Глава 14. Зацепка

      План мести созрел быстро. И, надо признать, был он куда коварнее, чем обычная навозная бомба… Намного коварнее. На удивление, мальчики, а точнее Абракас и Роди имели какие-то свои замысловатые связи с русалками, благодаря которым контрабандой получали один занимательный порошок. Нет, это вовсе не то, что вы подумали! Едва услышав о таком, я тоже была в полнейшем шоке. Особенно Роди, как так, он же божий одуванчик! Оказывается, здесь всё было гораздо сложнее. Красный порошок, которым Абракас на время остановил ветви ивы, ломавшие мне рёбра, изготавливали из водоросли, растущей только в определённых озёрах, в число которых входило и наше озеро. С помощью порошка можно было останавливать буйные растения, коих в волшебном мире существовало огромное множество. Конечно, всё это и контрабандой назвать было нельзя, только вот директор школы об этом явно не знал. Хотя кому-кому, только не мне их судить…       В общем, Роди договаривался с русалками, русалки добывали водоросль, Абракас неизвестной валютой оплачивал услуги, а потом мальчики дружно несли добычу никому иному, как Тому, а он вместе с Роди под видом научной работы делал порошок. На какой хрен он был им нужен, меня не интересовало, собственно, как и то, чем же всё-таки Абракас отплачивает русалкам. Единственное, что вызвало во мне неподдельный интерес и, чего уж таить, даже уважение, так это то, как Том действительно сколотил такую систему. И ходы, и порошок, а ведь я здесь только пятнадцать дней! Сколько всего ещё предстоит узнать? И во все ли тайны меня посветят? Впрочем, даже про порошок мне поведали аккуратно: никаких подробностей и, конечно же, если я захочу их сдать, никто мне не поверит за отсутствием доказательств. Но мне это было и не нужно. Благодаря этому порошку Аб спас меня, и одному только Дьяволу было известно, как именно в этот день порошок оказался у Малфоя с собой.       Вот и сейчас мальчики договорились с русалкой об одной маленькой услуге, которую нужно будет исполнить аккурат в субботу. Ведь в этот день намечался игровой матч по квиддичу в честь начала учебного года… Роди помогал в качестве переводчика, ведь русалка нет-нет, но невольно искажала слова, значение которых даже по контексту понять не выходило. Абракас буквально за пару минут придумал основную часть коварного плана, Антоха — отвечал за некоторые мелкие, но важные детали. А я следила, чтобы мальчики не напридумывали ничего, за что бы нас упекли за решётку.       Итак. Как вы уже поняли, за это время моими друзьями успели стать трое. Антонин Долохов, которого я стала ласково назвать Тоха. Абракас Малфой, к слову, являющийся ещё большим напыщенным павлином, чем Том. Если последний хоть иногда включал скромняжку, чтобы не запачкать репутацию пай-мальчика, то у этого стоп-кнопки не было вообще. И Родольфус Лестрейндж, по-настоящему скромный и сдержанный юноша, прекрасно воспитанный интеллигент.       Всё шло по плану, когда мы как ни в чём не бывало вошли в гостиную. Сейчас главное — показать, что всем плевать на произошедшее, а потом пережить одну ночь с девочками в одной комнате. А дальше им будет совсем не до меня…              Едва мы появились, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Компания мальчишек помладше тут же соскочила с излюбленных нами диванов, а с углов комнаты постепенно сползлась и остальная часть нашей компании.       — Ну что, Ивонет, сыграешь со мной партию? — нарочито громко произнёс Малфой, а я выловила глазами самую главную стерву и, глядя ей в глаза, так же громко произнесла:       — Конечно, Абракас, можешь взять чёрные.       — Нет, мне не трудно потерпеть ради дамы, — Абракас обворожительно улыбнулся, а я так и поражалась про себя: неужели он не может всегда себя так вести? — Тем более такой красивой.       В эту же секунду Роди и Антоха с двух сторон подали мне руки, галантно усаживая на диванчик. А я так и чувствовала на себе взгляды всей гостиной. Правильно, в этом и был козырь — никто не понимал, что происходит, а химеры не могли перетянуть внимание на себя.       — Конь на Б-шесть, — скомандовала я, соблазнительно улыбнувшись мальчикам, а они уселись по обе стороны от меня и принялись внимательно следить, пусть и один из них даже ничего в шахматах не смыслил.       Я больше не видела, что делали мои соседки, и даже не знала, находились ли они здесь вообще. Но роль продолжала играть, ведь гостиная была полна народу, заинтересованно навострившего уши.       — Дамы и господа, что это у нас?! — вдруг взревел Антоха, привлекая внимание толпы, и тут же принялся комментировать игру: — Уже видны контуры будущей комбинации: жертва на Аш-семь, шах ферзём на Аш-пять и подключение ладьи по третьей горизонтали…       Я изумлённо выпучила глаза, ведь такое в план не входило, да я и знать не знала, что он хоть что-то понимает в игре! Антоха заискивающе улыбнулся и с новой силой продолжил:       — Ивонет предлагает фантастическое: пешку на Б-четыре… Белым не стоит брать пешку на восемнадцать С-шесть! Ах вот в чём дело! Абракас выигрывает качество! Контригрой он укрепляет позиции, и белые выходят в небольшой перевес. Так так так… Но у белых нет лишней пешки, как у чёрных! Сложной комбинацией ходов Ивонет снова завладевает преимуществом и-и-и… Мат!!! Чёрные всё ещё сохраняют надежду на спасение… Интересно, смогут ли чёрные поставить шах? Единственная защита Абракаса на Д-икс пять… и-и-и… Классика! Всё заканчивается комбинацией. Чёрным не защитится от такого напора!       — Антоха, да тебе надо матчи комментировать! — воскликнула я, едва партия закончилась, и Антоха радостно заулыбался.       — Вообще-то я их и комментировал, когда был на первом курсе! Играть-то только со второго можно.       Мальчики вокруг тут же загудели, вспоминая те времена, и принялись что-то оживлённо обсуждать. А мы с Малфоем перекинулись хитрыми взглядами. Но тут мою голову уже который раз за день прострелила мысль. Сука, моя грудь! Абракас вопросительно изогнул бровь на мои выпученные глаза, а я уже вовсю соображала, где мне найти пустое помещение. И тут гениальная мысль меня осенила.       — Роди, можно тебя на минутку?       — К-конечно, — неуверенно закивал он, и я тут же схватила его за тонкое запястье и потащила к странному кубу у стены гостиной. Одним делом убью двух зайцев: наконец посмотрю, что же там внутри, и расспрошу Роди.       — О… — вместо вопроса вырвалось из моего рта, едва мы вошли в странную конструкцию. Да, теперь я понимала, почему здесь всегда было занято влюблёнными голубками.       Это был небольшой стеклянный куб два на два метра, выступавший за стены замка прямо в Чёрное озеро. Зелёный приглушённый свет не резал глаза, а со всех сторон, в том числе под ногами и над головой, сновали косяки пёстрых рыбок.       — Занятно… Так о чём это я? Ах, да, Роди! Ты случайно не знаешь, где в замке свободная лаборатория?       Роди удивлённо выпучил глаза.       — Я… Эм… А зачем тебе?       «Ну да, ты не Антоха, чтоб не спросить», — так и хотело вырваться наружу, но что-то в этом парнишке всегда останавливало мой яд на языке.       — Мне переодически нужно варить кое-какое зелье, — ответила я, попутно соображая, хватит ли мне времени, чтобы до окончания готовки в комнате кроме меня никто не появлялся. — Примерно раз в месяц.       — У тебя проблемы со здоровьем? — тут же забеспокоился Роди, и я даже не успела покачать головой, как он затараторил: — Если нужно, можно сходить в лазарет! Или съездить на обследование в Мунго! Или!..       — Нет, Роди, просто мне нужна свободная лаборатория до завтрашнего вечера, — настойчиво проговорила я, вкладывая во взгляд всю убедительность, что у меня была.       — Но… Хорошо, — наконец сдался он, украдкой глядя на шторку, отгораживавшую нас от внешнего мира. — Профессор Слизнорт выделил для нас с Томом помещение, как ты знаешь…       — Знаю, Роди, просто скажи, где оно, — торопила я, глядя на часы, стрелки которых неумолимо приближались к десяти часам вечера. А это значило, что готовое зелье я получу только послезавтра.       — Пойдём, — в его взгляде проступила твёрдость, а я облегчённо вздохнула и засеменила за ним следом.       Под общие недоумённые взгляды мы вышли из гостиной и стали петлять по замысловатым коридорам подземелий. Надо признать, я до сих пор выучила лишь проход до класса зелий и выход в холл, впрочем, это был один и тот же маршрут. Теперь же мы ушли куда-то вглубь, где я бы одна даже ходить не решилась, и в конце концов вышли к неприметной двери.       — В следующий раз тебе лучше спросить у Тома, — взмахнув палочкой, чтобы открыть дверь, предупредил Роди, и я недовольно закатила глаза.       — Слушай, я, конечно, понимаю, что вам здесь разрешил находится декан и бла-бла-бла, но, по-моему, Тому об этом вообще знать необязательно, — мы вошли в тесную и тёмную комнатушку, и Роди плотно захлопнул дверь. — Я воспользуюсь помещением три раза, не больше. Это всего лишь шесть дней до зимы. Никто ничего не заметит.       Было видно, что слова Роди не убедили. Точнее убедили бы, если бы не было этого противного, липкого… Страха? Который был очень сильным. Что же, чёрт возьми, они все его так боятся?!       — В общем, если Том меня спалит, скажу, что сама нашла место, — вздохнула я, дабы побыстрее успокоить и спровадить ненужные глаза. — Идёт?       — Хорошо, — проблеял он, неуверенно оглядываясь по сторонам. — Только убери всё после себя. И имей в виду, что Том часто любит работать ночью.       — Ага, разберусь, — отмахнулась я, пройдя к двери и параллельно взмахнув палочкой, призвав из чемодана свиток с рецептом. — Спасибо, Роди, ты меня выручил.       — Конечно… То есть, пожалуйста! — ответ прозвучал странно, и я вопросительно взглянула на него. — До завтра, получается?       — Спокойной ночи, — выдохнула я, проводив его глазами, и вчиталась в корявые буквы, с удивлением отметив, что с момента написания рецепта мой почерк значительно выровнялся. Супер.       Не став особо рассматривать комнату, я принялась быстро смешивать ингредиенты в котле. Та стандартная смесь, какие-то слизни, лаванда, и вот первый этап завершён, а я сижу и курю, пялясь в стену. И всё-таки, опять что-то не давало мне покоя. Когда же это кончится? Что за день сегодня такой? Хороший вопрос, кстати. Я принялась рыться в памяти. Точно, среда. А число? Пятнадцатое, да. Мысли путались, за сегодня произошло слишком много. Я даже не помнила, что было в начале дня.       Через полчаса я снова принялась возиться с зельем, и, наконец, ещё через двадцать минут все манипуляции завершились. И я бы могла со спокойной совестью идти спать. Только вот… Что-то гложило меня изнутри, не давало уйти из комнаты и пойти спать, словно до этого осталось ещё какое-то не выполненное дело. Я принялась заново вспоминать все сегодняшние события, как бы мне этого не хотелось.       Дурной сон, потом Антоха за завтраком отложил мне еды, дальше… Дальше откровения на ступеньках за сигаретой. Сталинские репрессии… Потом трансфигурация, эта сраная колибри… Мой дебют с метлой, сломанные рёбра, проход… Дуэль с Дамблдором, а потом новозная бомба. Максимально странный день, и всё время меня преследует ощущение, что я что-то забываю. Но зелье уже сварено, так что же?       Я снова и снова прокручивала события, акцентуируя внимание то на должности отца Антохи, то на том, что с Дамблдором не было никакого продвижения, то на… Стоп! Все события так или иначе связаны с Геллертом. И что это даёт? Мысли снова забрели в тупик. Рука потянулась к второй сигарете, а взгляд невольно упал на часы. Как там было? «Когда мне будет нужно, бриллианты по безелю загорятся ярко-алым, и ты должна будешь прибыть ко мне сразу же?» Да вроде не горят… Чёрт! Просто шла бы спать, в чём проблема? В тех девчонках?       — Нет, тут что-то другое, — пробурчала я себе под нос. — Часы, часы… Ц!       Какая-то мысль крутилась на грани осознания. Я чувствовала, что ответ был где-то рядом.       «Так, спокойно! На часах чары, так? Протеевы или что-то в таком духе». Ход мысли был странным, но других идей не было. «Какие ещё бывают чары? Так. Веселящие — раз; Дезиллюминационные— два; Потом ещё несколько подвидов скрывающих… Ещё сигнальные. И примерно ещё сто штук самых разных. Какое-то не то направление. Магглоотталкивающие. Уже лучше…Отталкивающие, отталкивающие…»       Почему-то мысль зацепилась именно за это слово. Словно недавно меня тоже кто-то оттолкнул. Или не меня, а моё заклинание… И тут, наконец, пазл сложился.

— Аква Эрукто!

Дамблдор открыл портал, чтобы мощный поток воды ушёл туда. Да, чёрт возьми, это было рискованно, ведь в прошлую мою такую попытку Томпсон знатно окатила меня водой. Но этот риск будет оправдан! Пока его внимание было сосредоточено на устранении проблемы, я всего лишь невербально создала стайку птиц, предназначенную для создания мелких неприятностей над головой противника. Они сменили направление, не долетев до цели полметра, словно их перенаправили силой мысли. Но такого просто не могло быть! А Дамблдор почти сразу же сжёг птиц, сделав вид, что всё честно. И всё же, я всё видела!

      Отталкивающие! Точно! Над ним словно был какой-то барьер, не дающий пройти заклинанию… Только вот картинка снова не складывалась.       «Может, это потому, что он сильный маг, и всего-то? Хотя, ну нет, бред, — просидев на пятой точке ещё добрые полчаса, я решительно поднялась. — Думать лучше на свежем воздухе, а если думать надо серьёзно, то одна голова — хорошо, а две — ещё лучше».       Я поставила котёл в самый дальний угол и накрыла коробкой, сверху накинув маскирующие чары. Хотя они испарятся максимум через полтора часа, но это было хоть какой-то защитой. И не зря я вспоминала все чары, так что уже почти выйдя из комнаты, вернулась и наложила очень практичное заклятие, суть которого заключалась в том, что никто кроме владельца не мог взять заколдованный объект.       Колокол уже давно отзвенел, так что я не опасалась встретить кого-то в коридорах и быстрым шагом пробиралась к свежему воздуху. Котелок соображал на максимум, когда я, уже почти бегом, летела в сторону железных ворот, параллельно куря две сигареты. Чёрт, если я правильно мыслю, то это зацепка!       — Геллерт!!! — крикнула я на весь холл огромного особняка, а мой голос эхом раздался по всему пространству. — Чёрт, где там ваш кабинет?       Я пулей преодолела три лестницы (ещё бы, ведь почти за три недели мои ноги привыкли каждый день сновать с первого на седьмой этаж) и оказалась на третьем этаже, свернув направо. Кабинет был здесь, но был закрыт! От избытка адреналина хотелось выть. Я побежала вниз, прочёсывая все залы, в которых мне доводилось находиться за время моего обучения. Но было пусто.       «Может он вообще не здесь!» — отозвалось подсознание, но шестое чувство внутри подсказывало обратное.       — М-м-м, ну где же? Где же? Где?       И тут в голове мелькнула мысль. Лаборатории!       — Ну, Геллерт, если я сейчас увижу то, что мне видеть нельзя, ответственность на вас. Надо было сидеть у себя в кабинете, — я направилась к неприметной двери под главной лестницей и стала спускаться вниз.       В прошлый раз мне довелось увидеть лишь самую маленькую комнату, но сейчас заглянув туда, я никого не нашла, так что пришлось отправиться дальше. А дальше всё было как в фильме, про научные исследования, где в лабораториях яркий, ослеплявший свет и визги зверей, которым колют всякие сыворотки.       «Как бы не наткнутся на бешеную огромную псину, как доктор Ватсон, — думала я, заглядывая в пока что относительно безобидные помещения. — Угу, а потом окажется, что всё это подставил Шерлок, точнее Геллерт. Боже, о чём я думаю…»       Были залы побольше и поменьше, в каждом разные приборы, клетки со зверьём, а свет, кстати, был приглушённый. Впереди маячила монолитная серая дверь, но я ещё питала надежды, что найду искомое раньше, чем доберусь до туда. Правда, надежды стремительно тлели по мере приближения.       К моему удивлению, ни в одном зале не было ни одной живой души, кроме подопытных, а железная дверь ожидаемо не открылась обычной Алохоморой. Впрочем, сильно стараться я тоже не стала. Оно мне надо? Нет.       «Может он кушает… Или спит, как вариант? Блять, да может он в своей спальне занимается сексом? Что я хожу здесь как дура?»       — Так, здесь вроде была совятня, — я оглядывалась по сторонам, идя по лестницам, словно первый раз видела огромные окна, канделябры на стенах и ковры на полу. — Сука, каменный век какой-то, давно бы ему уже набрала на сотовый, но нет ведь, не выйдет!       Я вышла и по мраморным ступенькам двинулась влево, где вдали маячила небольшая постройка. Как я уже когда-то замечала, в воздухе витал аромат детства. Что было крайне странным, так что я решила после совятни проведать задний двор поместья.       Содержание письма было небольшим, но очень понятным.

Есть важная идея насчёт Дамблдора. Я на заднем дворе вашего дома. И надеюсь, вы не далеко, потому что поток гениальных мыслей не вечен, а я хочу спать.

      Сова выпорхнула и полетела куда-то вдаль, а я безнадёжно вздохнула. Похоже, ждать будет бесполезно. Перебив всякий сон, я было хотела направиться за дом, но в животе предательски заурчало. Так что сначала я отыскала кухню.       Эльфов не было, как и готовой еды. Поэтому пришлось самой стряпать сэндвич и заваривать чёрный сладкий чай, которого сейчас хотелось больше всего.       Через десять минут я снова вышла на свежий воздух, теперь таки завернув за дом и направившись в гущу сада. Погода стояла тёплая, не самостроя на поздний час. По телу растекалась приятная свежесть, а меня накрыла такая эйфория, что я сама не заметала, как добрела до озерка в центре сада, где как раз доцветали какие-то необычно красивые цветы.       Вот откуда был тот запах. Конечно, цветы я видела впервые в жизни, но запах я помнила именно с детства. Он навевал воспоминания о деревне пробабки Фроси, о посёлке, где жила её дочь — баба Зина. Каждое лето я ездила туда, пока не переехала в Москву после окончания девятого класса. Поиски кладов по древним дебрям, а на самом деле обычным кустам. Блокбастеры на крышах заброшек. Жёлтые толстенные трубы, где мы в пятнадцать лет глушили «Яшу» и «Отвертку».       Я присела на одинокую лавочку, а на глазах почти начали наворачиваться слёзы. Воздух, воспоминания, вкусная еда и одиночество. Что может быть лучше?       Сэндвичи, как и чай, постепенно заканчивались. А я начинала мёрзнуть, но уходить так не хотелось… Вдруг над головой пролетела тень, а я чуть не выронила стакан от неожиданности и развернула голову на сто восемьдесят. Та же сова спикировала на спинку скамейки, протянув мне по обыкновению чёрный конверт, и я тут же схватила его, разорвав печать.

      — Ивонет, я в министерстве. Если это не может ждать до завтра, трансгрессируй сюда к полуночи.

      — Просто супер… — вздохнула я, поджигая сигарету палочкой. — Что-то и думать уже не особо хочется…       Я подтянула ноги к груди, вытянула конверт и принялась рассматривать витиеватый почерк. А потом аккуратно коснулась листов сигаретой, и оранжевые языки пламени поползли по чёрной бумаге, напоминая тлеющие угли в камине.       Ровно в полночь я стояла в кабинете действующего министра магии Великобритании. Но, очевидно, в кресле сидел вовсе не он. Геллерт внимательно выслушал все мои доводы и сейчас сидел с задумчивым выражением лица, устало глядя в потолок.       — Это действительно может быть защитный блок, — наконец начал он, скрестив руки на груди так, что рукава рубашки натянулись, подчёркивая очень даже мускулистые руки. — Но почему ты думаешь, что это именно браслет?       — Ивонет?..       — А? — я прекратила нагло пялиться и подняла глаза, а Геллерт вопросительно вздёрнул бровь, явно разобрав значение моего взгляда. И легилименция для этого была вовсе не нужна.       — Браслет… Там были иероглифы, — как самую очевидную в мире вещь проговорила я, но ответ его явно не устраивал. — В плане, я думаю, это какое-то заклинание, позволяющее постоянно находиться под щитом.       Геллерт поднялся, всё ещё не сводя с меня какого-то странного взгляда, и прошагал к стеллажу с книгами.       — Где-то были у меня книги с рунами… Но вряд ли это сильно поможет. Нужно знать формулу, начерченную на браслете.       — Завтра я пойду к нему, чтобы меня перевели на другой дополнительный предмет, и постараюсь запомнить.       — Отлично. Потом отправь мне письмо сразу же. Ты же сможешь перечертить их в читабельном виде?       — Думаю, да, — проговорила я, следя за тем, как он бережно листает страницы одной книги за другой. — На выходных у меня будет возможность выбраться в библиотеку Хогсмида, а завтра поищу что-то в замке.       — Да, и вот эти тоже пролистай, — он поднял стопку книг и понёс их к столу, а я засеменила следом. — Тут трактовки и некоторые комбинации, но если Дамблдор сильно заморочился, то так легко ничего не найдётся.       Я на это лишь вздохнула и протиснулась ближе, принявшись самостоятельно листать страницы. А Геллерт встал у меня за спиной, внимательно следя за моими действиями.       — Я заберу их?       — Конечно, — но едва я подняла стопку книг, чтобы отойти, он облокотился обеими руками о стол, перегородив путь. И не успела я и рта открыть, он с нажимом проговорил:       — Подожди.       Я удивлённо посмотрела в ответ, совсем не понимая, к чему был такой напор, отложила книги и специально развернулась, чтобы расстояние стало не комфортным и он поубавил наглость.       На ещё большее удивление, его это ничуть не смутило. Наоборот он лишь ухмыльнулся и показушно медленно распрямился.       — У меня важная новость. Завтра будет собрание.       — И? — непонимающе проговорила я, и мы почти одновременно скрестили руки на груди, замерев в зеркальных позах.       — Ты тоже там будешь.       Вот теперь моему удивлению не стало предела, и едва я открыла рот, чтобы возмутиться, как он поднял палец в воздух и заметил:       — В клятве было сказано, что как можно меньше моих людей будет знать о тебе. Но это самые преданные мне люди и без их осведомлённости не обойтись.       — Да? — язвительно переспросила я, недовольно сощурив глаза. — И как вы собираетесь объяснять своё сотрудничество со школьницей? С учётом того, что вы уже поклялись никому никогда не рассказывать о том, зачем я на вас работаю.       — Ты работаешь на меня из-за ненависти к маглам, Ивонет.       Мои брови тут же поползли на лоб, а глаза увеличились втрое, но Геллерт сразу пояснил:       — Это станет официальной версией. С тобой мы познакомились в Советском союзе, в тридцать восьмом году. У меня там как раз в это время были дела и много кто об этом знает, но мало кто был тогда со мной. Ты работала в КГБ, помогла мне перевести сюда одну семью, верную мне…       — Семью Долоховых, да? — догадалась я, прислонившись к столу. А на губах Геллерта блеснула коварная улыбка.       — Уже знаешь, да? Откуда?       — У меня свои осведомители, — промурлыкала я, глядя ему в глаза, и он тут же уточнил:       — Главное, чтобы эти осведомители не были моими врагами.       — Ну что вы, кончено нет. Я ведь всей душой ненавижу маглов. А единственный борец за освобождение от их гнёта — это вы.       Как мне нравилось это ощущение. Ощущение того, что он прекрасно понимал, какой болт я клала и на маглов, и на него, если бы только не моя проблема с возвращением обратно.       — Схватываешь на лету. Значит вот, как мы поступим…                   

***

      С комфортом выспавшись в одной из гостевых комнат особняка, я встала около девяти, спокойно позавтракала в одиночестве и ровно в десять вошла в кабинет зелий. И даже сдвоенная пара особо не угнетала, а полные ехидства взгляды сокурсниц наоборот воодушевляли, ведь они не знали, что их ждёт уже совсем скоро.       — Где ты была за завтраком? — поражённо затараторил Антоха, едва я плюхнулась за последнюю парту. — Мы тебя искали, но Патриция посмеялась и сказала, что ты пропала.       — Кто такая Патриция? — я достала перо и пергамент, положив увесистый учебник перед собой, и принялась перечерчивать схему действия какого-то зелья.       — Как кто? Патриция Балдвин — твоя соседка по комнате.       — А-а-а… Ну тогда да, у меня были свои дела, а когда я пришла, они уже спали, — соврала я, посмотрев на Антоху взглядом «Только попробуй усомниться в моей лжи», но во взгляде того всё равно читался неприкрытый скепсис. Но говорить вслух он ничего не стал.       В целом, алиби у меня одновременно было и одновременно не было. Я сидела в лабе и об этом знал Роди, который, к слову, скорее всего об этом не скажет по нашей договорённости. Сидела я до десяти точно, а потом меня никто не видел. Не густо, но для подтверждения моей занятости сойдёт. Только вот на вряд ли слизеринки сдались бы и легли в десять. И Антоха это прекрасно понимал, но… В общем, кто не верил, мог идти в пашее эротическое.       Я, довольная умозаключениями, принялась записывать с доски материал и параллельно думать о том, когда бы мне наведаться к Дамблдору. Причина была уважительнее некуда и выглядело это всё правдоподобно, тем более Роди точно знал о том, что я хочу перевестись. Он сам предложил мне вариант разрешения проблемы. Осталось прийти и попросить, а потом как-то загнуть разговор так, чтобы у меня было время всё запомнить. Да и не факт, что я сделаю это сразу, иероглифов может быть много.       Под конец пары боевой настрой затуманили испарения от зелий и спасало настроение только то, что на горизонте маячил вкусный обед. Выкатившись из класса, мы с Антохой не сговариваясь направились в курилку, куда подтянулся почти весь шестой курс.       — Скоро придёт Роди с записками, свою я уже написал. Антоха?       — Сделано, — отчеканил тот, и я довольно улыбнулась. Всё шло как надо. Секунда в секунду.       — Ивонет, ничего не случилось ночью? — поинтересовался Малфой, выдохнув сигаретный дым вверх, а я стряхнула пепел на траву и улыбнулась.       — Не надо за меня переживать. Они бы мне ничего не сделали.       — Так я за тебя и не переживаю, — хмыкнул Аб, на что я тут же выпучила глаза, а Антоха с Малфоем заржали как два коня.       — Да ну вас, — обиженно протянула я, щелбаном запустив потухший окурок в кусты. — Между прочим!..       — Ивонет! — не договорив, я обернулась и увидела Роди, рысцой сбегающего с небольшого холмика, благодаря которому нас и не было видно с первого этажа замка.       — Тебя не было за завтраком!.. — он подскочил ко мне и, наверное, было хотел обнять, но осекся, и лишь с выпученными глазами на меня смотрел. — С тобой всё в порядке?       — Хоть кто-то за меня искренне переживает! — воскликнула я, укоризненно посмотрев на белобрысого засранца, а потом радостно улыбнулась Роди и прерывисто его обняла.       — Я в порядке. Стервы думают, что они до сих пор в плюсе. Ты принёс? — после сдержанного кивка я потянула его за руку, и мы в четвером отошли в сторону от основного скопления людей.       — Вот, — он протянул мне две аккуратно сложенные записки, и я по очереди их развернула. — Надеюсь, правдоподобно.       Оба текста были от лица никого иного, как Тома. А Роди, по стечению обстоятельств, сидевший с ним за одной партой вот уже шесть лет, мастерски скопировал почерк и написал любовный текст.       — Роди, а ты уверен, что он стал бы так писать? — с сомнением проговорила я, читая уж слишком приторные строки.       — Да я говорю, это вообще не про него! — встрял Антоха, выхватив писульку. — Мне кажется, если такое с ним вообще когда-нибудь случится, он напишет всё кратко. А уже на месте будет распинаться в любви.       — Согласен, надо вычеркнуть пару строк.       Роди виновато улыбнулся, и внутри у меня что-то кольнуло. Честно говоря, это стало сильно раздражать. Прямо материнский инстинкт какой-то.       — Я думаю, если бы записка была от лица Роди, всё выглядело бы отлично. Но девочки любят тех, кто хуй на них клал, так что да, нужно писать так, как написал бы Том.       Ещё пару минут мы соображали правки, потом я читала записки от лица Антохи, в которого была влюблена одна из девиц, и Малфоя, который так же, как и Том, пользовался очень недурной популярностью среди женской части Хогвартса.       — Слушайте, а почему мы уверены, что они не заподозрят ничего подозрительного, когда найдут записки? — задал очевидный вопрос Антоха на обратом пути к замку, а остальные также недоумённо на меня посмотрели. Видимо, мужчины действительно в этом мало соображают.       — Поэтому мы и делаем пару записок от Тома, — пояснила я, то и дело поправляя съезжающую с плеча сумку. — Как минимум две из девчонок влюблены в него, а значит сообщать друг другу о том, что он позвал на свидание, они не станут. Дальше та, что сохнет по Антохе, скорее всего наплюёт на нелогичные объяснения нашего тесного с ним общения и прибежит как миленькая. Но перед подругами будет стыдно признаться, что идёт к тому, кто первым числом с утра интересуется, где Ивонет. Осталась одна. Она, скорее всего, и расскажет о намечающейся встрече. Остальные, конечно, порадуются, но что-то заподозрят. Только вот отказаться от желанной встречи кишка тонка, так что… Всё сложится по плану.       А дальше, чтобы всё шло по этому самому плану, Абракас отсоединялся от нас уже сегодня, в четверг. Так что в замок мы вошли втроём, а за обедом Малфой показушно отсел от нас к Гидеону Розье и завёл с ним непринуждённую беседу.       — М-м-м, говядина… — в экстазе протянул Антоха, и я улыбнулась уже привычной обстановке за приёмом пищи, положив в тарелку двойную порцию еды, едва ли отличающуюся по размерам от Антохиной.       «Нужно много и вкусно кушать, чтобы грудь росла в ускоренном темпе, — думала я, жуя говяжью печень, от которой, кстати, отказался даже всеядный Антоха. — Кстати, о груди…»       День планировался загруженным. После обеда нужно было идти сразу к Дамблдору, потом история и защита, допы с Томпсон, дальше библиотека с Томом и вишенка на торте — нужно доделать зелье, мирно ждущее своего часа в подземельях. И где-то между всем этим мне ещё нужно было успеть подкинуть пока что лишь две записки соседкам. И обе от Тома.       От масштаба дел я невольно вздохнула, и это не прошло мимо Роди, который как всегда сидел по левую руку от меня.       — Уже устала? — обеспокоился он, отложив приборы, но я лишь отрицательно покачала головой.       — Дел очень много.       — Прости, что больше не могу помочь с записками. Аккуратно подсунуть их сможешь только ты.       — Да нет, Роди, ты и так сделаешь очень много в субботу, — мы тепло улыбнулись друг другу и оба снова принялись за еду, а я подумала о том, что мне очень нужно оказаться где-то далеко от общества, ведь получаса одиночества в саду Геллерта было явно мало. Только вот когда теперь это успеть? Сегодня точно нет, завтра собрание, потом матч…       Дамблдор поднялся почти в самом конце обеда, что меня неимоверно раздражало, ведь до следующего урока оставался час. Я проводила его взглядом до дверей, для вида посидела ещё пару минут, а потом решительно поднялась и сжала кулаки для уверенности.       — Ну, пошла.       — Давай, удачи! — отозвался Роди, который вместе со мной терпеливо дожидался момента, а теперь взволнованно смотрел мне в след.       Честно, в огромном замке я путалась до сих пор. Поэтому до кабинета добиралась путём проб и ошибок, хотя до этого мне казалось, что найду я его быстро. И вот, представ перед каменной горгульей, я абсолютно не знала, что делать дальше.       — Пароль, — безразличным тоном просила она уже в который раз, а у меня начинали сдавать нервы.       — Господи, да не знаю я пароля! Мне нужно к Дамблдору! Слышишь?!       — Ивонет, что-то случилось? — послышалось удивлённое за спиной, и я тут же обернулась.       — Сэр, я как раз вас и ищу! — тут же сменив гнев на показушное слащавое удивление, воскликнула я. — Я хотела поговорить с вами насчёт моей учёбы.       — Да?.. А что у тебя с учёбой? Какие-то проблемы? — удивился Дамблдор, внимательно за мной следя, а я отошла чуть в сторону от прохода и протянула:       — На самом деле я хочу, чтобы меня перевели с нумерологии на уход за… За… В общем вы поняли.       Даже забыв, как в полной форме называется предмет, я невинно похлопала глазками, и на лице профессора заиграла лёгкая улыбка. Он прошёл вперёд, взмахнув рукой, и монолитная горгулья отъехала в сторону, открыв проход на винтовую лестницу вверх.       — Конечно, проходи, Ивонет.       «Сука, главное ни о чём не думать. Только не сейчас. И не смотреть ему в глаза».       Я натянуто улыбнулась, искренне надеясь, что улыбка вышла нормальной, и принялась подниматься по лестнице, следуя за профессором в лиловой, как всегда дурацкой мантии.       — Так какая у тебя проблема? Почему тебе не нравится нумерология?       Мы вошли в просторный кабинет, в каждом углу которого стояла какая-то вещица, из-за чего складывалось ощущение, что я нахожусь на очень большой помойке, а не в кабинете заместителя директора.       — Она для меня скучная, — как ни в чём не бывало ответила я, для большего эффекта пожав плечами, как бы всеми силами показывая своё безразличие. — Мне больше нравится практиковаться в магии, нежели в гаданиях по числам или ещё какой-то ереси. Но, к сожалению, такого дополнительного предмета здесь нет.       Профессор уже давно опустился в кресло и теперь задумчиво глядел куда-то в сторону, а я так и продолжала стоять по середине кабинета.       — Что ты, садись, — мягко проговорил он, словно считав мои мысли, и я тут же напрягалась всем телом, но всё же опустилась на мягкий стул. — Да-а, действительно нумерология подходит не всем… И ты молодец, что не постеснялась признаться в этом.       Я тут же растянула губы в улыбке и согласно закивала, а Дамблдор взмахнул рукой и по воздуху поплыл небольшой фарфоровый набор для чаепития.       — И ты права, было бы неплохо сделать дополнительный предмет, изучающий дуэльную практику углублённо. Но пока что довольствуется чем есть. Кружок — хотя бы что-то… Чаю?       — Несомненно дуэльный кружок очень помогает интересующимся развить свой навык, — ответила я, стараясь отвечать как можно более лаконично и исчерпывающе. А главное — ни о чём не думать. — Не откажусь.       Небольшой заварочный чайничек стал разливать чёрный чай по чашкам, а Дамблдор с помощью магии добавлял в них кипяток. Я почти сразу же поднесла угощение к губам, в надежде, что это даст мне передышку и я придумаю как выйти к теме дополнительных занятий. Дамблдор тоже принялся потихоньку пить, к слову, чистый чёрный чай, который без сахара, я не любила, и смотрел он так же, как и я, куда угодно, только не на собеседника. Видимо, чтобы не создавать неудобств. А я, пока он отвлёкся, сразу же посмотрела на его левое запястье, где гипотетически должен был находиться браслет или что бы это ни было. Но мантия намертво его закрывала.       — А можно сахар? — спросила я, и ко мне сразу после добродушной улыбки по воздуху подлетела сахарница.       — Как у тебя с адаптацией к новым условиям, Ивонет? Том тебе помогает? Я вижу, ты подружилась с сокурсниками.       — Я… — я помедлила, ведь эта была вовсе не та тема, на которую я изначально хотела вести диалог. — Всё хорошо. Ребята очень дружные и Том тоже немало помогает.       Я больше не стала выгораживать засранца, ведь помогали мне только Роди с Антохой, а Том только угрожал своими глазами и ушами, как бы комично это ни звучало. И Дамблдор едва заметно прищурился, улавливая недомолвки. Но я тут же сделала абсолютно невозмутимое выражение лица, бросая вызов его сомнениям.       — Это хорошо. Сплочённый коллектив очень важен, — слегка расстроено проговорил он, поставив чашку на стол. Впрочем, мне могло лишь казаться. — Я рад, что Хогвартс становится для тебя местом обретения новых друзей. Надеюсь, вы сохраните дружбу и после окончания учёбы.       — Я тоже на это надеюсь, сэр, —манера речи и выражение моего лица никак не менялись, но внутри я металась, пытаясь придумать повод для нужной мне темы. — Тем более нам с Антонином одинаково нравится Защита от Тёмных искусств, да и всё, что связанно с боевой магией.       — Да, я заметил. У вас с мистером Долоховым однозначно талант, причём у обоих, что крайне редко у друзей. Знаешь, Ивонет…       Я продолжала медленно потягивать чай, следя за рассказом о дружбе, так и негодуя про себя, ведь старик умело слазил с темы и начинал вести пустую болтовню.       — У меня ведь тоже когда-то был близкий друг, — вдруг спустя пять минут бессмыслицы в его рассказе мелькнуло то, за что можно было зацепиться. — Но жизнь уже давно раскидала нас по разные стороны баррикад. Надеюсь, ваша с Антонином история будет счастливее.       — И где сейчас ваш бывший друг? — невзначай спросила я, теперь окончательно поставив пустую чашку на блюдце.       — Не знаю, — просто ответил тот, и почему-то мне казалось, что именно сейчас это была чистейшая правда. — Мы не виделись очень давно…       — И вам совсем не хочется снова с ним встретиться? — почти подлинно удивилась я, а Дамблдор в который раз тяжело вздохнул, пожав плечами.       — Всё очень сложно. Мы уже не те, что когда-то были. Столько воды утекло… Времена поменялись. Но я бы не отказался на день оказаться там, где мы когда-то были дружны.       — Понятно, — вздохнула я, почти выдавив слово, ведь разговор переходил в очень скользкое и откровенное русло. А я совершенно не хотела становиться свидетелем его этакой исповеди.       — Но не будем о грустном, — не успела я подумать, он воспрял духом и теперь оживлённо смотрел на меня сквозь очки-полумесяцы. — Я услышал тебя, Ивонет. Прямо сейчас подпишу документ о переводе тебя на Уход за волшебными существами. Ты не обязана посещать предмет по выбору, который тебе не нравится.       — Спасибо, сэр, — я сразу же заулыбалась, причём вполне искренне, и в голове наконец-то родилась идея, как продолжить нужную тему.       Едва он закончил что-то писать и протянул лист мне, я сунула его в сумку и начала:       — Эм, профессор Дамблдор! Помните, вчера на дуэли я послала заклинание трансфигурации, а вы как-то его отразили. Но я не успела увидеть как именно, из-за… Впрочем, не важно. Не могли бы вы рассказать, как конкретно вы поступили? Для меня это очень важно, я хочу совершенствоваться.       Дамблдор вдруг задорно рассмеялся, и я слегка опешила, но он тут же поспешил объяснится.       — Знаешь, Ивонет, ты напоминаешь мне меня в молодости, — я распахнула глаза, и он несколько раз кивнул, подтверждая сказанные слова. — Да-да, я также, как и ты, постоянно хотел узнать что-то новое, учился. В этом вы больше похожи с Томом.       — Да… Том тоже очень целеустремлённый. Но что насчёт вашего блока? — щёки уже сводило от постоянных улыбок, а этот орешек всё никак не хотел расколоться. И мне уже начинало казаться, что лучше я несколько часов буду сидеть с вездесущей старостой в одном помещении, чем ещё пару минут здесь.       — Ивонет, хватка у тебя сильная… Ну что ж? — снова рассмеялся он, и я тут же навострила уши. — Вообще, такие заклятия, какое ты попыталась применить на мне, проходят на старших курсах. Не знаю, кто тебя этому научил…       Вдруг его взгляд утратил напускную доброту и стал глубоким, проницательным. Но я мастерски держала покерфэйс, никак не давая понять, что он выстраивал правильную цепочку догадок.       — В общем, если ты хочешь отработать данный навык, то лучше сделать это вместе с профессором Томпсон, а не в одиночку.       — Да, но данное заклятие больше относится к Трансфигурации, нежели чем к Защите от Тёмных искусств, — парировала я, всеми клеточками тела прямо-таки навязывая свои желания. — Так какое заклятие может отразить чары?       — Можно использовать Фините Инкантатем, — Дамблдор прищурил глаза и теперь старательно вылавливал мой взгляд, но я талантливо отворачивалась, делая вид, что ничего не понимаю, а внутри дрожа всем телом, что с секунды на секунду он попытается проникнуть в моё сознание и я не сумею выставить блок.       — Но я использовал «Репарифарж». Это не совсем хороший вариант, так как заклятие используют в основном на неживых объектах, да и оно гораздо слабже упомянутого мной Фините. Но твоя магия была далека от совершенства, так что и сильных чар применять не пришлось.       — Спасибо за объяснение, — проворковала я, только теперь мимолётно посмотрев ему в глаза. А потом поднялась и подхватила сумку. — Я попробую отработать заклинание. Разрешите идти?       Я уже было принялась разворачиваться к выходу, как вдруг Дамблдор проговорил:       — Подожди, Ивонет!       Я удивлённо обернулась, еле скрывая чеширскую улыбку, ведь кто-то попался на крючок, а он вышел из-за стола и в невинном жесте развел руки в стороны.       — Раз уж такое дело, то я мог бы помочь тебе с чарами.       Я ещё более удивлённо на него смотрела, конечно, не задав вслух вертевшийся на языке вопрос, с чего он вдруг переобулся после получаса игнорирования моих намеков.       — Просто, в своё время никто не был со мной так щедр, поэтому я решил, что мог бы помочь тебе. Мне ведь не трудно.       — Это очень… Благородно с вашей стороны, — я растянула губы в довольной улыбке. — Спасибо, сэр.       — Брось, Ивонет, пустяки. Когда тебе будет удобно заниматься?       Я на секунду задумалась, а потом уверенно ответила:       — В среду и пятницу.       — После восьми один час, тебя устроит? — подумав, спросил он, и я тут же согласно закивала.       — Более чем. Начнём уже завтра или со следующей недели?       — Как тебе хочется.       — Тогда завтра, — ответила я, заранее решив и подумав, что Дамблдор важнее собрания Геллерта, ведь моей первостепенной целью был он, а не знакомство с аристократами Англии.       — Отлично, тогда, до завтра, Ивонет! Двери этого кабинета для тебя всегда открыты.       — До свидания, сэр. И ещё раз спасибо, — ответила я, мы ещё раз другу другу улыбнулись и я вышла из кабинета, только сейчас вздохнув полной грудью.       Но думать я позволила себе только отойдя на добрых три этажа от кабинета директора. Мало ли? Откуда я знаю, насколько он сильный легилимент?       Ох, какой мандраж шёл у меня по телу, когда я пыталась разложить всё в голове по полочкам. А от постепенного осознания, что всё получилось, у меня уже начинали трястись руки. Сука, всё получилось!!! Одно жаль, что загадочного браслета я так и не увидела, но теперь у меня будет ещё куча возможностей. Я стремглав летела на улицу, к свежему воздуху, чтобы хоть чуть-чуть угомонить бешено колотящееся сердце. А улыбка так и сияла на лице. Получилось!

***

      В остальном день шёл своим чередом. Я так же активно отвечала на уроках истории, демонстрируя нажитые знания во всей красе. Гилберт нашёл себе увлекательное занятие и теперь каждый урок устраивал со мной мини-дебаты. Видимо, он уже давно привык, что на уроках его особо никто и не слушает, а теперь нашёл себе подопытного и развлекался как мог. Впрочем, я не жаловалась. С Томпсон тоже дела шли в гору. На обычных уроках мы с Антохой яростно сражались в дуэли, а на допах рыжая акула выжимала из меня все соки. Вот и сейчас, наслав очередное коварное заклятие, я вдруг спросила:       — Профессор, а волшебник может создать щит, который будет находиться вокруг него постоянно?       Вообще, я долго думала над тем, что зацепка с браслетами может быть ошибочной, а Дамблдор является настолько сильным магом, что сумел создать вокруг себя невидимый барьер. И чем дольше эта идея сидела у меня в голове, тем больше я хотела подтвердить её или опровергнуть, ведь тогда направление размышлений заметно бы сузилось и делать какие-то выводы стало бы намного легче.       — Ты имеешь в виду «Протего»? — удивилась Томпсон, бросив в меня какую-то коварную штуку, и я выставила как раз таки щит «Протего».       — Нет, щит, который будет ограждать человека постоянно, — прокричала я сквозь грохот удара заклятия о барьер.       — Над Хогвартсом находится множество самых разных щитов, — уклончиво ответила Томпсон, защищаясь от моего заклинания. — Но чтобы такой постоянно находился над человеком…       Я запустила в Томпсон стаю летучих мышей и сразу отразила её Остолбеней, а та снова задумчиво заговорила:       — Не знаю, Ивонет. Не припомню, чтобы из ныне живущих волшебников кто-то обладал такой огромной магической силой, чтобы держать щит на постоянной основе. Это затрачивает колоссальное количество энергии, поэтому, я считаю, это даже глупо.       — А если это делается с помощью артефакта или заколдованного предмета, находящегося непосредственно на волшебнике? — наши заклятия схлестнулись, и по воздуху прошлась тепловая волна.       По ощущениям, целую вечность мы держали заклинания, не желая уступать друг дружке. Но её луч заклятия неумолимо сокращал мой, так что в какой-то момент, устав, я просто отправила его в сторону, а он срикошетил в шкаф, и тот развалился на части.       Отдышавшись пару секунд, я взмахнула палочкой, и шкаф собрался сам собой с помощью невербального «Репаро». А Томпсон задумчиво на меня взглянула и махнула рукой, приглашая в свой кабинет.       — Например, у основателей Хогвартса были артефакты, с помощью которых они и построили замок.       — Реликвии? — переспросила я, плюхнувшись в кресло, а Томпсон отрицательно покачала головой и села напротив, поставив на стол ароматно пахнущие булочки.       — Нет, Ивонет. Реликвии по большей части безделушки, — я на такое удивлённо выпучила глаза, ведь в учебниках было написано совсем другое, а Томпсон хитро улыбнулась и пояснила: — Да, пафосные, но бесполезные.       — А как же меч Гриффиндора? По легенде его может найти только истинный Гриффиндорец, а сам меч обладает силой, с помощью которой можно уничтожить даже самый тёмный артефакт!       — Вот именно, Ивонет, что по легенде. А как на самом деле, никто не знает, — хмыкнула она, отпив чаю из премилой чашечки с голубой каёмочкой. — У Кандиды Когтевран якобы была диадема, надев которую, человек становился особенно умным или что-то в этом духе. Но согласись, звучит сомнительно.       Я медленно кивнула головой, переосмысляя информацию, а профессор неопределённо повела рукой в воздухе и проговорила:       — У Пенелопы Пуффендуй была чаша, а у Слизерина — медальон. И на вряд ли хоть что-то из этого обладало какой-то бы ни было магической силой. Скорее, это были просто фамильные реликвии. А вот артефакты — это совсем другое…       — У великого Салазара был посох, с помощью которого он мог творить волшебство огромной силы. Никто не знает из чего он был сделан, но, очевидно не из того, из чего сейчас делают волшебные палочки. А у Пенелопы был браслет, по мощности не уступающий посоху. Им были не нужны палочки, чтобы творить волшебство. Артефакты сто крат увеличивали их магию, но вот чтобы они с помощью заколдованных предметов могли создать вокруг себя щит… Такого я не слышала.       «Браслет, браслет… Неужели старик Дамблдор пользуется браслетом Пуффендуй?.. Да ну, нет. То, что на его запястье, больше похоже на золотую проволоку. Хотя, исключать вероятность нельзя… Сука, не дай Бог придется ещё эти артефакты искать, чтобы убедиться».       — Профессор, а как браслет мог стать волшебным? С посохом всё ясно, а вот в украшения сердечную жилу дракона не засунешь… Наверное.       — Теоретически волшебник может сделать почти всё что угодно с браслетом, — улыбнулась профессор, поставив чашку на блюдце и скрестив руки в замок. — Хоть переплавить золото Ацтеков и создать браслет, правда такая штучка принесёт больше вреда, чем пользы. Но ты права, здесь не всё так просто. Я думаю, на браслете какие-то особенные древние чары. Понятно, что сейчас уже не выяснить какие. Но скорее всего здесь та же схема, что и с щитами, например, Хогвартса. Накладывалось множество заклятий и каким-то образом браслет приобрёл магическую силу. А может это ещё более древняя магия и Пуффендуй просто получила браслет в наследство. Прости, Ивонет, более вразумительного ответа я не дам, не разбираюсь. Таинство создания таких вещей известно не многим. Тут так же, как с волшебными палочками. Почти никто не знает, а если знает, то не понимает, как Оливандер их создаёт.       — Нет, что вы, профессор. Я спрашиваю только из интереса, — проворковала я, схватив булочку с сахаром, которая, к слову оказалось неимоверно вкусной. — А вот, например, если волшебник захочет создать для себя что-то по типу амулета? Например, заколдует кольцо или тот же браслет так, чтобы к нему не липло ничего плохого? Или для защиты?       — Да, конечно, такое возможно, — задумавшись, ответила Томпсон. — Вообще, как ты уже, наверное, поняла, раньше волшебники любили пользоваться магией, заточённой в предметы, находящиеся на теле. Кольца, браслеты, цепочки… По той же аналогии на предмет можно наложить чары, скажем, высечь на кольце слова заклинания. И тогда предмет приобретёт волшебные свойства.       — Так просто?       — Я бы не сказала, что это просто, — возразила Геральда, задумчиво нахмурившись. А я так и навострила уши, ведь сейчас должны были прозвучать очень важные вещи. — Во-первых, чтобы заколдовать предмет, нужно очень хорошо владеть трансфигурацией. Во-вторых, нужно понимать, что не все изделия сопоставимы с заклятиями. Например, серебро не подходит для защитных амулетов. Зато очень — для проклятий. Ну, и ещё, конечно, есть множество тонкостей, которых я не знаю. Прости, Ивонет, я уже говорила, что не особо разбираюсь.       Я снова заверила профессора, что всё в порядке, ведь по сравнению с ней в этой теме я вообще была полным нулём. И спустя ещё пару минут вежливой беседы я покинула кабинет Томпсон, так как день пока не заканчивался и у меня была целая гора дел.       По коридорам я шла нарочито медленно, поскольку именно сейчас большинство жителей замка шли на ужин. Только вот мне было нужно вовсе не туда, а в подземелья, ведь в моём кармане ещё с самого утра лежали две крайне интересные по содержанию записки…             Всё было продумано до мелочей. У шестикурсников только-только закончилось занятие по Травологии, а вонючка Бири вполне мог их задержать. Так что уже в начале восьмого вечера записки лежали на своих местах, а я сидела в большом зале. Где, конечно же, отсутствовал шестой курс и всё выглядело что ни на есть правдоподобно.       Час отдыха и снова нужно было куда-то идти. Том логично опоздал на ужин, так ещё и ушёл раньше. И честно, меня бы вообще не волновало, где его носит, если бы в начале девятого и духу этого засранца ещё не было в библиотеке.       Пользуясь моментом, я показала библиотекарше свой пропуск в запретную секцию и принялась искать нужный раздел книг. А когда он был найден, стала наугад вытягивать книги с защитными заклятиями на всех языках, где письменностью служили иероглифы, ведь я понятия не имела, какие конкретно были на браслете Дамблдора.              — Нет, это точно не китайский, — бормотала я себе под нос, глядя на китайскую письменность, иероглифы которой были более прямыми и резкими, нежели на браслете. — Корейский тоже мимо… Значит японский?       Открыв книжку с японской письменностью, я увидела, что и этот язык был совершенно не тем, и тут появился закономерный вопрос.       «Так, напрягай мозги, в каких ещё языках используют иероглифы?.. Египетский? Нет, там скорее символы… Хинди?»       Я нашла другую пыльную книжку, но и эти загогулины не походили на нужные мне. Тогда я принялась наугад вытаскивать потрёпанные временем письмена в попытках найти язык, что был у Дамблдора на браслете. Тайский, панджаби, маратхи, кхмерский, идиш, гуджарати, бенгальский, амхарский… Всё было не тем, и мой энтузиазм таял на глазах пропорционально закрытым книгам, но тут меня осенило:       «Точно, руны! Нужно смотреть древние языки!» — я подскочила и было двинулась на поиски нужного раздела, но тут же почти лоб в лоб столкнулась с Томом.       — Ух ты, ай!.. — вскрикнула я, отшатнувшись и ударившись об полку, а Том окинул меня насмешливым взглядом и произнёс:       — Тяга к языкам?       Я недовольно сморщилась и приложила руку к затылку, который так и не удосужилась намазать после удара об кровать и шкаф, а теперь там, кажется, появится ещё одна шишка.       — Да. Ты где ходишь вообще? Минут десять прошло!       На мои негодования человек напротив закатил глаза к потолку и двинулся к выходу, а я взмахнула палочкой, чтобы книги разлетелись по местам, и пошла следом. Конечно, пообещав себе сегодня-завтра сюда вернуться, ведь проблема так и оставалась открытой.       — Я жду ответа, — потребовала я, когда мы уже разместились за столом и Том наконец выдохнул:       — Слизнорт просил зайти к нему сразу после ужина.       Я продолжала недоверчиво смотреть на засранца, ведь это до сих пор не казалось мне достаточной причиной для опоздания на четверть часа. А Том нагло изогнул бровь и насмешливо выдохнул:       — Не веришь, спроси сама.       — Я и спрошу, — бросила я, скопировав его выражение лица, и рывком распахнула сумку, где лежали все наши наброски касательно работы. — Запомни, Томми, если хочешь выстроить деловые отношения, опоздания здесь вовсе не помогут. Терпеть не могу не пунктуальных людей. Ещё раз так сделаешь, никакого проекта у нас не будет.       — Разве я не сказал, что?..       — Да дело не в том, что тебя задержал учитель, а в том, что ты отнимаешь у меня время, чёрт возьми! Чужое время! Это банальное неуважение.       — А что мне по-твоему нужно было сделать? Отказать Слизнорту?! — взбешённо процедил Том, и я так же зло прошипела:       — Хоть в зюзю согнись, но приди вовремя! Ты мог сказать, что у тебя дела и ты зайдешь позже, но если для тебя проект менее важен, чем что бы то ни было, выход там.       Я вскинула руку и указала на дверь библиотеки, но Том не шелохнулся даже на сантиметр, только продолжая пилить меня злым взглядом.       — Хорошо, — в конце концов проговорил он, явно делая это через силу. — Я не… Я больше не…       Мой взгляд приобретал тень насмешки, ведь кому-то явно было очень сложно давать обещания и тем более извиняться.       — Это такое «извини»? — подсказала я, но Том тут же нахмурился и выпалил:       — Я никогда не извиняюсь, запомни. Но ошибку признаю.       — Надо же, какие мы гордые, — усмехнулась я, наконец щёлкнув пальцами, чтобы в руке появилось перо. — Ладно, я тоже лет в тринадцать ни перед кем не извинялась и считала это проявлением слабости. Мальчики взрослеют позже девочек, так что тебе простительно.       Я принялась проверять заметки, чтобы восстановить ход мыслей, но сбоку не доносилось ни звука, и через пару минут я всё-таки недоумённо повернулась и… Мои слова настолько задели Тома, что я думала сейчас он запустит в меня непростительное заклятие, но пока он просто выпрямится как струна, и лишь раздувающиеся ноздри свидетельствовали о крайней степени бешенства этого человека.       — Ну ты и псих, — протянула я, со скепсисом оглядев всю картину, но в ответ была лишь по-прежнему тишина. — Мы работаем, нет?       — Ивонет, а ты считаешь себя умной? — вдруг прошипел Том, и в его голосе сквозила такая ненависть, так что я инстинктивно отпрянула и вопросительно на него уставилась. — Нет, ну, ты, безусловно да, но ты — женщина.       — О-о-о, так ты ещё и сексист? Полный комплект.       — Женщины априори не могут быть умнее мужчин, — продолжал язвить Том, на что я лишь безнадёжно вздохнула:       — Не напрягайся, Томми, ненависть к женщинам — один из признаков пубертата. С возрастом пройдёт.       На это Том ещё более яростно задышал, а во мне как всегда вспыхнуло желание подливать ещё больше масла в огонь, и я невинно продолжила рассуждение:       — А вообще такие чувства к женщинам в девяти случаях из десяти возникают от сложных отношений с матерью. Это, прости, называется, на меня упала шишка и теперь я обижен на весь лес. А, кстати, также зачастую из-за того, что у мальчика в детстве не было перед глазами образа отца, показавшего бы ему, как нужно относится к женщине.       Закончив, я тут же вцепилась глазами в Тома, пытаясь понять по эмоциям, была ли я близка к истине. А тот факт, что Том очень долго жил в приюте, мои догадки только подтверждал. И ещё исходя из этого можно было сделать вывод, что находился он там именно с рождения.       — Я… Я… Я… — было единственным звуком, вырывавшимся из его рта. Но если тогда это была растерянность, то теперь — ярость. И всё от того, что я была совершенно права.       — Что, Том? Будешь пытать меня Круциатусом? — без насмешки спросила я, глядя ему прямо в глаза, а там полыхал по меньшей мере адский огонь. — Бить женщин явно не в твоём стиле. Что ж, вперёд: от непростительных заклятий щита не существует. Только вот учти тот факт, что я-то тебя сдам. А вот сдать меня у тебя уже вряд ли получится…       Я сама не заметила, как в процессе мы поднялись и теперь стояли, оба опираясь на стол и испепеляя друг друга глазами.       — Если летом я ещё была в шоке от перемещения и всё вокруг для меня было внове, то теперь пошевели извилинами и догадайся, что сейчас я выпутаюсь из любой ситуации. На руках доказательств моего странного перемещения во времени у тебя нет, ведь медальон я забрала. А на мне будут синяки от пыток.       Я иронично усмехнулась и с меньшей злостью посмотрела на собеседника, чей взгляд тоже постепенно утрачивал гнев.       — Ты, конечно, со своей хитрожопостью при проверке подкинешь свою палочку кому-нибудь другому. Но сам посуди: старик Дамблдор тебя, уж не знаю за что, но явно не любит и палочку твою, я уверена, он знает. И если ты рискнёшь и провернешь такую махинацию, он тебя публично при проверке и подловит. Может, в Азкабан тебя не посадят, но магии лишат и из школы выпрут гарантировано. С твоими амбициями — это большая неприятность. Тебе оно надо? Дальше. Если ты захочешь меня убить, то опять же виновника будут искать по палочке. А если ты сделаешь так, что кто-то сознается за тебя, то Гилберт знает о нашем проекте и тебя заподозрит, пусть ты и уберёшь все улики. В конце концов в любом случае один геморрой. Так что предлагаю никому не злиться и спокойно начать работу. По рукам?       Том внимательно изучал мои глаза, и я так и чувствовала, как шевелятся мысли в его голове. Через пару минут мозгового штурма он всё же примирительно выдохнул и вдруг протянул мне руку.       — По рукам.       Я вложила свою ладонь в его, и Том крепко её сжал, всё так же не сводя с меня изучающего взгляда.       — Да, определённо ты умная женщина. И хитрая, и…       — Всё, хватит, — отрезала я, вырвав руку и усевшись обратно за стол. — Слишком много эпитетов, но я тебя поняла. Работаем.       — Работаем, — также твёрдо ответил Том и уселся ко мне за стол, принявшись внимательно вчитываться в заметки.