Часть 3

Глава 3

Прошла неделя с тех пор, как я ушла из своей команды и от прошлого тренера. Эти дни давались особенно тяжело. Каждый спортивный паблик уже успел объявить о моём уходе. Заголовки мелькали один за другим: «Самая перспективная фигуристка Влада Демидова по неизвестным причинам покинула команду под конец сезона», «Что стало причиной ухода самой популярной фигуристки?», «Ушла из команды лучшая фигуристка — завершение карьеры или скрытые обстоятельства?», «Что скрывает самый известный тренер, и почему его ведущая спортсменка уходит в разгар сезона?» В статьях строили десятки догадок, выдвигали версии, спорили и осуждали. Но ни один из журналистов так и не узнал моей настоящей причины. Уйти в конце сезона — когда начинаются самые важные соревнования для каждого фигуриста — было рискованно. Почти безрассудно. Но сидеть и ждать я не собиралась. Мне нужен был новый тренер. И как можно скорее. Я просмотрела всех специалистов в городе и решила лично объехать каждого, чтобы узнать, смогут ли они принять меня в команду. Первым, к кому я отправилась, был Михаил Сергеевич Розанов — третий по рейтингу тренер в нашем городе. Сорокапятилетний мужчина, в прошлом выдающийся фигурист, серебряный призёр чемпионатов мира. Приехав на стадион, я поднялась на нужный этаж и села в ожидании окончания его тренировки. О нём часто писали в СМИ: его ученики регулярно занимали призовые места на чемпионатах. Минут через десять дверь зала открылась. Он вышел в коридор и направился к своему кабинету. Увидев меня, он заметно удивился. — Демидова Влада? — Здравствуйте, Михаил Сергеевич. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Слышал о твоём уходе… Мягко говоря, удивлён. И, кажется, догадываюсь, зачем ты пришла. — Не уверена, о чём вы догадываетесь, но я хотела спросить: вы принимаете новых учеников? — Именно об этом я и подумал. Но сначала скажи — почему ты ушла из той команды, да ещё и под конец сезона? — Думаю, это не так важно. Мой ответ ничего не изменит. Так вы принимаете учеников? — Хм… Видимо, причина серьёзная, раз ты не хочешь говорить. Но нет, я не беру новых спортсменов. Тем более в разгар сезона. Внутри что-то болезненно кольнуло. Именно этого я и боялась услышать. — Очень жаль… — выдавила я из себя улыбку. — Тогда прошу прощения за беспокойство. До свидания. Я развернулась и пошла по коридору. — Можешь прийти в следующем году, перед началом нового сезона! — крикнул он мне вслед. — Тогда уже будет слишком поздно, — тихо ответила я. На улице меня встретил холодный морозный ветер. Он ударил в лицо так резко, будто хотел привести в чувство. Я глубоко вдохнула. Это ещё не конец. Впереди оставались ещё два тренера. Автобус остановился у нужного места. Ледовая арена выглядела скромнее предыдущих — неприметное здание, меньше тех, к которым я привыкла. Внутри я стала искать Наталью Георгиевну Морозову — не самого популярного, но уважаемого тренера, о которой я слышала немало хорошего. Решив не ждать её у кабинета, я направилась к катку. Она стояла у бортика — женщина лет тридцати пяти, с короткими каштановыми волосами и строгим профилем. Лицо сосредоточенное, голос уверенный. Несколько раз она резко окликнула своих учениц, затем вернулась к бумагам в руках. Собравшись с духом, я подошла. — Здравствуйте, вы Наталья Георгиевна Морозова? — Здравствуйте. Да, это я, — ответила она строго. — Я Влада Демидова, бывшая фигуристка команды «Романова». — Я знаю. Сейчас о тебе весь интернет говорит. Я коротко кивнула. — Я хотела узнать, не принимаете ли вы новых учениц? Она прищурилась. В её взгляде смешались удивление и настороженность. — Нет. В данный момент я работаю только с младшими группами. Взрослых спортсменок не беру. — Понимаю. Спасибо за ответ. Я уже собиралась уйти, но она остановила меня. — Подожди. Ты ведь не просто так ушла. Должны быть серьёзные причины. Иначе только безумец уйдёт из команды в разгар сезона и на пике популярности. Я опустила голову, не желая продолжать этот разговор. — Спасибо. Всё, что нужно, я узнала. — Постой же. Она подошла ближе. — Ты талантлива. И я не хочу, чтобы такой талант пропал из-за каких-то внутренних конфликтов. Поэтому я хочу посоветовать тебе одного человека. Николай Николаевич Назаров — это имя тебе знакомо? — Да. Его дочь — двукратная чемпионка России. Но она завершила карьеру из-за серьёзной травмы. — Верно. После этого он перестал тренировать. — Значит, он больше не работает? — Думаю, если его по-настоящему удивить, он может вернуться. Я горько усмехнулась. — Не думаю, что смогу его удивить. — Тогда понятно, насколько ты сама веришь в своё развитие, — спокойно сказала она. Я поспешно окликнула её: — Подождите. Где мне его найти? — Он работает сторожем на арене «Триумф». — Эта арена всё ещё функционирует? — Конечно. Там тренируются фигуристы в свободное время, проходят хоккейные матчи. Попробуй. Уговори его. — Спасибо вам большое. — Главное — верь в себя. Удачи. Я улыбнулась ей на прощание и вышла на улицу. Уже стемнело, поэтому ехать на «Триумф» я решила утром. В груди разгоралось осторожное, хрупкое чувство надежды. Возможно, это и есть мой шанс не потерять карьеру. Не потерять лёд. Не потерять себя. Но вместе с надеждой внутри росло и другое чувство — тревога. А что, если он откажет? Что, если я опоздала? Что, если мой уход действительно был ошибкой? Завтра мне предстоит разговор, от которого, возможно, зависит всё. И я впервые за долгое время боюсь не падения на льду, не сложного прыжка, а простых слов, которые придётся сказать. Смогу ли я убедить человека, который давно отвернулся от фигурного катания, снова поверить — не только в меня, но и в себя?

***

Наступило утро следующего дня. Я проснулась рано — почти мгновенно, будто и не спала вовсе. Быстро позавтракала, машинально проверила, всё ли взяла, аккуратно положила коньки в сумку и отправилась на арену «Триумф». Улица была ещё сонной, воздух — прохладным и прозрачным, и в этой утренней тишине шаги отдавались особенно отчётливо. Зайдя в помещение, я сразу услышала музыку и характерный скрежет коньков по льду — этот звук невозможно перепутать ни с чем. Он будто прошёлся по коже знакомым электричеством. Пройдя чуть дальше от входа, меня поприветствовала женщина. — Девушка, вы тут впервые? Раздевалка прямо по коридору и налево. Поблагодарив её, я отправилась в раздевалку. Внутри пахло холодом, спортивной формой и лёгким ароматом кофе — кто-то, видимо, пришёл раньше меня. Я переоделась в свой тренировочный комплект, состоящий из чёрного лонгслива и чёрных обтягивающих лосин. Свои светлые длинные волосы собрала в косу, чтобы не мешали и не выбивались из-под воротника. Надев коньки и аккуратно закрепив чехлы на лезвиях, я на мгновение задержалась, глядя на своё отражение в зеркале. В глазах читалось волнение, но где-то глубже — решимость. Когда я направилась к катку, меня окутало ощущение знакомого пространства. Здесь была особая атмосфера — ледяной воздух слегка пощипывал щёки, а под куполом арены гулко разносились звуки шагов и ударов клюшек. На одной стороне тренировалась парочка фигуристов, плавно скользя по льду, а на другой — хоккеисты забрасывали шайбы в ворота, их крики и смех эхом отражались от стен. Каток, к моему удивлению, оказался большим, поэтому все, кто находился на нём, не мешали друг другу. Когда я появилась у бортика, некоторые спортсмены заметили меня и начали перешёптываться. Это вызвало у меня лёгкий дискомфорт — неприятное, колкое чувство в груди. Казалось, будто каждый взгляд оценивает, сравнивает, вспоминает. Но затем я быстро напомнила себе, зачем пришла. Это место — не для сомнений. Подойдя ближе к бортикам, я оглядела трибуны. На самом дальнем ряду сидел пожилой мужчина. Он выглядел очень солидно: равномерная седина покрывала его голову, на нём был тёплый свитер и строгие тёмные брюки. Его осанка была прямой, а взгляд — внимательным, цепким. По выражению лица было ясно: он замечает каждую ошибку, каждое неровное ребро. В его глазах читался опыт человека, который когда-то сам стоял у бортика и растил чемпионов. Собравшись с мыслями, я сняла чехлы с коньков и осторожно вышла на лёд. Внутри меня вспыхнуло то самое чувство — удовлетворение и спокойствие, которых я не испытывала уже неделю. Лёд будто принял меня, позволил снова почувствовать опору. На фоне играла английская песня — Beyoncé & Shakira «Beautiful Liar». Она была энергичной и, возможно, не совсем подходящей для классического проката, но в голове уже рождалась хореография, движения, акценты на сильных долях. Для начала я покатилась вдоль бортика, выполнила обычную дорожку шагов, прислушиваясь к себе и к льду. Чуть разогнавшись, решилась на прыжок — двойной тулуп. Он получился уверенным, чистым. Я почувствовала, как мышцы вспоминают каждое движение. Затем под музыку продолжила скользить, добавляя движения руками, позволяя телу интуитивно реагировать на ритм. Второй прыжок — более сложный — я сделала с короткого захода. И он вышел чисто. Радость вспыхнула внутри — моё тело не забыло элементы, несмотря на неделю без тренировок. Я решила пойти дальше — на самый сложный прыжок. Но прежде невольно взглянула на трибуны, проверяя, смотрит ли на меня Николай Николаевич. Его взгляд был направлен прямо на меня. Более того, лёд постепенно освобождался: фигуристы и даже хоккеисты подъехали к бортикам. Осознание того, что все наблюдают, на мгновение испугало меня. Сердце забилось быстрее. Но я не остановилась. Собравшись с силами, я снова позволила себе несколько пластичных движений под музыку, поймала нужный акцент — и на подходящий момент решилась выполнить сложнейший элемент: тройной аксель в комбинации с тройным тулупом. Разгон. Толчок. Тройной аксель — чисто! Ещё толчок — тройной тулуп… превосходно! В тот миг я будто перестала слышать всё вокруг — только дыхание и стук собственного сердца. После окончания музыки я зафиксировала последнюю позу. На секунду повисла тишина, а затем раздались аплодисменты. Подняв глаза, я увидела, что фигуристы стоят у бортиков и хлопают. Повернув голову в другую сторону, заметила и хоккеистов — они тоже аплодировали, кто-то даже свистнул одобрительно. Я растерялась, но быстро улыбнулась и поблагодарила их лёгким поклоном, после чего подъехала к выходу со льда. — Боже, этот аксель был превосходным, ты большая молодец! Обернувшись, я увидела красивую девушку с искренней улыбкой. — Спасибо большое! — ответила я, всё ещё не до конца веря в произошедшее. Сойдя со льда и надев чехлы на лезвия, я вновь подняла взгляд на трибуны. Николай Николаевич теперь не сидел — он стоял. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнуло что-то новое — возможно, интерес. Я кивнула ему в знак приветствия и уважения. Он ответил тем же, затем развернулся и начал уходить. И в этот момент я вспомнила, зачем пришла сюда. Совсем скоро именно здесь решится моя судьба. Спохватившись, с ещё учащённым сердцебиением, я направилась за ним следом, чувствуя, как вместе с волнением во мне просыпается надежда.