу, не в силах осознать происходящее. — Что ты сделал? — её голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Как ты смог?.. Она не хотела верить. Не хотела верить, что этот момент был лишь инструментом. — Ну, ты же именно этого от меня и ожидала, Грейнджер, — грубо отрезал Малфой. Он взмахнул палочкой, облачаясь снова в свою одежду, и выпрямился, поправляя манжеты с вызывающим безразличием, хотя в его тоне проскользнула злая, колючая обида. — Особенно после того, как ты чуть меня не угробила. Их напряженную дуэль взглядов прервал резкий, требовательный стук в тяжелую дубовую дверь, эхом разнесшийся по сводам кабинета. — Малфой, ты здесь? Открой! — послышался из коридора обеспокоенный голос Блейза Забини. Драко мгновенно подобрался, его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску. Он метнул на Гермиону быстрый, колючий взгляд. — Если хочешь жить, советую спрятаться и вести себя тихо, — процедил он сквозь зубы. Дважды повторять не пришлось. Гермиона, чье сердце всё еще совершало кульбиты от ярости и пережитого вторжения, нырнула под массивный стол. Драко дождался, пока она скроется, и небрежным жестом распахнул дверь. — Что ты здесь делаешь? Ты нашел Лив? — с ходу спросил Блейз, пытаясь заглянуть через плечо друга и войти внутрь. Но Малфой заблокировал проход, вальяжно облокотившись о косяк и всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздражения. — Лив ушла домой, не переживай, — холодно бросил он. — У меня здесь есть одно неоконченное дело. Я подойду в зал через пять минут, Блейз. Драко посмотрел на него так многозначительно и жестко, что любой другой на месте Забини уже давно бы ретировался. Но Блейз лишь расхохотался, и в его смехе проскользнули понимающие нотки. — О-о, ты неисправим, — протянул он, вновь делая попытку заглянуть вглубь полутемной комнаты. — И кто счастливица? — Никто, — отрезал Малфой и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь прямо перед носом друга. Щелкнул замок. Драко постоял секунду, прислонившись лбом к прохладному дереву и пытаясь унять клокочущий внутри гнев. Наконец, он медленно развернулся и прошел к столу. — Вылезай, Грейнджер. Тишина была ему ответом. Драко рывком перекинулся через стол, но там было пусто. Платья тоже не было. — Да блядь! — взорвался Малфой. Схватив со стола тяжелую чернильницу, он со всей силы швырнул её в стену. Темная клякса расплылась по камню, медленно стекая вниз, точь-в-точь как его планы.