Часть 34

Когда Драко попытался открыть глаза, мир вокруг не просто поплыл — он раскололся на тысячи раскалённых осколков. Малфой никогда в жизни не ощущал ничего подобного. Это была не просто головная боль: череп словно сжимали железные тиски. Они затягивались всё сильнее, безжалостно, с невидимым, но осязаемым каждой клеткой хрустом, а пульс отзывался в ушах оглушительным металлическим звоном. Он лежал на сырой земле, уткнувшись лицом в прелую хвою и мох. Лес. Вокруг высились глухие, мрачные силуэты вековых деревьев, чьи кроны полностью затмевали небо. «Надо встать», — пронеслась вялая мысль. Драко попытался опереться на руку, но волна тошноты и дикой, ослепляющей боли скрутила тело. Из горла вырвался лишь жалкий, хриплый стон. Ноги и руки казались налитыми свинцом, мышцы отказывались повиноваться. Превозмогая подступающий обморок и подчиняясь лишь слепому рефлексу, Малфой судорожно повёл дрожащими пальцами по складкам мантии. Внутренний карман. Туда, где всегда, неизменно, лежала его палочка. Пальцы наткнулись на пустоту. Сердце Драко пропустило удар, а затем забилось в паническом, бешеном ритме. Он проверил ещё раз, царапая ткань ногтями. Ничего. Малфой остался без оружия. Без защиты. Без магии. Паника на мгновение заглушила физическую боль. Что произошло? Его ограбили? Напали? Что было до этого? Где он вообще был? Малфой отчаянно цеплялся за ускользающие крупицы разума, пытаясь пробиться сквозь плотный туман, застеливший сознание. Перед глазами вспыхнули размытые образы: кудрявые волосы, озорной смех, камин… Но стоило попытаться ухватиться за эту деталь, как голову прошила очередная чудовищная вспышка, будто внутри взорвалось заклинание Бомбарда. Он зажмурился. Горячая кровь, медленно вытекающая из уха, обожгла шею. Ощущение было настолько жутким, что Драко инстинктивно полез во внешний карман мантии в поисках платка. Пальцы, испачканные в земле, наткнулись на кусок плотной, шероховатой ткани. От очередной судороги, пронзившей тело, Малфой мёртвой хваткой сжал его в кулаке. В тот же миг где-то в районе пупка знакомо и резко дёрнуло. Почувствовав невесомость, Драко даже не успел удивиться. Ткань оказалась порт-ключом. Свежий лесной воздух мгновенно сменился густыми ароматами трав и зелий. — ...и поэтому, мистер Трэверс, оказать помощь в этом вопросе я не могу, — донёсся до него уверенный, бархатный голос Забини, который тут же оборвался от его стонов. — Мерлин! Драко?! В кабинете поднялась суматоха. Блейз, не теряя ни секунды, мгновенно преобразился. Его взгляд стал стальным. — Выйдите, — ледяным тоном бросил он сидевшему напротив волшебнику. — Живо выметайтесь отсюда, Трэверс! Аудиенция окончена. Посетитель поспешно собрал бумаги и выскочил за дверь, хлопнув ею на прощание так, что Драко скрутило ещё сильнее. Забини кинулся к Малфою, опускаясь перед ним на колени. Он бережно, но крепко схватил друга за плечи, помогая перевернуться на спину. — Драко, ради всего святого, что случилось?! На тебя напали? Где твоя палочка? Вопросы сыпались один за другим, а в воздухе замелькали сложные, стремительные пассажи — Забини принялся накладывать диагностические заклинания. Над телом Малфоя начали вспыхивать разноцветные магические руны и нити: одни горели тревожным багровым светом, другие — тусклым, сизым. — Я не знаю... — выдавил Драко, зажмуриваясь от золотистого свечения чар, которое слепило и без того воспалённые глаза. — Я не помню… Блейз не отвечал. Он всматривался в парящие руны диагностики, и его смуглое лицо стремительно бледнело. В глазах Забини отразился неподдельный, глубокий шок, смешанный с чистым ужасом. На мгновение его палочка даже дрогнула. — Мерлиновы кальсоны... — прошептал Блейз, сглотнув ком в горле. Он резко опустил руку и посмотрел Драко прямо в глаза. — Драко. Взгляни на меня. Постарайся сосредоточиться. Что последнее ты помнишь? Самое последнее воспоминание. Малфой попытался собраться, а потом тихо и неуверенно произнёс: — Святочный... бал? Мы... мы ведь только что праздновали Святочный бал, верно? Блейз замер. Оцепенение длилось всего секунду, после чего он грязно, яростно выругался, упомянув половину преисподней и всех основателей Хогвартса вместе взятых. — Драко... — Забини тяжело выдохнул, запустив пятерню в свои идеально уложенные волосы и начисто забыв об аристократических манерах. Он снова наклонился к другу и крепко сжал его ладонь. — Послушай меня внимательно. Не переживай, слышишь? Ты с этим справишься. Мы справимся. Но сейчас... сейчас тебе будет достаточно больно. В это же время Гермиона ввалилась в свою лабораторию. Ноги едва держали её, перед глазами всё ещё стоял платиновый затылок и полосы от её ногтей на его плечах. Она толкнула дверь и замерла. У её рабочего стола, прямо под тусклой магической лампой, стояли двое: взволнованная Кристина и напряжённый Теодор. Нотт курил, нервно стряхивая пепел прямо на пол, но стоило двери скрипнуть, он резко обернулся. Его лицо было серым. — Гермиона! — Кристина сделала шаг навстречу, всматриваясь в её растрёпанный вид и застывшие глаза. — Как ты? Гермиона тяжело опустилась на жёсткий стул. Руки всё ещё крупно дрожали. — Нормально, но…, — хрипло выдохнула она, утыкаясь лицом в ладони. — Я его не убила. Не смогла. Тео замер с сигаретой у рта. Сначала облегчение смягчило черты его лица, словно тяжёлый груз, который он нёс слишком долго, наконец исчез. Но вместе с этим взгляд оставался растерянным. — Что значит «не смогла», Грейнджер? Ты оставила его там? Живым? — Нет! — Гермиона резко вскинула голову, в её голосе послышались истерические нотки. — Я наложила Обливиэйт. Самый мощный, на какой была способна. Он ничего не вспомнит. Вообще ничего, начиная с Хогвартса. Воцарилась звенящая, мёртвая тишина. Сигарета выпала из пальцев Тео, оставляя дымный след на полу. Он смотрел на Гермиону так, будто у неё прямо сейчас вырастала вторая голова. — Ты... что? — тихо, с каким-то утробным ужасом переспросил Нотт. — Повторять не буду. Это идеальный выход... — Ты совсем мозг растеряла, Грейнджер?! — Внезапно Тео рявкнул так, что Кристина вздрогнула и отшатнулась. Нотт в два шага преодолел расстояние до стола и с грохотом ударил по нему кулаком, наклоняясь к Гермионе. Его идеальная аристократическая маска разлетелась в щепки, на лбу вздулась вена. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила со своим гриффиндорским милосердием?! — Тео, успокойся! Я идеально накладываю это заклятие… — Да плевать мне на твоё заклятие! — Тео схватил её за плечи, вытряхивая остатки ступора. Его глаза горели диким, бешеным страхом. — Драко — природный окклюмент! Ты слышишь меня?! При-род-ный! Гермиона замерла. — Что?.. Нет, его ментальные щиты... — Да при чём тут щиты! — Тео отпустил её и заметался по лаборатории, хватаясь за волосы. — Он родился таким! Он барьеры вообще может не ставить, понимаешь ты это своим заученным книжным умом?! Его мозг работает по-другому! Он не блокирует чужую магию разума, он её пропускает через себя, а потом вручную перешивает собственную память! Он так годами от Лорда скрывает то, что тот не должен знать! Лорд пытал его Легилименцией, но видел только то, что Драко сам ему подсовывал. Тео остановился прямо перед побелевшей Гермионой, его голос упал до леденящего шёпота: — Твой Обливиэйт для него — как сотрясение мозга. Может, сильное сотрясение, но я уверен, что его собственная ментальная магия уже сейчас распознает чужеродное вмешательство. Его ядро начнёт восстанавливать повреждённые пласты. К рассвету... слышишь меня, Грейнджер? К рассвету, или даже раньше, его мозг полностью вернёт всё назад. Каждую секунду. Тео судорожно вздохнул, переводя взгляд на побледневшую Кристину. — Он вспомнит всё... — Нотт тяжело посмотрел на Гермиону, подмечая её покусанные, припухшие губы. — Слава Мерлину, что я не участвовал в этом фарсе. В ином случае уже завтра были бы мои похороны. Гермиона сидела, не в силах вздохнуть. Воздух в лаборатории вдруг стал вязким и холодным, как лёд. На затылке зашевелились волосы от осознания собственной ошибки. А в голове пронёсся весь их недавний разговор. — Нет, нет. Только не это. Этого не может быть, — Гермиона медленно поднялась, качая головой. Схватив палочку, она резко трансгрессировала на поляну. Но там уже никого не было. Только примятая трава и раздавленные цветы говорили о том, что совсем недавно здесь лежал человек. — Нет, нет, нет... Гермиона стала лихорадочно осматриваться. Он не мог уйти далеко, он ведь без палочки! Она металась по поляне, пытаясь найти хоть какой-то след. Она его догонит, она всё исправит. Она, чёрт возьми, сама ему всё рассказала! Просто непроходимая идиотка. Почти два часа Грейнджер носилась по лесу, но чаща словно вымерла. В конце концов она обессиленно упала на поваленный ствол дерева у самого берега реки. Это был крах. Изабелла её убьет. Она всех подвела. Годы сложнейшей работы ушли на то, чтобы так глупо облажаться. Она сидела и беззвучно оплакивала своё фиаско до самой ночи, когда вдруг почувствовала тепло, исходящее из кармана джинсов. Гермиона напряглась, её глаза округлились. Дрожащими руками она достала блокнот Малфоя. Раскрыла его и увидела, как на чистой странице рваным почерком проступают короткие строчки: «Тебе пиздец, Грейнджер. Моя голова раскалывается ещё сильнее, чем от удара о прекрасный грязный пол твоего убежища». Гермиона судорожно прижала ладонь к губам, когда чуть ниже высветилась вторая надпись: «Но не расстраивайся, твои секреты я пока сохраню. Мой мозг сейчас просто не в состоянии обработать полученную информацию».