Часть 36

Секреты Гермионы Грейнджер всегда напоминали плотно запертый сундук с двойным дном. Людей, которые знали, что скрывается под замками, можно было пересчитать по пальцам одной руки — да и те, честно говоря, ведали далеко не обо всём. Но теперь сундук был взломан. И кем? Драко Малфоем. Она сама не могла понять, какая именно шестерёнка в её обычно безупречно работающей голове дала сбой. Почему она поддалась минутной слабости и вывалила на него эту лавину откровений? «Глупая, импульсивная, ненормальная Грейнджер», — мысленно ругала она себя, до боли стискивая кулаки. Ей хотелось кричать, выплеснуть бушующую магию или, на худой конец, просто раствориться в воздухе, но здравый смысл — верный, хоть и запоздалый спутник — вовремя взял верх. Прошлое вспять не вернуть. Нужно было действовать, и действовать немедленно, пока Малфой не раскрыл её тайны. Гермиона резко остановилась посреди лаборатории и тяжело выдохнула. Первым делом нужно было рассказать о своём катастрофическом провале Изабелле. Только она могла помочь трезво оценить масштабы бедствия и составить план спасения. Уже утром следующего дня Изабелла выслушала эту сбивчивую, полную паники тираду с абсолютно каменным выражением. Ни один мускул не дрогнул на её точёном лице, пока Гермиона, отчаянно жестикулируя, пересказывала свой разговор с Малфоем, пытаясь хоть как-то себя оправдать. Когда поток слов наконец иссяк, миссис Забини помолчала пару секунд, а затем выдала ледяное, лишённое каких-либо эмоций: — Ну, молодец. Что тут ещё скажешь. Гермиона не успела даже возмутиться столь поразительному равнодушию — Изабелла круто повернулась и покинула дом. А на следующие сутки Грейнджер уже вызывал к себе Кингсли. Сейчас Бруствер возглавлял остатки Сопротивления и, соответственно, был в курсе всех событий на фронте этой затянувшейся, изматывающей войны. Гермиона понимала причину вызова, но до последнего не могла поверить, что Изабелла просто пошла и донесла на неё. Едва Гермиона переступила порог его кабинета, как за её спиной с тяжёлым щелчком захлопнулась дверь. Воздух в комнате казался густым и вязким — она сразу почувствовала кожей вибрацию мощнейших заглушающих чар. И вскоре стало предельно понятно, зачем они были нужны. На Гермиону в жизни никто так не орал. Кингсли, всегда казавшийся скалой спокойствия и благоразумия, сейчас буквально метался по кабинету, и его громовой голос заставлял дрожать стёкла в книжных шкафах. В этом яростном потоке, щедро разбавленном нецензурной бранью, смешалось всё: он вслух сомневался в её хвалёных умственных способностях, обвинял в абсолютной некомпетентности и прямо называл её поступок предательством Ордена. — Ты отпустила его, Грейнджер! — гремел Кингсли, нависая над ней, отчего его фигура казалась ещё огромнее в полумраке комнаты. — Ты отпустила одного из ключевых военачальников армии Тёмного Лорда со всей секретной информацией! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Гермиона стояла, сжавшись под этим шквалом обвинений и не смея вставить ни слова. Слава Мерлину, что в этот бесконечный поток крика вмешалась третья сила. Дверь кабинета плавно, без единого звука отворилась, и внутрь скользнула миссис Забини. Одним своим появлением она умудрилась сбить всю спесь с Бруствера. Женщина выглядела как всегда элегантно и пугающе спокойно, словно вошла в светскую гостиную, а не в эпицентр военного скандала. Она окинула тяжело дышащего главу Сопротивления прохладным взглядом и ровным, бархатным голосом произнесла: — Если вы уже выплеснули свои эмоции, Бруствер, то давайте наконец обсудим, что делать дальше. — А что тут делать?! — всё ещё яростно, но уже заметно тише спросил Кингсли. Он опёрся ладонями о край стола, буравя женщин тяжёлым взглядом. — Малфой явно уже поделился полученной информацией — по крайней мере, со своим отцом. Надо бросить все оставшиеся силы на поиски этого артефакта, пока они не опередили нас! — Бруствер, притормози, — спокойно, но властно перебила его Изабелла. Она изящно опустилась в кресло напротив стола, расправив складки дорогой мантии. — Я сегодня утром выбралась со своим сыном на чаепитие к семейству Малфоев. Младший, признаться, меня своим присутствием не порадовал — его вообще не было в поместье. Но Люциус… Люциус вёл себя как обычно и точно не кичился никакими новостями. А поверь мне, если бы у него в руках был такой козырь, его спесь невозможно было бы спрятать. Так что я думаю, что все «приключения» Гермионы остались исключительно между ней и Драко. — Тогда стоит его немедленно ликвидировать! — упрямо заявил Кингсли, вскинув подбородок. — Пока он не додумался, как использовать полученную информацию против нас. — Или использовать его самого, — снова подала голос миссис Забини, и в её глазах блеснул опасный, чисто слизеринский огонёк. — Мне не даёт покоя одна мысль. Имея такие карты на руках, Малфой-младший ничего не делает. Абсолютно. С такой информацией его могли бы повысить, он мог бы получить любое место в Министерстве, стать героем нового режима. Но он молчит. Она медленно повернула голову к притихшей гриффиндорке. — Гермиона, что на самом деле испытывает к тебе Малфой? Грейнджер почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Все эти бесконечные политические схемы, изощрённые интриги и циничный, холодный расчёт чужих чувств — в один миг мир вокруг сжался, и ей показалось, что она попросту задыхается в этой паутине. И как назло, именно сейчас, пробивая броню её мыслей, перед глазами отчетливо возник взгляд Малфоя. Тот самый взгляд — отчаянный, обнажённый, — когда он просил её о поцелуе перед лицом неминуемой смерти. — Ничего! — упрямо и резко заявила Гермиона, сжав кулаки. — Я всё вам рассказала, как было. Он спас меня только для того, чтобы выудить информацию. Я… я возненавидела его в тот момент. Хотела убить за эту манипуляцию, поэтому и вывалила все секреты — чтобы ударить побольнее, показать, что мне нечего терять! Но в последний момент просто решила отплатить ему за спасение и ограничилась Обливиэйтом. Вот и всё. Между нами ничего нет. — О-о-о, я так не думаю, — протянула Изабелла, глядя на Гермиону с нарочито невинным, но проницательным выражением лица. — Я считаю, что дело гораздо более личное. И, возможно, нам стоит подождать, чтобы узнать, что он будет делать дальше. Его молчание — слишком говорящее. В этот момент Гермиона окончательно потеряла нить дискуссии. Версия Изабеллы казалась настолько абсурдной, дикой и оторванной от реальности, что её мозг просто отказался воспринимать это всерьёз. Зато в разговор снова включился Кингсли, нахмурив густые брови: — А если ты ошибаешься? Допустим, он молчит из своих соображений, но он же не станет нам просто так помогать. Нам-то какая выгода рисковать? — Конечно, просто так не станет, — спокойно отозвалась миссис Забини, изящно разведя руками. — Естественно, когда придёт время, он потребует амнистии для себя и своей семьи после войны. Но тут Гермиона как раз сможет со всем справиться. Исправит свои ошибки, так сказать. Поиграет в его игру, поводит за нос. И в итоге мы получим артефакт чужими руками, просто выдав желаемое им за действительное. Кингсли и Изабелла одновременно замолчали и уставились на Грейнджер, ожидая её реакции. Гермиона смотрела на них пару секунд, переводя взгляд с сурового лица лидера Сопротивления на загадочную миссис Забини, а затем… просто расхохоталась. Это был громкий, слегка истерический смех человека, который перенервничал настолько, что ситуация перешла грань трагедии и стала фарсом. — Простите… — кое-как успокоившись и вытирая выступившую слезу, сказала она. — Но то, что вы сейчас говорите — это полный, абсолютный бред. Вы хотите сказать, что Малфой влюблён и может помочь нам? — Значит так, — уже спокойным, деловым тоном отозвался Бруствер, окончательно остывая и возвращая себе маску лидера Сопротивления. — С Малфоем пока ничего не делаем и ждём его хода. А вот твой отряд, Грейнджер, в полном составе пусть начинает тихонечко выискивать, где может находиться "Сердце Небытия". А дальше посмотрим по обстоятельствам. Он сделал короткую паузу, внимательно посмотрев на Гермиону из-под густых бровей. — И ещё, Грейнджер. Обо всех связях и контактах с Малфоем отныне докладывай Изабелле. — Я? Ей? — опешила Гермиона, едва не поперхнувшись воздухом. Такого поворота она точно не ожидала. Чтобы её, главу одного из отрядов, фактически переподчинили… Изабелле? — Да, — отрезал Кингсли, и в его голосе снова прорезались стальные нотки. — Как видишь, она держит меня в курсе дел куда лучше, чем ты. Свободна. Гермиона почувствовала, как внутри закипает глухая обида вперемешку с упрямством. Не дожидаясь продолжения этого унизительного разговора и даже не попрощавшись, она резко взмахнула волшебной палочкой Малфоя. Пространство вокруг неё сжалось, картинка кабинета смазалась, и в ту же секунду она с негромким хлопком материализовалась в своей лаборатории. Здесь, среди привычного запаха сушёных трав, кипящих зелий и старых пергаментов, ей всегда становилось легче. Гермиона тяжело опёрлась руками о край массивного дубового стола, пытаясь унять дрожь в коленях и восстановить дыхание после аппарации. Но побыть в одиночестве ей не удалось. К большому сожалению, воздух позади неё со свистом рассекся, и прямо вслед за ней в лаборатории соткался силуэт миссис Забини. Она опустилась на пол так изящно и бесшумно, словно просто сошла с подножки кареты, а не совершила мгновенное перемещение в пространстве. — Гермиона, не стоит сердиться, — спокойно и мягко произнесла Изабелла, плавно обходя заваленный пробирками стол. — Да что ты говоришь?! — вспыхнула Гермиона, резко оборачиваясь к ней. Глаза её горели праведным гневом. — С чего бы мне сердиться? Наверное, с того, что я наивно думала, будто ты мне поможешь! Как ты могла… как ты могла всё рассказать Кингсли?! — Я рассказала далеко не всё, — ровным тоном ответила Изабелла, ничуть не задетая этой вспышкой. — И сделала это только потому, что сама была сбита с толку твоим признанием. — А со мной ты сначала поговорить не могла?! — в голосе Гермионы сорвались истерические нотки. Она сделала шаг вперёд. — Или ты забыла, что, вообще-то, это я тебя с ним познакомила? Что я доверяла тебе? — Гермиона, прости, но просить помощи у старших и более опытных никогда не было зазорным, — Изабелла качнула головой, и в её взгляде мелькнуло подобие материнской строгости. — Бруствер сейчас в ответе за всех нас. За всё Сопротивление. — Ну, конечно. Только для меня теперь и ты «старшая», судя по новой постановке вопроса, — бросила Гермиона, отворачиваясь. В этот момент тяжёлая дверь лаборатории со скрипом приоткрылась, и в комнату заглянула Кристина. Переведя взгляд с тяжело дышащей Гермионы на застывшую миссис Забини, она нахмурилась и спросила: — Что здесь происходит? Вы почему кричите на весь коридор? — Ничего здесь не происходит, Кристина, — язвительно отозвалась Гермиона, даже не посмотрев на вошедшую. — Просто твоя мать теперь отвечает не только за всю документацию Министерства, но и, как выяснилось, за наше воспитание. Изабелла тяжело вздохнула, понимая, что конструктивного диалога сейчас не выйдет. — Я пойду, — сухо отозвалась она. — Поговорим, когда ты успокоишься, Гермиона. Шорох её мантии стих, когда за ней захлопнулась дверь. — Так что всё-таки случилось? — снова спросила Кристина, подходя ближе. Гермиона обессиленно опустилась на деревянный стул, запустив пальцы в растрёпанные волосы. — Просто… я думала, что она поможет мне с Малфоем. По-человечески даст совет. А она пошла и всё доложила Кингсли, — Гермиона подняла на подругу полные отчаяния глаза. — Ну откуда я могла знать, что Драко — природный окклюмент? Я была так уверена, что всё сделала правильно, что просчитала каждый шаг! А теперь… — Успокойся, Гермиона, — Кристина мягко положила руки ей на плечи, слегка сжав их. — Мы все иногда ошибаемся. А предъявлять тебе претензии они точно не имеют никакого права. Ты уж точно сделала для победы больше, чем половина всего этого Сопротивления вместе взятая. Натянутые, как струны, плечи Гермионы наконец расслабились. На губах появилась слабая, благодарная улыбка. Она поднялась и крепко обняла подругу. — Спасибо тебе, — тихо прошептала она. — Я всегда с тобой, ты же знаешь, — так же тихо ответила Кристина, отстраняясь. Гермиона тут же попыталась вернуть себе деловой настрой, хотя голос её всё ещё слегка дрожал: — Кристина, передай отряду, чтобы они немедленно устраивали разведывательные вылазки. Нам нужно узнать, где находится "Сердце Небытия", раньше, чем до него доберётся Малфой. Это наш единственный шанс исправить всё. — Хорошо, сейчас сделаю, — кивнула Кристина. Она достала волшебную палочку, взмахнула ей, вызывая сияющий серебристый силуэт своего Патронуса, и надиктовала ему короткое сообщение для отряда. Светящийся зверь растворился в воздухе, унося приказ. Кристина опустила руку, её деловой настрой мгновенно испарился, а лицо осветилось чистыми, переполнявшими её эмоциями, которыми безумно не терпелось поделиться. Гермиона в это время уже сидела за столом, лихорадочно царапая что-то в блокноте, едва не рвя пергамент острым пером. — Хотела тебе рассказать, пока тебя не было… Ко мне приходил Тео. И я… я его обняла. Представляешь? Я сама подошла и обняла его! И мне совсем не было страшно, Гермиона. Мне было так спокойно, так правильно… О Мерлин, он был так счастлив! Видела бы ты его лицо в тот момент. Он сказал, что придёт сегодня вечером и устроит мне какой-то сюрприз. Что бы это могло быть, как думаешь? Может, редкая книга или… Кристина осеклась. Она заметила, что Гермиона совершенно не реагирует на её слова, замерев с пером в руке и уставившись вглубь блокнота, где прямо сейчас, накладываясь на её почерк, лениво проступали новые, чужие чернила. — Гермиона? Ты меня вообще слушаешь? — уже с тревогой спросила Кристина. Гермиона медленно, словно деревянная, повернула к ней голову. Её лицо было совершенно бледным, почти прозрачным, а губы подрагивали. — Он не придёт, Кристина. — Почему это? — всё ещё пытаясь улыбаться, но уже бледнея вслед за подругой, спросила Кристина. Вместо ответа Гермиона дрожащей рукой развернула к ней блокнот и толкнула по столу вперёд. Кристина опустила взгляд на страницу, где чужие чернила уже начинали медленно исчезать, впитываясь в бумагу. Улыбка мгновенно сошла с её лица, оставив лишь подступающий к самому сердцу, леденящий ужас.