Глава 15. Собрание

***

             Первый колокол всегда звенел в семь. И распахнула я глаза ровно в это же время. Вчера я спокойно доварила зелье, выпила, да ещё и вернулась за полночь, так что мои соседушки сладко спали. А я была всем довольна и меня больше ничего не напрягало.       Но, конечно же, проснулась я настолько рано не просто так, а потому, что день сегодня намечался не менее загруженным, чем вчера. Еле распрямившись и поднявшись с кровати, я пару минут сверлила стену глазами, пытаясь решить, как же мне поступить: идти в библиотеку прямо так или всё-таки сначала пойти привести себя в порядок. В итоге лень пересилила, и я, только умывшись и почистив зубы, отправилась на поиски таинственного языка.       Поскольку все те, которые я искала вчера, мне не подошли, то сейчас я сразу завернула в раздел с вымершими древними языками и принялась за поиски. И почти сразу же нашла, ведь такие же иероглифы, как на браслете у Дамблдора, были всего в одном словаре.       «Тангутский язык — вымерший тибето-бирманский язык государства Си Ся. Некоторыми лингвистами классифицирован как один из цянских языков. Является дальним родственником бирманского языка и ещё более дальним — китайского».       Вот теперь иероглифы подходили идеально, и я села за стол и принялась искать значение каждого в алфавите и выписывать более подходящие, чтобы потом сравнить с реальностью. Только вот была одна проблема… В алфавите было больше шести тысяч иероглифов и, когда я просмотрела значение двухсотого, у меня уже начинала плавиться голова.       Стрелки часов приближались к восьми утра, и мне ничего не оставалось, как попытаться просмотреть те иероглифы, которые успею. Сознавая, что пропущу завтрак, я мысленно с этим смирилась и с кислой миной посмотрела на своё отражение в окне, которое до сих пор выглядело чуть толще скелета, хотя, возможно, какие-то коррективы уже появились. Но тут вдалеке промелькнула зелёная тень, и я сместила фокус внимания на неё, а потом и вовсе поняла, что это был Антоха… Антоха в зелёной форме, на метле, летел против ветра с битой в руке и пытался ударить мячом в Хью, который хотел забросить другой мяч в кольцо, которое отчаянно защищал Орион. Я открыла рот от изумления, насколько это всё выглядело так… Завораживающе. Они словно птицы парили в вышине, и это выглядело просто волшебно.       Абракас на огромной скорости вырвал мяч у Хью и стрелой помчался к другому концу поля, но в последний момент Сигнус битой отправил летающий мяч в Малфоя и тот чуть было не свалился с метлы, а мяч снова поймал Хью. Тут же Антоха почти сшиб его, и Аб снова подхватил мяч, но вдруг игра остановилась, а откуда-то сверху выплыл незнакомый мне мальчик, держа что-то в руке. Игроки тут же спустились на поле, и к ним подошёл ещё один парень, по-видимому, капитан команды, и все активно принялись обсуждать прошедшую игру. А я так и не могла понять, что же случилось…       Что ж, игра закончилась, а мне было пора садиться за дело, так как время тикало, приближая меня к вечернему собранию в особняке Геллерта, куда я в целом-то и не очень хотела идти.              Я принялась пальцем отсчитывать иероглифы, начав с 194-го по счёту, на котором и остановилась. Щит, барьер, ограда, заграждение… Десятки превращались в сотни, а рука уже тряслась от кропотливого выведения линий. Но книжку я смогу забрать лишь на пару недель, согласно уставу библиотеки, а вот записи мне будут нужны ещё очень долго, ведь именно мне, возможно, придется думать над тем, как обезвредить действие барьера.       — Две тысячи сто восемнадцатый, — выдохнула я, обессилено откинув перо в сторону и посмотрев на мозоль указательного пальца. — А подходящих всего двести три.       Занятия начинались через двадцать минут, и всё бы ничего, если бы первым уроком не стояла трансфигурация. Так что я сгребла все свои рукописи в сумку, схватила книжку и пошла на выход из библиотеки, попутно настраиваясь на встречу с Альбусом Дамблдором.       Едва не опоздав, я влетела в класс вместе со звоном колокола и сразу прошмыгнула на последнюю парту к Антохе, ведь теперь ввиду дополнительных занятий мне не было нужды особенно стараться на обычных. И, конечно, по классике жанра меня встретило удивлённо-радостное лицо моего соседа по парте и возглас:       — Ивонет, где ты была?!       Занятие тянулось как обычно: мы проходили очередные сложные чары трансфигурации, а именно: магию иллюзий. Антоха принёс мне два сэндвича, банан и чёрный чай с булочкой, так что добрую часть урока я втихаря предавалась чревоугодию под хихиканье Сигнуса и Антохи.       — Магия иллюзий целиком и полностью работает на барьерной магии, то есть, основным заклинанием является именно заклинание создания барьеров — Прихибутур Интерсектио.       Дамблдор ходил из стороны в сторону, активно жестикулируя, а на доске сами собой появлялись символы и обозначения, которые мы переписывали на пергаменты.       — В отличие от простой барьерной магии, магия иллюзий должна быть системой взаимосвязанных барьеров, при этом эффекты при прохождении барьеров не обязательно должны быть негативными, как при использовании барьеров в качестве защиты. Вот некоторые виды принципов работы иллюзий…       Но дослушать я не смогла, ведь профессор именно сейчас подошёл к нашей парте и оперся на неё левой рукой, смотря при этом в другую часть класса. А передо мной, буквально в тридцати сантиметрах показался первый иероглиф.        Я сама не заметила, как рука стала перечерчивать знакомые линии, и уже через пару секунд передо мной появилась копия, но, когда я перевела взгляд на второй символ, Дамблдор убрал руку и продолжил шествие по классу, а в моей памяти остался лишь смазанный силуэт. Который, впрочем, я тоже стала сразу перерисовывать по памяти.       — Эй, ты чего делаешь? — шепнул Антоха, глядя на мои старания и я, сообразив, что метаться поздно, убрала перо от листа и ровным тоном проговорила:       — Готовлюсь к рунам. Они у меня следующей парой.       Он скорчил брезгливую рожицу, а я усмехнулась своей удачной отмазке и принялась дальше по памяти восстанавливать второй иероглиф.       Конечно, ни к каким рунам я не готовилась, но это конкретно только сегодня. А так, как я уже говорила, ими я увлеклась достаточно, чтобы делать домашку к каждому уроку, что вообще было редкостью. Но конкретно на этом уроке я слушала вполуха, опять подумав, как мне нужно самозаписывающее перо, а передо мной лежали книги Геллерта, в которых я рылась в поисках волшебных комбинаций заклятий.       И нужный мне Тангутский язык там тоже был, так что где-то через пятнадцать минут от начала занятия я принялась переписывать все комбинации, начинавшиеся с нужного мне символа, параллельно методом исключения подгадывая второй иероглиф.       Перед обедом я снова помчалась в библиотеку, чтобы взять книгу и про язык тангутов в целом. Скажем, для более хорошего понимания сути дела. А за обедом судорожно писала эссе по истории, которым так хотела впечатлить Гилберта.       — Ивонет, мы даже не были на утренним перекуре, и даже сейчас ты занимаешься делами! — вдруг воскликнул Антоха, и на меня разом уставилось несколько пар глаз, а я, не поднимая головы от пергамента, пробубнила:       — Антоха, не мешай, я и так ничего не успеваю.       — Да даже Том за обедом не занимается делами, а просто кушает!       Вот теперь на меня смотрела вся наша компания и я, наконец, устало подняла голову и посмотрела именно на Тома, который, к слову, смотрел на меня с вопросом во взгляде, который ой как мне не нравился. Но показывать ему своё недовольство я не собиралась, а вместо этого пнула Антоху под столом и прошипела так, чтобы было слышно только ему:       — Умник, а ты вообще помнишь, что у нас есть план действий, по которому ты сегодня должен со мной не общаться и подкинуть записку своей ненаглядной?! Может поэтому я делаю вид, что не общаюсь с тобой?       Антоха тут же прозрел и виновато поник, а я закатила глаза, ещё раз смерила взглядом слишком любопытного Тома, и снова уткнулась в пергамент, радуясь про себя, что всё складывалось мне на руку и никаких подозрений я не вызывала.       Роди благоразумно молчал, хотя записок от него никому не поступало и с ним-то нам разговаривать было можно. Абракас, в отличие от некоторых личностей, прекрасно помнил собственный план и уже второй день держался от меня подальше. А я надеялась, что успею сегодня подкинуть записки и весь наш план не покатится коту под хвост, ведь прошла только первая и самая лёгкая половина дня.

***

      На заклинаниях я со спокойной совестью с головой ушла в урок, ведь сейчас я уже никак не могла вникать в содержание книг и записей. Урок был практическим, то есть, мы почти всё время махали палочками, что позволяло отвлечься от волнующих мыслей.       На истории уровень моей тревожности начинал расти, но я ещё могла его сдерживать путём постоянных дискуссий с учителем. А вот после урока, когда Гилберт попыталась выловить меня, чтобы поговорить на тему проекта, я нервно дёрнулась и тут же затароторила:       — Нет, профессор, у меня дела! Кружок у Дамблдора, и я не!..       — Ивонет, всё нормально! Не переживай, расскажешь всё в другой раз, я прекрасно знаю про кружок. Беги!       Мысленно я была ему очень благодарна, но сейчас бежала я отнюдь не на кружок, а в подземелья, где не должно было быть моих сокурсниц. Малфой специально задерживался со своего урока, а я должна была оставить его записку. Но, решив убить двух зайцев разом, я замаскировала записку Антохи так, чтобы она проявилась только следующим утром после завтрака, когда он по плану опоздает на него, а я приду точно со звоном колокола.       И всё бы хорошо, но едва я вышла из гостиной и направилась в Большой зал, где уже начинались занятия, как в одном из проходов послышался знакомый голос:       — Антонин, а ты не знаешь, где Ивонет?       Я тут же перестала дышать и замерла на месте, а в глазах бегущей строкой читались одни маты, ведь если я сейчас не явлюсь на кружок, это будет выглядеть очень подозрительно! Да и почему этот гад не допытывается до Антохи, ведь за обедом мы шептались вдвоём?!       — Наверное, на кружке, Том, я как раз туда иду! Можем поискать там.       — Ты уверен?       — Конечно, уверен, что за вопросы! Идём, идём!       Шаги стали удаляться, а я так и выдохнула, оперевшись рукой о стену, а сердце, казалось, сейчас вылетит из грудной клетки. Так что, только спустя полторы минуты я продолжила маршрут и в итоге пришла в зал как и было запланировано, раньше Малфоя.       — Дорогие ребята, сегодня мы с вами пройдём новые два заклинания: «Мимб Вимбл» и «Обезъяс», — начал Дамблдор, окинув толпу взглядом, где было не меньше сотни человек. — Несмотря на смешно звучащие названия, эти заклинания очень помогут вам обезвредить противника косвенным путём! А именно, затруднить произношение слов заклинания. Язык прилипнет к нёбу или начнёт заплетаться, а ваш оппонент не сможет сказать заклинание правильно.       — Всё так, — подтвердила Томпсон, одетая в изумрудную мантию и непременно кошачьи очки на пронзительных залесных глазах. — Только вот навряд ли они помогут против волшебника, владеющего невербальной магией, но согласитесь, они всё равно очень полезны?       Толпа радостно загудела, и процесс обучения начался, а я вместе с Роди принялась внимательно слушать и впитывать информацию, ведь и мне она тоже была очень важна.       В этот раз всё прошло без происшествий, и в конце, когда Дамблдор снова пригласил желающего на подиум в центре зала, на меня покосились лишь близстоящие люди, и даже свиста вперемешку с насмешками не было слышно.       Вызвался юноша с седьмого курса Гриффиндора, чему сам Дамблдор был так рад, что предложил свою кандидатуру для дуэли, но, очевидно, юнец забоялся и выбрал своего сокурсника. В итоге дуэль была так скучна, что я удалилась из зала, не дождавшись конца, и первый раз за день направилась на свежий воздух, чтобы привести мысли в порядок. И это послужило ощутимой передышкой.       Впервые за долгое время вокруг меня не было ни души. Не было дурашливого Антохи, не было вечно милого Роди, не было язвящего Абракаса. Только я, сигарета и розовый закат. Над лесом пролетела стая птиц, где-то вдали было озеро, больше походившее на море, в траве гудели сморчки. Небо темнело, всё больше открывая взору мириады звёзд. И мне было так хорошо…       Но всё хорошее когда-то заканчивается, поэтому нужно было подниматься с крыльца возле входа, где я так бессовестно курила, и идти обратно в замок. Одно радует — идти на ужин. Где я съем вкусно-превкусное рагу, пышный, только что испечённый эльфами хлеб и шлифану всё это великолепие яблочным пирогом с корицей и карамелью. Что-что, а приёмы пищи здесь были поистине волшебными.        За десять минут до конца ужина я вышла из Большого зала, не став ничего никому объяснять, тем более это всё наилучшим образом вписывалось в нашу легенду о разрыве общения между мной и мальчиками. Коридоры средневекового замка пустовали, из окон на меня глядела лишь тьма, а я снова петляла по лестничным пролётам в сторону Директорской башни.       В этот раз я не стала допытываться до Горгульи и просто ждала, сидя на полу около стены. Конечно, предварительно наложив чары, ведь заболеть циститом не входило в мои планы. А в голове не было привычного роя мыслей, вместо них была тотальная пустота. Я просто сидела и пялилась в пространство, пока кромешная тьма обволакивала меня с ног до головы. И единственной мыслью, — нет, даже не мыслью, а желанием где-то на подкорке, — было оказаться сейчас где-то далеко-далеко. Нужно было всего-то чуть-чуть подождать, и где-то в воскресенье я точно смогу сбежать от общества… И это меня успокаивало. А как известно, данное чувство было очень прочным барьером к воздействию легелимента.       Едва послышался звук шагов, я поднялась и натянула на лицо дежурную улыбку, правда, сразу почувствовала себя идиотски и сделала нейтральное выражение лица. Дамблдор показался в проходе через пару секунд.       — Ох, Ивонет, я забыл сообщить тебе пароль, — вздохнул он, опираясь на стену в попытке отдышаться. — «Лимонные леденцы» — пароль от прохода. А перед дверью в кабинет есть скамеечка, где можно будет ждать.       — Спасибо, сэр.       — Совершенно не за что, — Дамблдор взмахнул рукой, и Горгулья молча отъехала в сторону. — Проходи, будешь лимонный леденец?       На такое предложение вопреки всему я не могла не улыбнутся, но и согласиться тоже. Особенно, вспомнив нравоучения Геллерта летом по поводу моей промашки с зельем удачи. Вдруг старик сейчас меня отравит, и что потом? Нет уж, так глупо я не закончу.       — Откажусь, пирог за ужином был очень сладким.       — Что ж, а я, пожалуй, побалую себя.       Дамблдор пожал плечами и кинул в рот конфетку пронзительного жёлтого цвета, а у меня аж зубы свело, ведь чёртовы леденцы я просто обожала! В воскресенье к списку покупок нужно добавить поход в сладкое королевство!       — Волшебные леденцы! Что ж, Ивонет, с чего ты хочешь начать урок? Может, повторим что-то из школьной программы?       — Нет, профессор. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о трансфигурации человека, — сходу ответила я, и брови Дамблдора так и поползли на лоб. — Например, как изменить черты лица и тела без использования оборотного зелья. Или цвет волос… Глаз.       — Но, Ивонет, эти темы проходят на седьмом курсе! Тебе ещё рано, может всё-таки?..       — Тогда в чём смысл дополнительных занятий, сэр? — перебила я, при этом премило улыбаясь, и Дамблдору ничего не оставалось, как непроизвольно скопировать моё выражение лица.       — Безусловно ты права, только… Впрочем, попробовать можно.       Я растянула губы в усмешке, как бы говоря «Вот, видите». А Дамблдор подвёл меня к зеркалу и взмахнул палочкой.       Сзади меня оказался совершенно другой человек. Мужчина средних лет, с чёрными, зализанными и аккуратно уложенными волосами. Бездонными тёмными глазами и игриво завивающимися усиками. Я удивлённо выпучила глаза и обернулась, вдруг заколдовали непосредственно зеркало. Но никакого Дамблдора в комнате больше не было, и я даже поёжилась. Правда, секунда, и передо мной снова оказался профессор трансфигурации, довольный произведённым эффектом.       — Такому мастерству не научишься на старших курсах. Это умения, приобретённые за долгие десятилетия совершенствований. Но мы попробуем хотя бы начать.       Я согласно кивнула, и Дамблдор принялся старательно объяснять мне суть заклинания, изменяющего цвет волос. По его словам, это было самым простым, что можно было изменить во внешности человека. А я была довольна, как слон, ведь теперь я являлась двойным агентом Грин-де-Вальда, и умение вовремя изменить свою внешность до неузнаваемости могло мне очень помочь.       Час пролетел быстро, и за это время не возникло ни одного казуса. Профессор, как и обещал, действительно пытался меня научить, пусть и получалось у меня не очень. А мои нервы хоть и были напряжены, но мирное течение урока их успокаивало. Только вот... Я слишком поздно поняла, что рука горела огнём.       Когда я в который раз пыталась изменить цвет волос на какой-нибудь яркий, главное — противоположный своему, ведь менять оттенки было гораздо тяжелее, мозг вдруг зафиксировал боль в руке. Левое запястье обжигал горячий металл, и мой взгляд тут же упал вниз. Блять. Бриллианты часов горели ярко-алым так, что, наверное, можно было довольно неплохо осветить тёмную комнату. Стрелки часов указывали на начало десятого, а собрание Геллерта начиналось в девять. Только вот о том, что часы вообще имеют свойство нагреваться, он что-то не не удосужился меня предупредить!              Моё лицо перекосило от всех разом испытываемых эмоций, а Дамблдор оторвался от объяснения формулы и с любопытством спросил:       — Что это с твоими часами, Ивонет? Почему камни излучают свет?       Я выпучила глаза от шока, ведь никаких идей для ответа у меня не было, благо смотрела я на часы, а значит голова была наклонена, и он не мог видеть моей реакции. А вот чувствовать — вполне... Поэтому я разом утихомирила все эмоции и, не обращая внимания на часы, нагревающиеся в геометрической прогрессии, ровным тоном проговорила:              — Я заколдовала их, и теперь они работают как таймер. А это сигнал, что время вышло. Простите, сэр, мне надо идти, я замочила юбку в специальном растворе, и, если вовремя её не постирать, она покроется пятнами!       Говоря с интонацией, мол, представьте, какая трагедия случится, если я опоздаю, я начала продвигаться к выходу, а Дамблдор озадаченно смотрел мне в след. На это я лишь крикнула:       — До свидания, профессор Дамблдор!       И скрылась за дверью кабинета, оставив профессора наедине со своими догадками.       Вот теперь мои нервы буквально взорвались, и я стрелой полетела вниз по бесконечным лестницам, попутно пытаясь снять с себя часы, точно оставившие бы ожог. Но они не снимались, более того, заклятье холода на них не действовало!!! Адская боль добавляла мотивации бежать с такой скоростью, на которую я вообще была способна. А в голове мелькала очень своевременная мысль о том, что я удосужилась сломать рёбра именно в тот день, когда нашёлся короткий выход за пределы территории Хогвартса, который мне сейчас бы очень помог. Ведь старик Дамблдор точно посмотрит в окошко, и оставалось только молиться, что оно не выходит на главный вход в замок и дорожку ведущую к главным воротам.       Не встретив знакомых лиц по пути, я вылетела на улицу и помчалась вперёд, проклиная себя за то, что так и не начала заниматься спортом. Ведь бежать с каждым шагом становилось всё тяжелее, а огнём уже горела не только рука, но и лёгкие.       Вылетев за ворота и забежав за первые же кусты, я тут же трансгрессировала и в следующую секунду оказалась в лесу. Но уже в другом, а впереди маячили такие же чугунные ворота. Когда особняк появился в поле зрения, я сразу заметила, что в окнах первого этажа горел свет, и приспустила с утроенной силой, горя желанием кинуть расколенные часы прямо в лицо Геллерта. Пусть помучается!       Ещё несколько секунд, и я влетела на ступени крыльца, потянула дубовую дверь, и туфли застучали по холодному мрамору. А голоса людей и облако тяжёлых парфюмов подсказывали маршрут до конечной точки. Время замедлилось, звук шагов раздавался грохотом в ушах, вход в зал был всё ближе… И тут замедленная съёмка оборвалась, запыхавшаяся я ворвалась в просторную комнату, а на меня уставилось с десяток пар глаз.       Повисла гробовая тишина, и я прямо-таки кожей могла ощутить всеобщее недоумение, но тут раздался заливистый бархатистый смех, а я наконец-то выдохнула, ведь часы перестали раскаляться.       — А вот и ты, Ивонет. Я как раз рассказал о тебе и… Кажется, я забыл упомянуть, что школьная форма не совсем подходящий дресс-код для наших дружеских встреч?..       Со всех сторон послышались издевательские смешки, но я, не обращая на них внимания, гордо выпрямилась и проговорила:       — Простите, но мои школьные дела отнимают слишком много времени.       — Н-да? И какие же дела отнимают так много времени, что ты не успела переодеться?       — Например индивидуальные уроки с Альбусом Дамблдором, — процедила я, смотря ему в глаза, а он так ехидно улыбался, что хотелось залепить ему пощёчину, не меньше. — А точнее первый урок, закончившийся десять минут назад, который я так талантливо себе выкроила, показав хорошие способности в дуэли. И прошу заметить, у меня уже есть результаты проделанной работы.       — Так это же просто замечательно… Посмотрите, друзья, наш прекрасный агент так близко подобрался к нашему заклятому врагу меньше чем за месяц и уже имеет на руках первые результаты!       Похвала была приятной, но неприкрытый скепсис в глазах пятнадцати человек в дорогущих смокингах меня всё же напрягал. Самую малость. Да и знаете, нахождение в комнате с шестнадцатью мужчинами в целом не располагало к расслаблению.       — Что ты, Ивонет, не стесняйся, присаживайся. Расскажи нам о результатах своей работы, всем не терпится услышать детали жизни проныры Дамблдора.       Я еле заметно выдохнула и ровной походкой прошагала к единственному свободному стулу, который был напротив Геллерта, но с другого конца стола. А все остальные люди сидели по бокам, но над тем, что всё это значило, я подумаю позже.       — Что ж, — начала я, голос крайне некрасиво скрипнул, так что мне стоило больших усилий не скривиться. А поскольку никакой речи я подготовить не успела, то начала чистейшую импровизацию. — Полторы недели назад…       Враньё. Я не запомнила ни одного числа.       — … Я обнаружила на запястье Дамблдора некий браслет. Из тонкой проволоки с вырезанными иероглифами. На этой неделе на «Дуэльном кружке» в конце занятия по старой традиции профессора пригласили желающих поучаствовать в дуэли. Я вызвалась и… Выбрала противником Дамблдора.       Глаза парочки мужчин полезли на лоб, но я не выдавала ровным счётом никаких эмоций, кроме безразличия. Не то что бы я старалась, просто адреналин делал своё дело.       — По ходу дуэли я заметила, что некоторые заклинания как бы «отскакивают» от него, и решила проверить. Наслав по очереди два заклинания, я окончательно убедилась, что пока Дамблдор разбирался с первым, второе срекашетило, не долетев до цели около полуметра. Тогда я пошла к…       — Все называют меня «Мой господин», Ивонет.       Вот тут уже мои глаза полезли на лоб, и я еле выдавила из себя:       — Господину Грин-де-Вальду…       «Матерь Божья, а что ж так скромно… Почему сразу не королём всея Европы?..».       — И мы решили, что браслет может служить своеобразным щитом. Тогда я начала искать языки, похожие на те, откуда были взяты символы с браслета. И нашёлся всего один. Тангутский язык, древний предок китайского. Я выписала часть иероглифов, которые могли бы быть использованы в качестве формулы для заклинания. И изображение первого иероглифа с браслета уже есть.       — Да, браслет очень интересная находка, — подтвердил Геллерт, скрестив руки в замок. — Но позволь спросить, Ивонет, почему ты выписала только часть нужных иероглифов?       — Потому что язык был найден только сегодня утром, — процедила я, пока губы Геллерта расплывались в саркастической улыбке. — А в алфавите тангутов около шести тысяч символов. И я успела просмотреть треть от всего числа, ввиду занятостью непосредственным поддержанием образа: присутствием на занятиях.       Я выгнула бровь, как бы спрашивая: вы довольны моим ответом? И Геллерт в подтверждение моих мыслей, не разрывая зрительного контакта, коротко кивнул. А потом обвёл глазами всех присутствующих и громко спросил:       — У кого-нибудь есть вопросы к работе специального агента?       Я также осмотрела всех собравшихся и с удивлением отметила, что пятнадцатой всё же была женщина. Около сорока лет, орлиный нос, цепкий взгляд, тугой пучок на затылке, зелёное бархатное строгое платье и поза, свидетельствующая о небывалой уверенности и твёрдости духа.       — Кхм, — подал голос один из мужчин, ничем примечательным не выделявшийся, и я тут же внимательно на него уставилась. — Вы выиграли дуэль?       — Что, простите? — ожидая претензий к проделанной работе, но никак не такого, я недоумённо вскинула брови, а мужчина сконфуженно улыбнулся и проговорил:       — Я имею в виду дуэль с Дамблдором…       — Я… — начала я, но тут же вспомнила поистине феерическое окончание дуэли, прикрыла глаза и через секунду твердо ответила: — Безусловно, нет. Дамблдор очень сильный противник. Да и согласитесь, победа бы противоречила образу обычной ученицы пятого курса?       — Да, верно, вы правы, — он быстро сник, но вместо него вдруг мужчина по левую руку от Геллерта усмехнулся, тряхнул копной платиновых волос и вкрадчиво проговорил:       — Мисс…       — Иммортали, — подсказала я, растянув губы в фальшивой улыбке, а мужчина крайне подобострастно скопировал моё выражение лица.       — Мисс Иммортали, вы же сможете показать вид первого иероглифа? Не то чтобы я вам не верю… — тут он сделал такое выражение лица, что по одним глазам можно было понять его истинные мысли, идущие в разрез со сказанным. Но я достойно выдержала такой жирный намёк, а он закончил: — Просто в юношестве я увлекался древними языками, и я бы мог что-то подсказать. В конец концов общее дело делаем…       Ещё на середине его речи я нащупала в сумке все нужные вещи, и сейчас взмахнула палочкой, чтобы словарь и мои наброски отправились по воздуху к другому краю стола. Мужчина любезно улыбнулся и принялся изучать записи, а все за столом, включая меня, неотрывно за ним следили, словно сейчас прозвучит приговор.       — Что ж, я могу предположить, каков будет следующий знак. Тем более есть его набросок. Иероглифов с таким началом будет около ста, а цепочка заклинания на браслете поможет сократить этот список почти в три раза.       — Ваша помощь неоценима, — с сарказмом в голосе проговорила я, и он с тем же посылом улыбнулся во все тридцать два зуба.       — Я помечу нужные вам иероглифы в книге.       — Спасибо.       Геллерт смеялся одними глазами с нашего обмена любезностями. Впрочем, скорее всё это было больше наигранно, ведь помощь действительно была полезна, и отрицать это было глупо. Но признавать этого я не собиралась, тем более с людьми, смотревшими на меня как на грязь под ногами. Конечно, в некоторых взглядах читался интерес. Но интерес этот был грязным. А быть словно диковинная обезьянка в золотой клетке мне хотелось ещё меньше, чем грязью под чьими-то ногами.       — Что ж, полагаю, с этим мы покончили, — наконец произнёс Геллерт, придав голосу деловую тональность. А всеобщее внимание, наконец, переключилось с меня на другие вопросы. — Сильванус, как дела у наших друзей в Везингомоте?       Слегка щуплый, почему-то сразу напомнивший мне какую-то саранчу, темноволосый мужчина перестал коситься на меня, откашлялся и ровным тоном заговорил:       — Дамблдор путает нам все карты. Пока он является главой Везингомота, ничего у нас не выйдет.       «Да, ладно. Такой прогноз даже я могу дать», — съязвила я, и Геллерт, видимо, размышляя в том же направлении, красноречиво посмотрел на своего помощника, а тот сморщился и процедил:       — Поганые твари упекли Роберта за решетку, и я ничего не смог сделать! Теперь, когда ему грозит поцелуй дементора, уже ничего не поможет. И всё потому, что у нас слишком мало союзников именно там, в суде! Против Дамблдора и его верных людей я один не справлюсь…       Я внимательно всматривалась именно в лицо Геллерта, ведь я ещё летом обозначила, что главная проблема — Дамблдор и все, кто не являются идиотами, это понимают. Но тот сидел с гримасой задумчивости на лице, а я вдруг вспоминала, что похожую историю уже где-то слышала…       — Да, влияние надо расширять безусловно. Вот что я думаю, друзья… — все навострили уши, и Геллерт, обведя собравшихся взглядом-гипнозом, проговорил: — До этого долгое время моё внимание и все силы были брошены на усиление влияния в небезызвестном отделе Тайн и изучение времени.       Здесь он остановился взглядом именно на меня, и я усмехнулась такому акценту, суть которого понимали лишь мы вдвоём.       — А потому, времени заняться волшебным судом у меня не было. Но теперь, когда отдел Тайн целиком в нашей власти, основное внимание нужно сосредоточить на расширении влияния в Везингомоте.       «Так чья же власть: твоя или наша?» — думала я, ведь Геллерт очень умело, тонко и незаметно оперировал местоимениями, прикрывая своё единоличное правление общим.       — Кстати, говоря об отделе Тайн. Кантанкерус, как дела там? — мужчина с ямочками на щеках и непослушными каштановыми кудрями, так контрастировавшими с бледной кожей, по деловому выпрямился, а я почти не сомневалась, что его фамилия — Нотт, ведь сходство с его сыном было просто поразительным.       — Отлично, благодаря тому, что из кабинета министра нам не вставляют палки в колеса, — он многозначительно посмотрел на другого мужчину, в котором не было этого вылизанного прикида аристократа, и я с удивлением отметила, что даже его костюм незначительно, но отличался от всех других в этом зале. — Временной континуум расширяется, но работа со временем крайне опасна, а мы стеснены в средствах… Пока безопасно переместиться в прошлое можно только на пару недель назад.       Геллерт слегка недовольно поджал губы, над чем-то задумавшись, а мужчина добавил:       — Хорошо бы было получить сведения от наших американских друзей, в последнее время они попритихли… К слову, я слышал, что и там всё не так гладко. Правда, Иларион?       Тот самый мужчина с платиновыми локонами утвердительно кивнул, и Геллерт махнул рукой, мол, говори.       — Не всё так просто, друг мой. Год назад маглы в Штатах развернули большой проект… Они называют это ядерным оружием. Всем учёным запрещено покидать зону испытаний, а наш друг работает на волшебников своего правительства, следя, чтобы эксперименты не вышли из-под контроля. И только потом он сотрудничает с нами. Конечно, за ним установлена слежка, но я бы не рассчитывал на его полную откровенность. Всё-таки это лишь помощь…       «Как ядерное оружие связано с перемещением во времени? Или я чего-то не понимаю?..».       — А что агенты из нашего магловского посольства? — поинтересовался Геллерт, и мужчина тут же ответил:       — Недавно мне сообщили о неком… Филби. Работает в развдштабе, якобы шпионит за американцами. Но что-то не даёт мне покоя…       «Конечно не дает, Ким Филби работает на СССР, — усмехнулась я, в который раз поражаясь, в какую великую эпоху я попала. Чёрт, он же просто легенда! Столько блестящих операций, тысячи листов бумаг с секретной информацией!»       — Ивонет, почему ты улыбаешься? Тебе есть что сказать? — вдруг усмехнулся Геллерт, и я вынырнула из раздумий, вопросительно на него посмотрев.       — Есть что сказать? Вовсе нет. Я просто… Задумалась.       — Так посвяти же нас в свои мысли, — вкрадчиво проговорил он, и я кожей почувствовала, что в который раз балансирую на лезвии ножа.       — Нет, господин Грин-де-Вальд, никаких мыслей нет.       Я демонстративно скрестила руки на груди, уже чувствуя, что после собрания меня ждёт приватный разговор, но сейчас Геллерт ещё с секунду задержался на мне подозрительным взглядом и отвернулся, задав очередной вопрос:       — Хорошо, Филби. Кто, откуда? Где учился, как попал в разведку?       — Полное имя Гарольд Адриан Рассел Филби, — чётко проговорил мужчина, так же странно на меня косясь. — Ким — это прозвище. Родился первого января двенадцатого года в Амбале в Британской Индии в семье чиновника. Тридцать один год. Окончил магловскую школу с отличием, в двадцать девятом поступил в колледж Кембриджского университета. Во времена учёбы имел репутацию социалиста, не скрывал симпатий к коммунистам. Дальше… Дальше начинаются странности.       Я усмехнулась такой формулировке, ведь он не рассказал и половины того, что могла сказать я, но конкретно мне это было очень на руку, а поэтому я не собиралась даже рта открывать в эту сторону.       — В середине тридцатых был замечен в антисемитских высказываниях, проявлял активную симпатию сторонникам Гитлера, посещал разные места сборищ пронацистов… Касаемо работы: работал в газете «Таймс», был спецкором этой газеты во время гражданской войны в Испании. Через шесть лет поступил на службу в Секретную разведывательную службу Великобритании, а уже через год стал заместителем начальника контрразведки. Как корреспондент журнала стал почти что главой секретной разведки? Мне пока не ясно… Слишком много несостыковок.       — Да, странностей хватает, — проговорил Геллерт, глядя в пустоту, но вдруг его взгляд сфокусировался на мне, что было проще простого и очень заметно, ведь сидела я ровно напротив. — Ивонет, а что ты думаешь по этому поводу?       — Я? — наигранно удивилась я уже не в первый раз, демонстрируя тотальное наплевательство на всё происходящее вокруг. И ведь полное право имею, прошу заметить! — Кажется, мои дела касаются только Дамблдора. Но если вам хочется знать, где он учился, то я могу рассказать. По секрету, разумеется. В Хогвартсе, представляете, какое совпадение?       Геллерт широко ухмыльнулся, и по залу даже прокатились сконфуженные смешки, а мужчина с платиновыми волосами осмелился бесшумно, но очень показушно похлопать, и я послала ему полную яда усмешку.       — Нет, его биографию я знаю лучше кого бы то ни было, в этом мне помощь не нужна, — ответил он, и интонация всего на долю секунды показалось мне странной, словно в слова был вложен завуалированный смысл. — А что насчёт этого Филби, Ивонет? Его жизнь не кажется тебе странной?       Геллерт продолжал гнуть свою линию, но и со мной в этом было потягаться сложно, так что я добродушно улыбнулась и пропела:       — Что вы, конечно, кажется. Далеко не каждый сможет стать заместителем руководителя контрразведки Великобритании.       Геллерт карикатурно вздохнул и закатил глаза, а я еле подавила смешок. Знаете, в последнее время мне очень нравится доводить опасных людей до опасного состояния!       — Что ж, Ивонет явно не любит делиться своими мыслями. Но к этому мы ещё вернёмся…        Я тут же перестала улыбаться, а в сердце моментально забрался червь сомнений. Стоило ли вообще привлекать к себе такое внимание этой темой? И мимолётная коварная улыбка Геллерта говорила сама за себя, только вот поделать уже было ничего нельзя.       «Дура! Просто феерическая дура! Понравилось выставлять себя равнодушной ко всему?! Либезить перед ними?! А вот теперь всё! Что будет, если расскажешь ему про Филби?! А не расскажешь, так он сам основательно пороется в твоей голове. А если он с ним что-то сделает?! Десятки операций войны пойдут не так! Возможно Союз вообще её проиграет! Вернёшься в свой мир, а там третий рейх! Или Геллерт до сих пор у власти! Он же волшебник!»       Мои глаза расширялись от ужаса с космической скоростью, благо я сидела на стуле, ведь тело похолодело и ноги вряд ли бы меня сейчас удержали. Я изо всех сил старалась держать каменное выражение лица, а мысли так и лезли непрекращающимся потоком, отчего начинали плавиться мозги.       «Спокойно. Просто… Нужно успокоиться. Досидеть до конца собрания, а потом… Что потом? Надеяться на авось?! Нет! Значит нужно не пересечься с ним один на один, а чтобы это сделать, нужно… Сбежать! Притвориться, что тебе плохо и спокойно отчалить в Хогвартс!»       Едва эта мысль мелькнула у меня в мыслях, губы, плотно сжатые в трубочку, скривились в улыбке разочарования.       «Как это сбежать? Что за позорные мысли, Господи! Нужно вычленить наиболее безобидную информацию и рассказать её в случае чего. А если ему будет недостаточно, уповать на то, что я занимаюсь только стариком Дамблдором! В наш договор не входила моя помощь помимо этого аспекта!»       Слегка успокоившись, я тайком посмотрела на Геллерта, но тому явно было не до меня. Он оживлённо обсуждал что-то с подчинёнными, а у меня было время, чтобы спокойно всё вспомнить и разложить по полочкам.       «Если имя Филби и его краткая биография Геллерту уже известны, то он точно захочет знать именно о несостыковках в ней. Тогда… Великобритания подозревала своего агента в шпионаже на русских, но весомых аргументов хотя бы для ареста так и не нашла. В целом это и так правда. Только вот в случае других агентов никаких улик так и не понадобилось, чтобы начать дело. Но большинство из них выкрутилось. Ещё раз. Филби, Блант, Бёрджесс и Маклейн были выявлены, но был ещё пятый? Никто из них не знал всех пятерых, только Берджесс, потому что поддерживал связь и давал руководства. Так, а что насчёт Филби? Кого он знал? А самое главное, кого он знает сейчас и сможет вывести на них людей Геллерта, сам того не ведая?»       От предположений пальцы снова начали холодеть, но я быстро одёрнула себя и с удвоенной силой принялась углубляться в воспоминания.       «Логично, что Берджесс и Филби знакомы. Примерно с середины тридцатых. Когда Филби потерял связь с русскими, он просил Маклейна о помощи, значит с ним он тоже уже знаком. Это сороковой год. Осталось три года. Через год Блант с той же проблемой обратился, но уже к самому Филби. Получается Филби тоже знал всех. А кто был пятым?»       Спустя пару минут мозгований я решила, что эта дыра в памяти мне сейчас на руку и специально не стала вспоминать ещё одно имя. Вместо этого, принявшись перебирать их места работы, чтобы понять, в каких отделах были и люди Геллерта, и агенты СССР.       «Филби — разведка. Маклейн — министерство иностранных дел. Кажется, про американцев рассказывал именно тот мужчина с платиновыми волосами? Он тоже как-то связан с этой структурой. Дальше, Блант служил в контрразведке. Берджесс собрал примерно все места работы своих коллег, а… Пятый? Кто же был пятым? Чёрт! В любом случае всех вычислят только через десять лет, не раньше. А мне нужно просто не мешать ходу времени. Просто… Если бы всё было так просто!»       Я обречённо вздохнула, подавив желание уронить лицо в ладони, и вдруг так остро почувствовала нестерпимую усталость, что захотелось выть волком на луну. Но я лишь беззвучно сжала кулаки и постаралась снова сконцентрироваться на разговорах людей вокруг.       — Так вот что я думаю, друзья, — проговорил Геллерт, видимо, за время моих раздумий опросив всех оставшихся и теперь готовый вынести окончательный вердикт.       — Пройдёмся по отделам министерства: благо в отделе правопорядка на данный момент всё стабильно. Работу в отделе тайн нужно продолжать в том же темпе. Резервы этого отдела задействовать на других задачах нельзя. Илларион, мне нужно больше информации о Манхеттенском проекте. Также разузнай об этом Филби больше и текущем его месте работы тоже. Ещё меня волнует, что наши маглы вместе с союзниками начали военные действия в Италии…       — Лестрейндж, скоро пройдёт один эксперимент, Бёрк тебя уведомит, мне понадобятся ликвидаторы проклятий. Что касается транспорта, Пруээт, как только поступит информация от агента из Штатов, организуешь портал, я хочу лично с ним пообщаться. Остальные отделы также продолжают работать. Далее, касаемо Везонгомота. Винда…       — Я слушаю, мой господин, — проговорила женщина, и на её губах расцвела хищная улыбка, а взгляд был словно прикован к обладателю белоснежных волос.       — С завтрашнего дня начинаешь активно прощупывать работников суда, нам нужны люди. Все кандидатуры одобряю лично я, без меня никого не вербовать. И аккуратнее, шум нам не нужен, а у Дамблдора там на каждом шагу глаза и уши. Первых результатов жду через три дня.       — Будет сделано, мой господин, — сказав это, Винда резко взглянула на меня и скрыть то, что я особо пристально следила за их разговором, уже не получилось. Но я лишь вопросительно изогнула бровь, как бы недоумевая от такого жеста. А та самодовольно усмехнулась и снова взглянула на Геллерта.       — Ещё какие-то указания?       — Нет, больше ничего, — теперь уже он смотрел на меня, но вместо азарта, как у Винды, в его глазах читалась задумчивость. — А теперь самое важное: Себастьян, как глава отдела по учёту магловских… отпрысков, нужно установить дополнительную слежку за семьёй Смит. Слишком активные действия за свободы маглорождённых. К тому же Смиты предатели крови, да и должность Генри в правительстве слишком высока для грязнокровки. На этом всё, друзья.       — А разве для нашего нового агента никаких указаний к работе не будет? — вдруг послышалась ехидная немецкая речь Винды, и обращалась она именно к Геллерту, а я усмехнулась тому, как наивно она предполагала, что я не поняла её слов.       — Винда, наш агент работает в своём темпе. В таком деле нужна крайняя дальновидность, и я считаю, что Ивонет в полной мере справляется с возложенной на неё миссией.       — Спасибо за доверие, — промурлыкала я на чистейшем немецком, и мы довольно улыбнулись друг другу под полный возмущения взгляд Винды Розье. А потом я неожиданно поднялась и громко проговорила, но уже на английском: — Что ж, спасибо всем за этот незабываемый вечер. Думаю, собрание окончено, так что до скорых встреч, коллеги.       Не успели робкие ответы зазвенеть в тишине, а я двинуться с места, как раздался бархатистый голос Иллариона, чья фамилия ещё была мне не известна.       — Ну что вы, Ивонет, это вы сделали вечер незабываемым. Ученица пятого курса, а должно быть, вам около пятнадцати, отвечает за осведомленность нас о нашем самом главном враге. Кому расскажу, не поверят. Вы знаете немецкий и работаете на господина Грин-де-Вальда, так сколько же вам на самом деле лет?       — Не нужно никому ничего рассказывать, — убедительно проговорила я с самой невинной улыбкой на лице. — А так мне все ещё пятнадцать. С хвостиком.       — И на сколько же длинный хвостик?       «Лет на тридцать», — усмехнулась я про себя, а на деле же показушно коварно улыбнулась и вздохнула:       — Знаете, мистер…       — Малфой, —подсказал он, и я с трудом сдержала удивление, хоть ответ и был ожидаемым.       — Так вот, мистер Малфой, спрашивать девушку о её возрасте крайне некрасиво. Тем более тогда, когда вам уже назвали цифры, а вы ещё и сомневаетесь. Просто ужас! Я что, настолько плохо выгляжу?       — Нет, Ивонет, вы выглядите как раз на свой возраст. В этом-то и странность.       — Никаких странностей, лишь маленькие недомолвки, о которых вам, кстати, вовсе необязательно знать, — я послала ему милую улыбку и посмотрела на Геллерта, как и все, следившие за нашим разговором. Тот довольно усмехнулся и уже собирался что-то сказать, как пространство разрезал женский голос:       — Позвольте, Ивонет. Господин Грин-де-Вальд говорил, что вы работали в КГБ и…       — Да, с середины тридцатых, — отрезала я, с вызовом на неё посмотрев, ведь эту легенду мы проработали ещё с Геллертом и ударить в грязь лицом я просто не могла.       — И какую же должность вы занимали?       — Я работала в первом главном отделе по внешней разведке и тесно сотрудничала с военными из войск правительственной связи, обеспечивающими связь между центральным правительством и нижестоящими административными уровнями, а также связь между Генеральным штабом и военными округами.       — Надо же, так почему такой ценный кадр не привлечён к делу Филби?! — вклинился Малфой, возмущённо вскинув руки. — Господин, так может Ивонет поможет мне с этим делом? Всё-таки я глава отдела международных отношений, а не разведчик!       — Да, Ивонет, у тебя действительно очень большой опыт, который бы крайне помог нам..       Геллерт довольно улыбался, радуясь поднятию этой темы вновь и прекрасно зная об условиях нашей сделки. Но, видимо, ожидая, что на людях я не откажу, он очень сильно проигрался.       — Конечно-конечно, только вот… За дополнительную плату, разумеется?..       Лица присутствующих удивлённо вытянулись, и тут же послышалось возмущённое:       — Но как же так можно, Ивонет, все мы работаем за идею и бескорыстно идём к общей цели?!       — А, вы всё ещё не поняли, да, мадам? Так вот, я преследую свои цели, и пока они пересекаются с целями господина Грин-де-Вальда, мы все в одной лодке. Так скажем… Мы все едины на пути к цели, но не равны на нём, верно?       Я обольстительно ей улыбнулась и, пока все собравшиеся переваривали сказанное, взглянула на Геллерта, на чьём лице вдруг проступало явное недовольство. И недовольство было связанно именно со мной.       — Собрание закончено, друзья. Не задерживайтесь здесь более…       Едва слова прозвучали в полной тишине, со всех сторон стали раздаваться спешные шаги. А Геллерт сверкнул глазами в сторону лестниц, безмолвно указывая идти за ним. И едва я сделала первый шаг, как одновременно прозвучало два удивлённых восклика:       — Но, господин, как же приватное собрание в узком кругу?!       — Ивонет, так вы поможете мне со шпионами?!       Я тут же развернулась, но не успела я и рта открыть, как за спиной раздалось требовательное:       — Ивонет!       И я лишь пожала плечами в ответ Иллариону, а потом развернулась и засеменила вслед Геллерту, пулей летевшему на третий этаж. К себе в кабинет.       — Что ты себе позволяешь, чёрт возьми?! Мы же договорились, что работаешь ты на меня из-за ненависти к маглам!       — Я не буду позволять ровнять себя с этой долбаной фанатичкой! — разъярённо закричала я в ответ, и мы сцепились в словесной схватке как два обезумевших хищника.       — Но, Ивонет, ты клялась мне, что будешь выполнять все мои приказы!       — Касательно Дамблдора! Я не подписывалась лебезить перед вашими ручными псами с промытыми мозгами!       — А что насчёт!..       — И про Филби я тоже ничего не знаю и помогать я ни с чем не буду! Вы прекрасно знаете, что ни в какой разведке я не работала, я понятия не имею…       — Но я видел в твоих воспоминаниях, ты хотела стать разведчицей, как раз в этом возрасте! — взревел Геллерт и потом уже чуть тише добавил: — Так может это и было твоей роковой ошибкой: ею не стать. Так попробуй хоть сейчас!       — Издеваетесь, да?!       Возмущению не стало предела, и в порыве гнева я взвизгнула:       — Да пошёл ты! И это гребаное собрание тоже!       А потом подхватила сумку и с грохотом открыла дверь кабинета, оставив Господина Грин-де-Вальда в полном одиночестве со своими терзающими мыслями.