Часть 2

Глава 2

***

Вечером каток встретил меня привычным холодом и запахом льда. Всё казалось таким же, как всегда: музыка, скольжение, голоса. Но для меня всё изменилось. Я чувствовала его взгляд ещё до того, как увидела. Он подошёл, когда я стояла у бортика, делая вид, что проверяю шнурки. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал он. Я выпрямилась, но не посмотрела на него. — О чём? Он сделал шаг ближе. — О вчерашнем. Ты ведь понимаешь, что иногда люди могут неправильно трактовать ситуацию. Я почувствовала, как холод пробирается глубже, чем обычно. — Нечего трактовать, — тихо сказала я. Его голос стал жёстче. — Послушай внимательно. Если ты начнёшь рассказывать кому-то свои фантазии, это плохо закончится. В спорте репутация — всё. Тебе поверят? Или молодому перспективному тренеру? Подумай. Я подняла глаза. — Вы мне угрожаете? Он усмехнулся краем губ. — Я предупреждаю. Хочешь продолжать карьеру — веди себя разумно. Не хочешь проблем — лучше сама уйди из команды. Скажешь, что решила сменить тренера. Без лишнего шума. Слова ударяли сильнее, чем любой прыжок, закончившийся падением. — Иначе, — добавил он тихо, — твоя карьера закончится быстрее, чем началась. Он отошёл так же спокойно, как и подошёл. Я осталась одна у бортика. Лёд мерцал под светом прожекторов — холодный, безучастный. Раньше он был для меня местом силы. Сейчас — стал полем выбора. Если я промолчу — я останусь. Но смогу ли я выходить на лёд рядом с ним? Если заговорю — что будет со мной? Я стояла и понимала: страх — это именно то, на что он рассчитывает. И в тот момент внутри меня медленно, почти незаметно, начала рождаться другая мысль. Может быть, карьера — это важно. Но достоинство — важнее. И выбор мне всё равно придётся сделать самой. Следующий день дался мне ещё тяжелее. Я проснулась с ощущением, будто внутри меня идёт тихая, изматывающая борьба. Слова тренера не выходили из головы. Его взгляд. Его уверенность в том, что я испугаюсь. Передо мной стоял выбор: остаться и терпеть — или уйти и начать всё заново. Выбрать карьеру любой ценой или выбрать себя. Я понимала, что молчать бесконечно невозможно. Но и рассказать правду я не могла. Пока не могла. Слова застревали где-то внутри, будто если я их произнесу, всё станет слишком реальным, слишком громким. К обеду я уже знала своё решение. Мама была на кухне, как обычно. Обычный день. Обычная жизнь. И только у меня внутри всё было иначе. — Ты сегодня рано встала, — сказала она, наливая чай. — Вечером тренировка? — Да, — ответила я и села напротив. Несколько секунд я просто смотрела на столешницу, собираясь с мыслями. — Мам… я хочу сменить тренера. Она удивлённо подняла глаза. — Сменить? Почему? Вы же готовились к старту. Я заранее продумала ответ, но говорить всё равно было тяжело. — Мне кажется, я перестала расти. У нас… разные взгляды на подготовку. Я чувствую, что застряла. Мама внимательно всматривалась в моё лицо, словно пыталась прочитать больше, чем я сказала. — Это из-за конфликта? — Нет, — быстро ответила я. — Просто… я хочу попробовать по-другому. Возможно, это пойдёт мне на пользу. Она вздохнула. — Смена тренера — серьёзный шаг. Это риск. Ты понимаешь? — Понимаю. — Ты уверена? На секунду я задумалась. Уверена ли я? В страхе — да. В последствиях — нет. Но в том, что так больше нельзя, — абсолютно. — Да, — твёрдо сказала я. Мама кивнула медленно. — Если ты так чувствуешь, значит, так и нужно. Главное — чтобы это было твоё решение, а не эмоции. Я слабо улыбнулась. — Моё. Она протянула руку и накрыла мою ладонь своей. — Тогда я поддержу тебя. Мы найдём другого специалиста. Главное — не сдавайся. Я кивнула, стараясь удержать спокойное выражение лица. Внутри всё сжималось от того, что я не сказала правду. От того, что оставила её за дверью этой кухни. Но сейчас мне нужно было одно — уйти из его команды. Без скандалов. Без объяснений. Просто выйти. Вечером, собирая сумку на тренировку, я уже знала: это мой последний день в этой команде. И пусть мама думает, что дело в профессиональном росте. Иногда молчание — это не слабость. Иногда это просто способ защитить себя, пока ты не готова говорить вслух. Первым делом, придя на тренировку, я решаю, что об уходе из команды скажу не Олегу Сергеевичу, а главному заведующему спорткомплекса. Именно через него два месяца назад оформлялись документы, когда я переходила сюда. Тогда я поднимаюсь по этой лестнице с волнением и надеждой. Сейчас — с тяжёлым чувством внутри. Я переодеваюсь молча. В раздевалке шумно: девочки смеются, обсуждают прокаты, кто-то жалуется на новые ботинки. Всё звучит привычно, но для меня — будто издалека. Я медленно завязываю шнурки, хотя сегодня на лёд выходить не собираюсь. И это очень огорчает меня . Административное крыло встречает тишиной. Здесь нет музыки и скрипа лезвий — только гул вентиляции и приглушённые голоса за дверями кабинетов. Я подхожу к приёмной и секретарь поднимает на меня глаза. – Здравствуйте, мне нужно поговорить с Михаилом Алексеевичем . — Сейчас он занят. Придётся подождать. Я киваю и сажусь на жёсткий диван у стены. Напротив — стенд с фотографиями: чемпионы, кубки, вырезки из газет. Я смотрю на улыбающиеся лица и думаю, сколько за этими улыбками скрыто того, о чём никто не говорит. Получится ли у меня добиться такого же успеха , как сделали эти спортсмены . Ладони моих рук похолодели . Сердце забилось сильнее , он страха того , что вдруг у меня больше не получится учавствовать на международных чемпионатах . Пытаюсь прогнать эти мысли , и сосредоточится к последующему разговору . Я прокручиваю разговор в голове: коротко, спокойно, без подробностей. Главное — не дрогнуть. Дверь открывается. Выходит Михаил Алексеевич. — Проходи. Я встаю. Ноги будто ватные, но я иду ровно. Кабинет светлый. Большое окно выходит прямо на каток. Отсюда видно лёд — чистый, ровный. По нему сейчас кто-то скользит, делает заход на прыжок. Мир движется дальше, независимо от моего решения. — Присаживайся, — говорит заведующий. — Что случилось? Я сажусь на край стула, выпрямляю спину. — Я хочу уйти из команды Олега Сергеевича. Он смотрит внимательно. — Уйти? Вы же только начали подготовку к сезону. — Да. Но я приняла решение. — Причина? Я чувствую, как внутри всё напрягается, но голос стараюсь держать ровным. — Я хочу сменить тренера. Мне некомфортно продолжать работу. — Некомфортно в плане нагрузки? Методики? Результатов? — В целом атмосферы, — отвечаю я осторожно. — Я не чувствую, что могу полноценно прогрессировать. Он откидывается на спинку кресла. — Это серьёзный шаг. Сейчас середина подготовки. Возможны потери в рейтинге. Ты это понимаешь? В данный момент ты лучшая по рейтингу из всех фигуристок твоего возраста в России . — Понимаю. — Скажи честно , это твое эмоциональное решение? Если да , то давай сделаем небольшой перерыв в карьере ? Я качаю головой. — Нет. Обдуманное. Я все обдумала … Он некоторое время молчит, разглядывая меня. — На тебя никто не давит? Вопрос звучит прямо. Внутри что-то болезненно сжимается. Я чувствую, как к горлу подступают слова, но удерживаю их. — Нет нет , это лично моё решение обговоренное с мамой. Он продолжает смотреть будто в чем то подозревая , проверяет, не изменится ли моё выражение лица. — Если есть серьёзная причина, ты можешь сказать. Я обязан реагировать. Я делаю вдох. Сейчас я живу в настоящем моменте — чувствую, как воздух касается лёгких, как пальцы сжимаются на коленях. Я не готова к буре. Пока нет. — Это личное, — отвечаю я спокойно. — Я просто хочу перейти к другому специалисту. Он кивает. — Хорошо. Тогда всё оформляем официально. Пишешь заявление по собственному желанию. Я уведомлю тренера. Но если вдруг передумаешь, знай , шанс снова вернуться уже будет малейшим . При слове «уведомлю тренера » внутри поднимается тревога, но я не показываю её. — Да конечно, я все понимаю . Он протягивает мне лист бумаги и ручку. Я беру её. Сейчас мои руки уже не дрожат так, как утром. Я пишу медленно, аккуратно: «Прошу перевести меня из команды… по собственному желанию». Каждое слово — как шаг вперёд. Я подписываю заявление и ставлю сегодняшнюю дату. Он просматривает документ. — До конца недели ты официально свободна. Подумай, к кому хочешь перейти. Если понадобится рекомендация — можешь обращаться . Все таки мне не хочется видеть как пропадают такие одаренные фигуристки. Он слегка улыбнулся мне теплой улыбкой. —Спасибо ,– сказала я — Удачи. И будь уверена в своём выборе. Я попрощалась и вышла из кабинета . Первая мысль которая пришла на ум « Я наконец-то свободна». Выйдя в коридор почувствовалась знакомая прохлада . Снизу доносится музыка — начинается чья-то программа. Я подхожу к перилам и смотрю на лёд. Мне страшно. Мне неизвестно, что будет дальше. Но прямо сейчас я чувствую главное , что я сделаю этот шаг сама.И в настоящем моменте этого достаточно. Я спускаюсь по лестнице медленно, стараясь дышать ровно. Музыка с катка звучит глухо, будто через воду. В груди — странная пустота после разговора. Решение принято. Заявление подписано. Назад дороги нет. Я почти дохожу до поворота к раздевалкам, когда вижу его. Олег Сергеевич стоит у бортика, скрестив руки на груди. Как всегда в безупречном черном спортивном костюме , и хорошо уложенными волосами и аккуратно выбритой щетиной Он что-то говорит одному из спортсменов, но в какой-то момент поднимает голову — и замечает меня. Наши взгляды пересекаются. Внутри всё холодеет. Он что-то говорит мальчику, отпускает его и направляется ко мне. Его шаги спокойные, уверенные. Слишком уверенные. — Нам нужно поговорить, — произносит он, подходя ближе. Я останавливаюсь. Сейчас я чувствую каждую деталь: как холодный воздух катка касается кожи, как где-то сзади скребут лезвия по льду, как стучит моё сердце. — Я уже поговорила, — отвечаю я. Он прищуривается. — С кем? — С заведующим. Пауза. Его лицо на секунду меняется — неуловимо, но я замечаю. Напряжение. Раздражение. — И что ты ему сказала? — голос тихий, но в нём металл. — Что ухожу из команды. Он усмехается, но в этой усмешке нет тепла. — Серьёзно? Из-за чего? Не справляешься с нагрузкой? Я чувствую, как внутри поднимается волна — смесь страха и злости. Но голос остаётся ровным. — Это моё решение. Он делает шаг ближе. Слишком близко. Я автоматически отступаю на полшага. — Ты понимаешь, что этим всё усложняешь? — говорит он почти шёпотом. — В нашем мире слухи расходятся быстро. Никто не любит спортсменов, которые «устраивают сцены». — Я ничего не устраиваю, — отвечаю я. — Я просто ухожу. Он смотрит прямо в глаза. — Надеюсь, ты достаточно умна, чтобы держать язык за зубами. Иначе можешь забыть о серьёзных стартах. Секунда тишины. Музыка на льду обрывается, кто-то хлопает. Я чувствую, как по спине проходит холод, но теперь он уже не парализует. Внутри — странная устойчивость. Я вспоминаю стол в кабинете, белый лист, свою подпись. — Мне нечего добавлять, — говорю я спокойно. — Я приняла решение. Он изучает моё лицо, будто ищет трещину. Но я больше не отвожу взгляд. — Эх Влада , все таки ты была очень талантливой фигуристкой , но увы , иногда глупые поступки имеют свои последствия , и часто не хорошие. Посмотрим, как ты запоёшь через месяц, — бросает он наконец. Он разворачивается и уходит к бортику, будто ничего не произошло. Будто это обычный разговор о тренировке, а остаюсь стоять в коридоре. Колени чуть дрожат, ладони холодные. Но я стою. Сейчас я ясно понимаю: страх всё ещё рядом. Но он больше не управляет мной. Я смотрю на лёд. Он по-прежнему белый, ровный, бесстрастный. И вдруг я чувствую — он снова мой. Не его. Не чей-то ещё. Я смогу продолжить свою карьеру и доказать что я стала лучшей версией себя прежней. Я разворачиваюсь и иду к выходу из катка. Каждый шаг звучит отчётливо. Сегодня я ухожу из его команды. И впервые за последние дни мне кажется, что я действительно двигаюсь вперёд и сделала правильное решение.