Часть 32

Рассветное солнце едва пробивалось сквозь пелену тумана, когда Драко Малфой наконец сделал выбор. После бессонной ночи, проведённой в изнурительных размышлениях, он всё-таки решил проверить это место. В конце концов, глупо упускать зацепку из-за пустых сомнений. Скорее всего, там давно уже никого нет, а может, чего уж греха таить, он и вовсе ошибся в своих догадках. А если там действительно штаб? Что ж, тогда он быстро всё осмотрит и вернётся уже со своим отрядом. С такими мыслями Малфой трансгрессировал на окраину Хейнолтского леса, заранее проложив путь на карте. Добравшись до нужной точки и развернув пергамент, он сверился с ориентирами и решительно двинулся в самую гущу вековых деревьев. К сожалению, радужные ожидания быстро всё проверить столкнулись с суровой реальностью. Дорогу тут никто не прокладывал, поэтому Драко приходилось пробираться сквозь густые заросли кустарников. Ветви, как назло, оказались колючими. Мало того, что к его безупречной одежде прилипали мерзкие репейники, которые он то и дело с явным отвращением пытался с себя снять, так ещё и шитая на заказ мантия цеплялась за всё подряд. Настроение начало стремительно портиться, сменяясь привычным раздражением. Ещё через какое-то время блужданий Драко стало казаться, что за ним наблюдают. Напряжение росло с каждым шагом. Малфой резко остановился, взмахнул палочкой и шепнул: — Гоменио ревелио. Заклинание беззвучно пронеслось по лесу, но магия вернулась ни с чем — заклятие не обнаружило никого поблизости. Вокруг были только дубы и равнодушная тишина. Списав всё на паранойю и усталость, он двинулся дальше. Полчаса спустя окончательно запыхавшийся и злой Драко добрался до точки, обозначенной на карте. Он замер, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Но там ничего не было. Абсолютно. Никакого штаба, ни малейшего намека на здания, ни даже какой-нибудь захудалой хижины лесничего. Просто пустая, заросшая папоротником поляна. Малфой сердито выдохнул, чувствуя, как внутри закипает злость на самого себя. Похоже, бессонная ночь была потрачена на совершенно пустые фантазии. Он уже собирался уходить, когда вдруг остановился. Что-то вокруг казалось неправильным, и Малфой решил прислушаться к своим ощущениям. Сначала его насторожил звук: под подошвой ботинка земля откликнулась слишком глухо, будто прямо под тонким слоем почвы скрывалась пустота. Это был не стук о камень и не треск корней, а глухой отзвук чего-то большого и металлического, затаившегося под землёй. Затем Драко обратил внимание на папоротник. Среди дикого беспорядка леса несколько кустов росли удивительно ровной линией, словно кто-то провёл на поляне прямую черту. Листья там были чуть бледнее, а почва — суше, будто под ней не было живой земли. Почувствовав неладное, Малфой присел и осторожно раздвинул заросли рукой. На секунду среди мха и грязи блеснула узкая полоска тёмного металла. Драко принялся тщательно ощупывать скрытую под землей поверхность, пока его пальцы не наткнулись на кольцо потайного люка. Он потянул за него — ручка незамедлительно поднялась вверх, со скрежетом увлекая за собой потайную крышку. Земля разошлась, и Малфой увидел крутые ступеньки, уходящие вниз, в полную темноту. Вновь шепнув «Гоменио ревелио» и убедившись, что внутри находятся всего два человека, Малфой крепче перехватил волшебную палочку и решительно направился вниз, ведь для мага его уровня двое противников не представляли никакой угрозы. Лестница не уходила далеко под землю и вскоре превратилась в длинный, мрачный коридор со множеством дверей. К удивлению Драко, здесь не было факелов или волшебных светильников — пространство освещалось тусклым, неестественным светом магловских ламп. По стенам, покрытым пятнами сырости, тянулись толстые черные кабели и старые вентиляционные трубы. Где-то в глубине бункера слышалось монотонное, глухое гудение. «Генератор», — догадался Малфой, вспомнив редкие уроки магловедения. Он шёл тихо и медленно, стараясь не издавать ни звука, и проверял все комнаты по очереди. Возле одной из дверей его палочка едва заметно потеплела — заклинание сработало. Прямо за этой деревянной перегородкой находились те самые два человека. Торжествующая улыбка сама собой растеклась по лицу. Эффект неожиданности был полностью на его стороне. Не теряя ни секунды, Малфой резко толкнул дверь и ворвался внутрь, с ходу направляя палочку вперед, готовый в любой миг произнести заклятие. Дверь за его спиной громко хлопнула, но Драко не обратил на это внимания. Вся его спесь мгновенно испарилась, уступив место полнейшему ступору. В комнате прямо перед ним, за небольшим деревянным столом, сидела Грейнджер. А в старом кресле чуть сбоку — незнакомая девушка. Они даже не вздрогнули при его появлении. Напротив, вели себя пугающе спокойно. Девушка, чьё лицо показалось смутно знакомым, бережно поглаживала тонкими пальцами волшебную палочку, лежавшую у неё на коленях. А Грейнджер, чуть наклонив голову, будто сканировала его взглядом. — Ну здравствуй, Малфой. Я тебя уже заждалась, — наконец сказала Гермиона, даже не поднимаясь со своего места. Её голос звучал на удивление буднично. — Очень лестно, что ты меня ждала, — с привычной насмешкой отозвался Малфой, хотя внутри у него всё напряглось. — Я думал, что здесь давно никого нет. — Если бы ты проверил лес на следящие чары, то, возможно, был бы более подготовлен к такому повороту, — парировала она. Малфой подобрался, понимая, что совершил глупую ошибку, но внешне никак не отреагировал на её замечание. Он был уверен в своих силах. — У нас будут зрители? — вместо этого спросил Драко, переведя холодный взгляд на кресло. — Девушка, вы бы шли отсюда, пока можете. Взрослым надо серьёзно поговорить. Кристина лишь слегка улыбнулась и посмотрела на Гермиону: — Смотри, какой джентльмен. А в прошлый раз просто кинул в меня заклятием, даже не представившись. В этот момент в памяти Малфоя наконец вспыхнуло воспоминание. Ну конечно! Теперь он вспомнил, откуда её знал: это была та самая девчонка, которая попыталась его остановить, пока он искал Грейнджер. Было в ней ещё что-то странное, но сейчас это его не интересовало. — Тогда ты точно знаешь, что не стоит путаться у меня под ногами, — процедил Драко, сильнее сжимая древко палочки. — Боюсь, уйти она не может, — Гермиона медленно поднялась из-за стола. На секунду её пальцы судорожно впились в край столешницы, но она тут же взяла себя в руки. — Сегодня Кристина — моё оружие. Раз уж я осталась без палочки по твоей милости, приходится импровизировать. Он скептически вскинул брови и резко взмахнул деревком в сторону Кристины, собираясь одним невербальным проклятием завершить этот затянувшийся фарс. Но ничего не произошло. Из наконечника не вылетело ни единой искры. Он растерянно взмахнул ещё раз, вкладывая в магию всю свою волю, но результат остался прежним — никакого эффекта. Тем временем Гермиона коротко кивнула Кристине, и та, не теряя ни секунды, плавно подняла свою палочку. Поняв, что остался без оружия, Малфой отчаянно кинулся вперед, пытаясь физически перехватить её руку и остановить удар. Но было слишком поздно. — Ступефай! — звонко выкрикнула Кристина. Красный луч ударил Драко прямо в грудь. Её заклятие оказалось быстрее. Ноги подогнулись, в глазах мгновенно потемнело, и Малфой тяжело рухнул на бетонный пол, потеряв сознание. Первым чувством, вернувшимся к Драко вместе с сознанием, была сильная, пульсирующая головная боль. Похоже, он неплохо приложился затылком во время падения — в голове стучало так, словно туда забрался разъярённый нюхлер и отчаянно пытался прокопать ход наружу. Малфой зажмурился, сглотнул вязкую слюну и попытался пошевелить руками, чтобы потереть виски. Вот тут его ждало второе открытие. Руки не сдвинулись ни на дюйм. Вернее, они дернулись, но тут же наткнулись на жёсткие, врезающиеся в кожу путы. Осознание окатило его ледяной волной: внутри всё похолодело от подступающего страха, но внешне он заставил себя оставаться неподвижным. Его крепко привязали к тяжёлому деревянному стулу. Заклятие Инкарцео, судя по натяжению верёвок, было наложено на совесть. Драко резко открыл глаза. Окружающее пространство поплыло, но быстро вернулось в фокус. Очертания предметов проступили сквозь полумрак, и он наконец осознал главное: та девушка всё-таки ушла. Он остался наедине с Грейнджер. Гермиона сидела прямо на краю стола, крутя в пальцах его собственную волшебную палочку, и выглядела чертовски опасно. Она смотрела на него сверху вниз, и по её лицу невозможно было прочитать ни одной эмоции. Драко умом понимал всю сложность ситуации, но его организм подавал совсем другие знаки — сердце бешено колотилось, а в груди разливалось тепло. — Очнулся, — не столько спросила, сколько констатировала факт Гермиона. — А я уж думала, придется приводить тебя в чувство старым добрым Агуаменти. Как тебе в моём плену? — Отлично, ты даже стул мне предоставила, — легко отозвался Малфой, прочистив горло и изо всех сил стараясь вернуть лицу привычное, скучающе-высокомерное выражение. — Но хочу заметить, что я тебя к мебели не привязывал и оказал медицинскую помощь. — А я не посадила тебя на цепь, — в тон ему, столь же легко и непринужденно отозвалась Грейнджер. Но потом всё-таки встала и подошла к креслу, где теперь лежала сумка. Она быстро выудила оттуда пузырек и вернулась к Малфою. Её рука как-то нежно провела по его волосам, а потом он почувствовал, как она бережно накладывает мазь точно на рану. Головная боль отступила. Драко окинул взглядом тёмную, пахнущую сыростью комнату, оценивая шансы на побег. Они стремились к нулю. Гермиона тем временем снова вернулась к столу. — И что теперь? — наконец спросил он, прямо взглянув в её глаза. — Будешь держать меня здесь? В качестве трофея? Гермиона грустно улыбнулась. — Малфой, ну я же говорила тебе, что далеко не такая добрая, как все привыкли думать, — тихо произнесла она. — И пленные мне совершенно не нужны. От них слишком много шума. — Значит, решила убить? — прямо спросил Драко. Грейнджер лишь слегка пожала плечами, будто безмолвно спрашивая: «А на что ты рассчитывал?» — Ясно. — Он сглотнул, пытаясь выиграть хотя бы минуту. Смерть явно не входила в его планы на эту неделю. — Ну, раз уж мне суждено погибнуть, хоть расскажи, что с этим «Сердцем Небытия»? — А что, не всё успел увидеть, пока был в моей голове? — скептически изогнула бровь Гермиона. Малфой наконец уловил в её голосе скрытую эмоцию — она злилась, и очень сильно. Конечно, ментальное насилие — не особо приятная процедура, но оправдываться он не собирался. Она заслужила. — Вообще ничего не понял, — честно признался Драко. — Как и то, каким образом моя палочка оказалась обычным куском деревяшки, в то время как твоя подруга спокойно колдовала. — Ах, это... — протянула Грейнджер, и в её голосе прорезались нотки театрального драматизма, совершенно ей не свойственного. Она подняла его палочку, рассматривая её на свет. — Моё личное заклятие. Я назвала его «Чистота души». Смысл в том, что в радиусе его действия колдовать могут только те волшебники, которые никогда в жизни не прибегали к чёрной магии. Из недостатков — крайне короткое время действия и очень ограниченный круг применения. Драко издал короткий, хриплый смешок. — Ты придумала заклятие, которое сама не можешь применить? Гениально, Грейнджер. — Придумала я его тогда, когда ещё могла, — отрезала она, и её лицо на мгновение помрачнело. — Но ты прав, сейчас оно мне недоступно. Собственно, оно и было разработано с одной-единственной целью: если темнота поглотит меня окончательно, с его помощью меня смогли бы остановить. Малфой скептически фыркнул, насколько позволяло его скованное положение. — Тёмная магия так не работает. Начиталась в Запретной секции? От применения парочки заклятий с твоей драгоценной душой ничего не случится. Нужно регулярное длительное воздействие. — Я в курсе, как действует тёмная магия, Малфой, — резко возразила Гермиона, и в её голосе отчётливо звякнула сталь. — Но она сильно влияет на меня. Я... я буквально чувствую, как она уже пробирается к моему магическому ядру. А дальше ты и сам знаешь обычные симптомы: необоснованная агрессия, навязчивое желание причинить вред, постепенное помешательство. Я не хочу такой участи для себя. Не хочу стать тем, с кем мы боролись. — И при чём здесь тогда «Сердце Небытия»? — Драко нахмурился, пытаясь связать воедино её откровения и древний артефакт. Он много знал о тёмной магии и понимал, что состояние Грейнджер, скорее всего, связано с её собственной силой и отчаянным сопротивлением. Чем сильнее маг сопротивляется тьме, тем быстрее она его порабощает, хотя обычно на это уходят десятилетия. Для самого Малфоя подобное не было проблемой. Благодаря врождённому таланту к легилименции и окклюменции его разум мгновенно выстраивал ментальные щиты, не позволяя скверне добраться до магического ядра. Но окклюменция Грейнджер была построена на чёрной магии и потому не могла по-настоящему защитить её. Всё это было одновременно гениально и безрассудно — и именно поэтому вызывало у Драко восхищение. — О-о-о, а вот это самое интересное, — спокойно сказала Гермиона. — В теории этот камень несёт в себе удивительные способности. Но на практике никто и никогда не смог это подтвердить. По моему мнению, данный камень сначала стоит открыть. Снять защитные слои, если хочешь. Малфой на мгновение задумался, перебирая в памяти всё, что успел прочитать в поместье. — Пепел, слёзы, яд... — едва слышно прошептал он, глядя на неё во все глаза. — Это ингредиенты для зелья? Гермиона обернулась и наградила его быстрой, торжествующей улыбкой. — Пять очков Слизерину. Я убеждена, что именно зелье способно открыть яйцо. И так как этот предмет изначально должен работать на слияние и поглощение... — она сделала паузу, заставив Драко затаить дыхание. — Я думаю, что с его помощью смогу полностью поглотить расколотую душу Того-Кого-Нельзя-Называть. — Расколотую душу? — переспросил он. — Так ты ещё не знаешь? — Гермиона усмехнулась, довольная произведённым эффектом. — Он расколол свою душу. Создал крестражи. Это такие тёмные предметы, которые хранят в себе осколки. Таким образом он обеспечивает себе бессмертие и вечно возвращается к жизни. Малфой окаменел. Поток обрушившейся на него информации был настолько чудовищным, что сознание на секунду отказалось его воспринимать. Крестражи. Расколотая душа. Лорд, которого его семья боготворила и панически боялась, оказался не просто сильным магом, а безумным чудовищем, разорвавшим собственное естество. С трудом заставив себя дышать, Драко зацепился за следующую деталь её безумного плана. — А что за «Тёмная месть»? — Ну, после открытия камня нужно как-то заставить артефакт работать, запустить процесс, — деловито, словно на уроке трансфигурации, объяснила Грейнджер. — И это заклятие отлично подходит. Я считаю, что оно сможет вытянуть из меня всю скопившуюся черноту тёмной магии, переместить её в артефакт, а потом... отомстить обидчикам. Как именно это будет выглядеть на практике, я ещё не знаю. В комнате стало тихо. Слышно было только, как где-то продолжает работать генератор. Малфой молчал, переваривая услышанное, а Гермиона пристально наблюдала за ним. — Ещё вопросы будут? — оборвала затянувшуюся паузу Грейнджер. — Вопросов нет, — тихо, но твёрдо ответил Драко. Он посмотрел ей прямо в глаза — без страха, без злобы, с каким-то странным, пугающим спокойствием. — Возьми у меня во внутреннем кармане мантии блокнот. Напиши в нём, где меня искать... Чтобы Блейз знал, где забрать тело. Так меня хотя бы похоронят. Гермиона судорожно сглотнула. Её напускная уверенность на мгновение пошатнулась, а сердце болезненно сжалось. Сделав шаг вперёд, она приблизилась к беспомощному Малфою и запустила дрожащую руку в карман его дорогой мантии. Нащупав пальцами небольшой кожаный блокнот, она быстро вытащила его и, даже не взглянув, спрятала в карман собственных брюк.