Глава 17. Убийство

***

      На утро голова раскалывалась, и это мягко говоря. Уснули мы прямо на диванах, так что идти в спальню не пришлось, и где сейчас были мои соседки, я соответственно не знала. Вчера я даже не заметила, чем закончилась драка, и почему-то мне казалось, что фурии оправятся от последствий и снова начнут мне мстить. Но конкретно сейчас мне было лень об этом думать. Поэтому я просто разлепила глаза, напротив разглядев уснувшего Хью, из чьего открытого рта текла слюна.       — М-да… усилия, потраченные на открытие глаз, не стоили увиденного, — разочарованно проговорила я, приняв вертикальное положение. А потом с силой хлопнула полудохлую амёбу рядом по плечу. — Антоха, вставай!       Говорить было очень больно. В горле была просто сахара. Антоха же что-то невнятно пробурчал, но так и не пошевелился. И, потерпев ещё пару поражений в попытках его разбудить, я поднялась и поползла вниз на кухню.       Уже ближе к выходу из подземелий я поняла, что в холле слишком оживлённо для воскресенья. Толпа школьников собралась возле главно входа, а в воздухе стоял гул обсуждений. Но в голове нещадно трещало, поэтому, даже не пытаясь что-то расслышать, я свернула на кухню, где откопала стакан воды. Который, к слову, не очень помог.       Наконец, снова появившись в холле, я вдруг увидела пару знакомых лиц, чьи имена уже давно позабыла. Но всё равно подошла к паре семикурсников и шепнула:       — Привет. А вы не знаете, что случилось?       — Доброго дня, Ивонет, — ответил Гриффиндорец, тот самый, из поезда. И мне почему-то показалось, что голос его был очень грустным. — А ты ещё не знаешь?       Я озадаченно обвела взглядом всех студентов, так и не заметив ничего странного, кроме несвойственного воскресенью оживления, и отрицательно помотала головой. А вместо него вдруг ответил его товарищ:       — Августин Трэвис мёртв.       За секунду моё лицо вытянулось от шока, ведь ещё вчера я стояла рядом с ним в раздевалках практически бок о бок, и он был живой! А другой юноша добавил:       — Его нашли в лесу запытанным круциатусом. Сейчас его тело в лазарете и профессура ждёт лекарей из Мунго, чтобы констатировать смерть официально.       Новость била по голове набатом, и в груди стал собираться противный сгусток нервов. Я ещё раз обвела взглядом собравшуюся толпу, а потом заторможенно проговорила:       — Эм… Да, спасибо… Что сказали.       Мальчики не заметили ничего странного в моём поведении и сочувствующе кивнули. А я на негнущихся ногах отправилась на воздух, нашарив в кармане последнюю сигарету от Антохи.       «Кому понадобилось пытать Трэвиса круциатусом? Неужели это тот самый человек Геллерта в Хогвартсе?! Зачем ему безобидный четверокурсник? Или дело в его родителях? Что там было на собрании… Скоро намечается что-то интересное… Мне понадобятся мракоборцы… Ну нет, бред. Целая орава мракоборцев, чтобы прихлопнуть мальчонку?»        Я шла вокруг замка с подожжённой сигаретой, но не сделала ни единой затяжки. Участие людей Геллерта здесь было слишком сомнительным. Хотя я могла не видеть очень важных деталей. Впрочем, это так и было. И чтобы их получить, мне нужно как-то узнать это от самого Августина. Только вот что делать, если он уже мёртв? Мёртвые никому ничего не скажут, кроме… Невыразимцев! Точно, в отделе тайн можно вычленить воспоминания из мозга даже мёртвого человека!       Когда догадка пронзила мою голову, я метнулась к совятне, прекрасно зная, кто мог мне помочь с моей идеей, но…       «Чёрт, мы же поссорились…»       Я застыла на полпути, соображая, как же мне провернуть всё без ведома Геллерта. И это представлялось практически невозможным. Только если снова влезать в долги. А я этого очень не хотела. Но и узнать, кто сделал это с Трэвисом, было просто необходимо! Вдруг этот человек находится прямо рядом со мной?!       Мальчишки всё так же спали, когда я быстро пересекла гостиную и направилась в спальню. Соседок тоже было не видать, зато было очень видно мою изодранную в клочья кровать. Но это недоразумение я быстро поправила взмахом волшебной палочки, а все остальные вещи даже проверять не пришлось. Я точно знала, что они в целости, ведь ещё в начале года наложила печати на шкаф и тумбу.       — Вот и закончились хиханьки да хахоньки, — пробурчала я себе под нос, с силой выбрасывая одежду из шкафа, в попытках найти своё волшебное зелье. — Убийца в школе или рядом с ней. А значит скоро тут возникнет куча министерских людей, а потом Хогвартс вообще могут закрыть! И пострадаю от этого в первую очередь я!       Уже придумав план в мелочах, я представляла, как лично откручиваю безмозглую головёнку убийце Трэвиса. И да, именно безмозглую, ведь я была уверена, что всё произошло на спонтанной почве и убийца действовал из эгоистичных чувств. А не потому, что это было какое-то сверхсекретное задание — прикончить обычного школьника.       «А значит у них были личные счёты или что-то вроде того. Как глупо! Его же найдут по палочке почти сразу…»       Ход мыслей привёл меня к тому, что и моя палочка не была чиста на руку, от чего пробежали мурашки по коже.       «Ну за что мне всё это?! А?! Неужели судьбе так надо вставлять мне палки в колёса?!»       От злости я врезала кулаком по шкафу, и кожа на костяшках расползлась в разные стороны. Схватив всё необходимое, я пошла наводить марафет. Ведь через час я планировала попасть к очень важному человеку, чьи услуги мне сейчас очень понадобятся, а я смогу дать ему то, чего он так хотел на прошлом собрании. А рука уже была в прежнем виде, и никто ничего никогда не узнает.       Один единственный строгий костюм сейчас был на мне. Укладка, макияж и неизменная вата в лиф. И вот я, накинув заклятие невидимости, шагаю по дорожке к воротам и трансгрессирую в Министерство Магии. Все так же оставаясь незаметной для охраны, я проскользнула в лифт и вышла на пятом этаже, отправившись прямо до двери главы отдела международного сотрудничества.       — Мистер Малфой у себя? — спросила я, зайдя в приёмную. Миловидная брюнетка успела вымолвить только тихое «Да», и я прошептала:       — Остолбеней!       А потом развернулась к входной двери и надёжно её запечатала.       — Добрый день, мистер Малфой! Надеюсь, вы рады меня видеть?       Мужчина в идеальном синем костюме оторвался от бумаг, озадаченно на меня посмотрел, и почти сразу же на его губах расцвела усмешка.       — Ивонет, надо же, не признал вас без школьной формы. В обычной одежде смотритесь… По-другому.       — Спасибо, — хмыкнула я, положив сумку на диван, и уверенной походкой прошагала в центр комнаты. — А что, министерские работают даже по выходным?       — Нет. По крайней мере не все, — он учтиво кивнул и махнул рукой в сторону стула с другой стороны массивного рабочего стола. — Что вас привело в мою обитель? Спонтанно решили устроится работать в Министерство?       — Нет, моё место в Хогвартсе, — криво улыбнулась я, но улыбка быстро исчезла, и я ледяным тоном проговорила: — К слову, там произошло убийство, именно это и привело меня сюда.       — Что?!       Илларион аж вскочил с места, но я первее заверила:       — Не переживайте, ваш сын жив. Отсыпается после бурного празднества победы в матче по квиддичу. Вопрос в другом.       — Послушайте, это невозможно! Мне ещё ничего не доложили. И я!..       — Мистер Малфой, — вздохнула я, так и не сев за стол. — Вы глава отдела внешней политики, а вот Дамокл Роули — глава отдела образования. Так что скорее всего самым первым узнает он. Но смотрите, что получается: вы всё равно его опередили благодаря мне. Это было бы прекрасно, если бы речь не шла об убийстве Августина Трэвиса. Знакомая фамилия?       Грудь мужчины перестала бешено вздыматься, глаза сосредоточились и, наконец, он ответил:       — Нет. У главы отдела по обеспечению соблюдения магического законодательства фамилия Трэверс. Но Трэвис и Трэверс разные фамилии.       — Что ж, это хорошо, что мальчик из незнатной семьи, — задумчиво проговорила я, глядя, как зрачки мужчины то расширяются, то сужаются от нервов. — Илларион, дело вот в чём…        — Я очень беспокоюсь за свою безопасность, а вы… Очень беспокоитесь за безопасность своего отпрыска. Так что я думаю, нам было бы выгодно узнать, кто стоит за этим. Но… Видите ли, мёртвые не говорят, и в голову к ним просто так не залезешь. Поэтому я здесь. Распорядитесь доставить тело мальчика в отдел тайн, Илларион. Прямо сейчас. Я уверена, у вас хватит на это связей.       — Вы мне приказываете? — удивился он. Но я только безразлично пожала плечами.       — Ваша выгода здесь тоже есть, это глупо отрицать. И чтобы дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки, я предлагаю сделку: я рассказываю вам некоторую информацию про Филби, а вы помещаете тело мальчика в отдел тайн и шаритесь у него в мозгах. Точнее, воспоминания смотреть буду я.       — Но… Как? Я не могу этого сделать без одобрения…       — И да, лучше, чтобы господин Грин-де-Вальд об этом ничего не знал.              Малфой удивлённо распахнул глаза, и мне даже показалось, что в них мелькали зерна страха.       — Вы же понимаете, что он всё равно узнает?       — Безусловно. Я же не прошу вас подставляться, — я старательно сглаживала острые углы и как можно более доверительно смотрела на мужчину. — Просто повремените, пока тело не доставят в отдел.       — Ивонет, конечно, я могу так сделать, но…       — Всю ответственность я беру на себя, мистер Малфой. Неужели вам не нужна информация про Филби? Чем он на самом деле занят, на кого работает?       С каждым словом я подходила всё ближе к нему, беспрерывно глядя в глаза. И, когда между нами осталось около метра, он выдохнул:       — На прошлом собрании вы говорили, что ничего не знаете.       И я невинно улыбнулась, демонстративно стряхивая пыль с рукава своего пиджака.       — Просто не было подходящего момента.       — Разве?       — Я думаю да. Но это неважно. Важно то, что сейчас я дам вам информацию, и на собрании вы её расскажете. А мне взамен нужна лишь одна маленькая хитрость.       Илларион долго блуждал по мне глазами, словно пытаясь разгадать, где прятались подводные камни. Но суть была в том, что если рассматривать ситуацию только со сказанных мною слов и его сведений, камней не было. И этого должно было быть вполне достаточно, чтобы он согласился. И едва эти мысли промелькнули у меня в голове, мужчина произнёс:       — Что ж, я всё сделаю. В конце концов, как вы и сказали, дело в безопасности моего сына.       Я согласно кивнула и наконец опустилась на мягкий бархатный стул. А Илларион достал из стола бумагу и принялся писать кому-то письмо. Через десять минут он произнёс:       — Тело мальчика доставят в отдел через четверть часа. Ровно в это же время я отправлю письмо господину Грин-де-Вальду.       — И как вам удалось это сделать? — усмехнулась я, но мистер Малфой лишь загадочно улыбнулся.       — Это неважно. Так что насчёт Филби, мисс? Я весь во внимании…        Я скопировала его улыбочку, поудобнее устроившись на мягкой поверхности, закинула ногу на ногу и, глядя куда-то вдаль на стеллажи, начала:       — Вы слышали что-нибудь об Энигме?       Малфой старший в замешательстве приподнял бровь, и я довольно усмехнулась произведённому эффекту.       — С немецкого переводится как «загадка», — догадался он, хищно глядя на меня, и я кивнула.       — Верно. Это немецкая переносная шифровальная машина.       Илларион удивлённо вытянул лицо, а потом взмахнул палочкой, и из шкафа вылетела бутылка дорогого виски.       — Первыми шифр «Энигмы» дешифровали Поляки в тридцать втором с помощью данных французской разведки, — продолжала я, наблюдая, как дорогой алкоголь разливается по стаканам. — Вам есть к кому присмотреться, очевидно. Но вы знаете, что произошло девятого мая два года назад?       Он отрицательно качнул головой, толкнув один из стаканов в мою сторону. А я задумчиво глядела на янтарную жидкость, не спеша рушить интригу:       — Машина попала в руки к англичанам, когда немецкая подлодка затонула, — пояснила я, схватив стакан, но не спеша пить. — Представляете? Прямо со всеми кодами, радиограммами и другими связанными документами.       — Должно быть, это очень важно?       — Безусловно, — волшебник передо мной явно мало что понимал из мною сказанного, и это как раз было мне на руку. — А теперь сложите два плюс два и вспомните, где работает Филби. И узнайте, куда поместили эту машинку. Вдруг окажется, что они находятся непосредственно близко друг от друга.       — Вот как, — он многозначительно кивнул, задержав взгляд на моём так и нетронутом стакане. — А немцы, чья лодка затонула, очевидно, думают, что Энигма покоится на дне морском вместе с ней?       — Да, — довольно улыбнулась я, ведь ход наших мыслей совпадал, и Малфой, в подтверждение моих догадок, заключил:       — Это очень поможет побыстрее закончить с войной маглов. А Филби, верно, этим и занимается. Возможно, он тоже волшебник?       «Гениально! Гениально, Карл! Это просто, блять, гениально!»       — Конечно, — прыснула я, правда, быстро скрыв сарказм за задумчивостью. — В смысле, такую теорию точно нужно проверить.       — Я займусь этим, — наконец, заверил он, и я согласно кивнула, поднявшись со своего места. И по этикетку он встал следом за мной, а я кивнула в сторону дверей.       — Нам пора.       Он согласно кивнул и одним движением сгрёб документы со стола в ящик, заперев его заклятием, а потом мы шагнули за порог кабинета, но почти тут же за спиной послышался возглас:       — Мерлин, Ивонет, что вы сделали с моей секретаршей?!       — Это безопасность, мистер Малфой, — устало выдохнула я, сняв печать с двери, а потом развернулась на сто восемьдесят.       — Обливиэйт!       Перед глазами тут же появилась я сама, около пятнадцати минут назад открывшая дверь приёмной. Пару секунд я разглядывала то, как в действительности выгляжу в глазах окружающих, а потом вычеркнула воспоминание из памяти девушки.       — Оживи!       Девушка дёрнулась, но продолжала сидеть на месте, как замороженная из-за очистившейся памяти, а я вздохнула, шагнув к выходу:       — Ну же, проходите, иначе она нас увидит… А я не хочу, чтобы меня лишний раз здесь видели.       — Какая предусмотрительность. Надо же! — рассмеялся он, идя по пятам за мной, и мои губы растянулись в улыбке, которую никто не видел.       Мы вышли в коридор, где не было ни души, и направились в сторону лифтов. Я нажала кнопку «9», и кабинка со скрипом медленно поехала вниз.       — А что находится ниже отдела Тайн? — мой взгляд упал на цифры «10» и «11», а Илларион вкрадчиво прошептал:       — Залы суда.       — Везингомот? — переспросила я и по звуку поняла, что он кивает.       «Надо же, мне казалось, что это отдельное здание…»       — И что, кроме залов суда там больше ничего нет?       — Ещё есть тюрьмы, — добавил Малфой, и по моему телу прошлись мурашки, а он продолжил: — И архивы. У министерства гораздо больше этажей, чем обозначений в лифте.       — Разве это безопасно, содержать преступников и важные документы в одном здании?       — Преступники сидят в Азкабане, — хмыкнул он, водя рукой по воздуху, как бы обозначая помещение, где мы находимся. — Здесь что-то вроде временных камер, где подозреваемые ожидают суда или содержатся под следствием.       «Типа как СИЗО, — подумала я, следя, как кнопочки перестают загораться, обозначая, что мы приближаемся к пункту назначения».       — Вам знакома система Гринготса? — вдруг спросил он, вырвав меня из раздумий. И я озадаченно на него оглянулась.       — Нет, я ещё не была там.       — Но где же вы тогда храните средства? — неподдельно удивился он, но менторный голос сообщил о прибытии на девятый этаж, и поэтому, шагнув из лифта, я равнодушно хмыкнула:       — Это не ваше дело. Но если у вас есть желание помочь мне с оформлением ячейки в банке, я буду благодарна.       — Я подумаю, — рассмеялся он, направившись за мной, и его голос эхом разлетелся по мрачным коридорам. — Я отправлю вам письмо на неделе.       Я только согласно кивнула, ведь с нахождением здесь силы на пустую болтовню иссякали моментально, словно аура высасывала любые эмоции и после себя оставляла лишь пустоту. А мы уже шли в знакомом мне направлении.       — Кажется, мы вовремя, — заметил Малфой, едва мы зашли в комнату с огромной банкой консервированных мозгов высотой до потолка. А недалеко в сторонке был проход, откуда лился свет и слышался гул обсуждений.       — Чудненько, — прошипела я, не обращая особого внимания на леденящую душу картину.       — Вас не удивляет такая декорация? — осведомился Малфой, идя рядом со мной, и я безразлично бросила:       — Видали и похуже.       Он удовлетворённо, едва заметно приподнял уголок губ, словно сделав в голове пометку. А я полностью сосредоточилась на том, что мне предстояло увидеть уже через пару секунд.       — Мистер Малфой, мы вас ждали, — воодушевлённо проговорил смуглый кудрявый мужчина, чьё имя я забыла, но фамилию прекрасно помнила. Поэтому, поздоровалась первой:       — Здравствуйте, мистер Нотт.       — Ив…о-нет?       Я медленно кивнула, как бы говоря, что да, это я. А мужчина сконфуженно пожал плечами, глядя на главу внешней политики с немым вопросом во взгляде.       — Она со мной, Кантанкерус, — пояснил Малфой, обведя глазами всех собравшихся. — Думаю, цель нашего визита вам ясна. Предлагаю преступить к её исполнению.       Серая масса ничем не примечательных людей забурлила и начала продвигаться вглубь помещения, а мы двинулись следом.       «Действительно невыразимцы… Никаких особых черт, примет. Как тени. Незаметные и одинаковые. Таких даже при желании не запомнишь».       — Вам нужно надеть это, — тихо проговорил Нотт, указав на белые тонкие халаты, совсем не похожие на те, что носили медики в моё время. — А потом защитные маски, ботинки и перчатки из драконьей кожи.       — Работа с воспоминаниями мёртвого человека так опасна? — нахмурилась я, снимая пиджак и натягивая на блузу халат.       — Никогда не знаешь, что может пойти не так, — пожал плечами глава отдела, и я вопросительно посмотрела на Малфоя, мол, что конкретно может пойти не так? Но тот лишь одарил меня задумчивым взглядом и принялся переобуваться. И я последовала его примеру, оставив сумку здесь же, рядом с вещами.       «Propinquus sursum — подумала я, незаметно взмахнув палочкой, и надёжно запечатала вещи от постороннего вмешательства».       — Как я понимаю, вам нужны непосредственно воспоминания предыдущего дня?       — А вы что, сможете достать более далёкую память? — язвительно хмыкнул Малфой, ведь вопрос задали именно ему. И тут я отчётливо увидела в нём схожие черты с Абракасом, и на душе появился островок теплоты. — И все вопросы прошу задавать Ивонет, меня здесь не существует.       Нотт перевёл слегка удивлённый взгляд на меня, и я твёрдо посмотрела ему в глаза, сдерживая рвущееся наружу презрение. Ведь мужчина старательно игнорировал мою важность как человека. А мне снова нужно было доказывать всем вокруг, что я не пустое место.       — Да, мне нужно увидеть воспоминания вчерашнего вечера, когда его убили.       — Почему вы решили, что его убили вечером? — вдруг насторожился Нотт, и я даже оскорбилась с такого невнятного подозрения.       — Потому что днём, на игре в квиддич, он был ещё жив. Я его видела. Следовательно, мне нужны все моменты после игры. А это в первую очередь вечер субботы.       — Да, верно… — задумчиво ответил тот, продолжая идти по коридорам внутри зала. — Что ж, сам процесс просмотра воспоминаний не опасен. Опасен процесс их извлечения.       Я наконец получила объяснение той груде амуниции, что висела на мне, а впереди уже стал виден большой стеклянный цилиндр, внутри которого лежало что-то вытянутое и белое. И, подойдя ближе, я поняла, что это было накрытое мёртвое тело.       — Так что с ним случилось? — невзначай спросила я, пока мы приближались к месту эксперимента. — Ваши люди же провели предварительное обследование? И врачи из Мунго?       — Предварительно мы можем сказать, что явно долго пытали Круциатусом. Об этом свидетельствуют чёрные пятна на грудине и спине.       — Об этом мне и школьники рассказали, — насмешливо проговорила я, сверля глазами очертания тела под стеклом. — Профессиональные специалисты не смогли установить ничего кроме этого?       — Смогли, — недовольно процедил Нотт и махнул рукой. Тут же единоверный, ничем не занятой мужчина вытянул из-за спины пергамент.       — Предварительно, это ярко выраженные последствия пыток непростительным заклятием: пятна на грудине, затылке, лопатках и на всей задней поверхности туловища.       — Но сэр, на грудине и остальных частях тела пятна отличаются по цвету, — возразила я, глядя на колдографию тела с места преступления и в лазарете Хогвартса.       — Да, но это всё — последствия разрушения организма Круциатусом, — продолжил настаивать Нотт, и я раздражённо подумала:       «Да это же просто трупные пятна сзади! Чёрт, это есть у каждого трупа, неужели всех мёртвых в этом мире запытали Круцио?! Какой бред!»       — Чёрные синяки на груди — действительно последствия заклятия, — скрипя зубами, выдохнула я, ведь даже мне, чёрт возьми, не врачу(!), было всё ясно!       — А вот сплошняковые сине-красные пятна на спине и ногах — это трупные пятна, сэр.       — Трупные… пятна? — неуверенно переспросил он, бросив быстрый взгляд на Малфоя, и я на секунду прикрыла глаза от компетентности главы этого отдела.       — Да, трупные пятна формируются, когда по телу перестаёт курсировать кровь. И если наш подопечный умер, лёжа на спине, то логично, что кровь скопилась именно в участках, где её притяжение, как и любой материи, больше всего к земле.       Мужчина озадаченно хлопал глазами, видимо, мало разобрав из моей лекции, что начинало действовать мне на нервы всё сильнее с каждой секундой. Поэтому, вздохнув, я повысила голос на октаву и продиктовала:       — Да, помимо этого, в Шотландии влажный климат, а сейчас ночью температура падает до десяти градусов Цельсия, что не слишком холодно для трупа, и именно поэтому пятна так ярко выражены. Вследствие того, что все синяки слились воедино, могу предположить, что остывшим он провёл не меньше двенадцати часов.       — Но, мисс, всё это последствия Круцио…       — Право слово, мистер Нотт! — в сердцах воскликнула я. — Это базовая медицина! Круцио влияет больше на нервную систему, а пятна сзади — лишь результат смерти! А вот наступила она именно от Круцио, поэтому мне очень интересно узнать, насколько долго его пытали, что организм сдался.       — Пытка могла длиться недолго, — вдруг тихо вставил тот самый мужчина, что подал бумаги. — Боль от заклятия адская.       — Что ж, тогда я хочу в этом убедится.       Я кивнула Малфою, и обескураженный Нотт заторможенно махнул рукой. Невыразимцы тут же забегали, что-то запищало и зашумело. А потом всё стихло.       — Раз, два, три…       Не успела я одуматься, как яркая вспышка, исходящая из аквариума с телом, ослепила, и глаза сами по себе сомкнулись. Едва боль прошла и свет погас, я разлепила глаза, а передо мной яркие золотистые нити, тянувшиеся из огромной вазы с небесно-голубой жидкостью, пронзали голову мальчика. Но на его лице уже не было никаких эмоций.       — Ивонет, чтобы увидеть воспоминания, нужно погрузить лицо в омут памяти, — прошептал Малфой, и я тут же напрягалась всем телом. Ведь это крайне уязвимое положение, а вокруг столько скользких гадов.       — Тогда пусть все они отойдут, а вы будете меня сторожить.       — Я согласен! — рассмеялся он, встав по левую руку от меня, когда все остальные отошли. — Воспоминания уже готовы, вы можете приступать.       Невидящим взглядом смотря на перламутровую жидкость в огромной чаше, я стала постепенно наклоняться вниз. Руки мёртвой хваткой ухватились за её каменные борты, а из недр стали слышаться звуки. Но я всё никак не могла понять, что они пытались мне сказать. Наконец, до грани остался несчастный сантиметр, и, резко вдохнув, я задержала дыхание и погрузила лицо в воду.       Какое-то неясное ощущение, все чувства отошли на второй план и темнота перед глазами… Вдруг появились верхушки елей в темноте. Я ничего не чувствовала, только слышала завывание холодного, почти октябрьского ветра. Как будто где-то рядом кто-то судорожно дышал, как при быстром беге. И, наконец, глаза заметили, что ландшафт передо мной нещадно трясся, внизу потрёпанные ботинки сменяли друг друга в диком беге, а картинка иногда сменялась, показывая то приближающийся лес, то огни замка в темноте.       Он бежал. Бежал быстро. Но от кого? Его преследовали? Трэвис ещё раз судорожно оглядывается назад: и вот оно. Вдалеке на опушке чёрная тень человека. Мальчишка начинает бежать со всех ног, но когда в очередной раз смотрит назад, тень становится ближе в три раза. От страха он спотыкается и кубарем летит вниз, ударяясь об ствол высокой сосны. Ему очень больно, но я ничего не чувствую. А потом раздаётся до боли знакомый шелестящий смех:       — Ну же, Августин, куда ты так спешишь?       Перед глазами расступается тьма, и я вижу его. Бледный свет луны искажает идеальную маску на лице. Волосы как всегда идеально уложены, но черты лица совсем не похожи на того ангельского юношу, каким он являлся днём. Кривая улыбка расцветает на бледных губах, когда Трэвис пытается отползти назад.       — Августин, ты меня слышишь? Ты провинился, Августин, и я хочу с тобой поговорить…       Безумно распахнутые глаза дают Трэвису сигнал. Он подскакивает из последних сил и несётся в глубь леса, пока сзади раздаётся режущий душу смех. Режущий мою душу, ведь чувства Августина остаются для меня загадкой. Единственное, чем я могу воспользоваться — это его глаза и уши.       Листья хлёстко бьют по лицу, ткань брюк вся изорвана корягами. Руки отчаянно пытаются убрать препятствия в виде кустов с пути, а дыхание всё больше сбивается, и в конце концов Трэвис перестаёт бежать. Перед глазами плывёт, в ушах стучит, но мальчик из последних сил держится, чтобы не рухнуть на землю. Отдышавшись, он решает обернуться.       — Августин, почему ты убегаешь?!       Рычание раздаётся словно гром среди ясного неба, Трэвис перестаёт дышать, а моя собственная душа холодеет. Искажённое злобой бледное лицо появляется напротив. Его ноздри раздуваются, зрачков не видно, но я всё равно знаю, что они почти вытеснили радужку. Трэвис не успевает сдвинуться с места, как губы человека напротив кривятся, и звучит еле слышное:       — Круцио!       Крик закладывает уши, перед глазами темнеет. Через пару секунд невыносимых воплей, еле слышатся слова:       — Ну что? Так достаточно понятно?       Стук сердца до боли закладывает уши, перед глазами всё так же темно.       — Отвечай!       — Я… Я…       Зрение возвращается, и я смутно вижу, как алая струйка крови течёт вниз и теряется в грязной листве. Что-то светлое мелькает перед лицом, и в следующую секунду я снова встречаюсь глазами с мучителем мальчишки.       — Августин, ты очень дорого мне обходишься, — чуть ли не брезжа слюной шипит он мне в лицо, а потом заносит свободную руку, и я снова вижу, как красная молния пронзает несчастное тело.       В моменте луна озаряет опушку, и его глаза светятся алым. Хриплые рыдания и мольбы, темнота и вспышки перед глазами, мертвенный шёпот. С каждым разом глаза всё реже открываются, шёпот не слышен, и в конце концов наступает могильная тишина. Последнее, что видит перед смертью замученный мальчик — это горящие во тьме глаза. Глаза Тома Реддла.       Резкий вдох, и я словно вынырнула из глубины. Осознание металось в голове, мысли путались, теперь моё собственное дыхание сбивалось, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди.       — Ну? Что вы видели, Ивонет? — нетерпеливо спросил Малфой, и я развернула на него вымученное лицо.       — Я… Я… Вы будете смотреть воспоминания? — голос хрипел, пальцы болели, ведь я до сих пор со всей силы сжимала края чаши, а голова раскалывалась на кусочки.       — Нет, мне это не нужно, — как ни в чём не бывало хмыкнул он, выразительно оглядев мой внешний вид. — Мне достаточно вашего подтверждения или опровержения. Мой сын в безопасности?       — Да, — выдавила я, хотя уже ни в чём была не уверена.       — А вы в безопасности? Именно в этом же вы хотели убедиться.       — Да, — снова соврала я и, наконец, нашла в себе силы, чтобы разогнутся и отпустить холодный гранит.       — Так что, его действительно пытали? — подкравшись, осведомился Нотт и я, всё ещё тяжело дыша, бросила:       — Да. Долго, сэр. Мальчик пережил сильный стресс, из-за этого произошёл сбой в нервной системе. Вследствие отказали жизненно важные органы… Отделы головного мозга перестали работать, дыхательные пути спазмировались. Сложно сказать, что из этого стало причиной, а что следствием. Но ясно одно — умер он именно от сбоя в организме из-за сильной перегрузки.        — Хорошо, наши люди в Мунго добавят это в отчёт.       Мне было космически на это чхать, поэтому я вяло махнула рукой, и на закостенелых ногах двинулась на поиски своих вещей. Пока где-то на периферии Малфой негромко переговаривался с кем-то и Нотт раздавал указания.       Погрузившись в свои мысли, я даже не заметила как мы миновали все жуткие коридоры отдела Тайн и вышли на свет божий. Если так можно было назвать мрачность Артариума, которая по сравнению с небезызвестным отделом казалась солнечным светом.       — Как я вижу, это ваш первый опыт в просматривании воспоминаний мертвеца?       Малфой подал голос, лишь когда мы зашли в его кабинет, и я сразу же заметила, что здесь было гораздо теплее. Там, внизу, мне уже второй раз становилось чертовски холодно, но в моменте я никогда этого не замечала. И только сейчас я ощутила закостенелые пальцы и тут же прошагала к камину.       — Да. Хорошо, что залезая в голову человеку ты не ощущаешь его чувств, — задумчиво подметила я, сверля взглядом языки пламени, жар от которых ужасно обжигал ладони, но я всё равно их не убирала. А в голове так и крутились сцены пыток. Только ответа на большинство вопросов я всё равно не получила. Зачем, блять, было его убивать? Или это вышло случайно? Что он сделал? В чём провинился?       — Да уж, бедный мальчик, за что с ним так? Убийца очень жесток, — показушно вздохнул мужчина, и я растянула губы в корявой усмешке.       — Мне тоже интересно, мистер Малфой, мне тоже…       Кровообращение в руках восстановилось, и я выпрямилась, устало посмотрев на человека напротив. И, наконец, задала именно тот вопрос, который крутился на языке с самого утра:       — Что теперь будет?       Он сразу же понял значение моих слов, и послышался такой же тяжёлый вздох.       — Виновного найдут до того, как Хогвартс закроют. В рядах мракоборцев много наших, Геллерт не допустит, чтобы у вас не было возможности следить за Дамблдором.       Я лишь задумчиво на него глядела, в душе уже прекрасно понимая, какой пиздец грядёт, ведь не могло быть всё так просто.       — А если обвинят невиновного?       — Главное, чтобы убийств больше не было, — флегматично протянул Малфой и сел обратно за свой рабочий стол. — А виновен он или нет, это уже не важно. Конечно, если вы не захотите сдать настоящего убийцу.       «Если бы всё было так просто… — я бессильно закрыла глаза, соображая, как же мне быть. И пока ничего конкретного в голову не приходило. Хотелось задать так много вопросов, но все они вели в тупик, поэтому, в конце концов, я выдохнула:       — Ладно.       И решила не делать поспешных ходов, а вместо этого затаиться и наблюдать за ситуацией. А конкретно за действиями одного индюка, который явно и целенаправленно пытается довести меня до седых волос!       Вообще, вне каникул, школьникам запрещалось покидать территорию замка. И вроде как за этим вёлся какой-то надзор, но… За все два месяца нахождения здесь меня никто так и не поймал. А гадать, почему же кто-то так безобразно выполнял свою работу, совсем не хотелось. Хотя, где-то там, на подкорке, я смутно догадывалась, чьими стараниями мне всё ещё не прилетело по шапке от Министерства Магии. Но привилегиями надо было пользоваться, так что я трансгрессировала прямиком в Косую аллею и принялась размеренно идти по жизнерадостной улочке.       Погода здесь стояла такая же, как и в Шотландии. Октябрь незаметно подкрадывался со спины, но ветер всё ещё был настолько тёплым, что я свободно могла идти в том лёгком наряде, в каком была. А через время даже сняла пиджак. Проходя мимо знакомых мест, я невольно зацепилась взглядом за здание общественного туалета, и на губах непроизвольно расцвела улыбка. Ещё совсем недавно я наспех приводила себя в порядок в грязноватой кабинке и очень переживала по поводу отсутствия денег и крыши над головой. А теперь у меня было и то и другое. Совсем скоро впереди замаячил красно-жёлтый лев — логотип кафе Олдсона, и на сердце окончательно потеплело, несмотря на все сегодняшние переживания.       — Леди, не хотите ли примерить эту замечательную шляпку? Она очень подходит под ваш наряд, — вдруг послышался по-доброму заискивающий голос, и в следующую секунду сморщенная ладонь протянула мне действительно изумительную чёрную шляпку.       Я подняла глаза на радостную торговку в пёстром и совсем не свойственном даже Косой аллее наряде. А потом приветливо улыбнулась и приняла головной убор, придвинувшись к зеркалу. И тут же в голове промелькнула одна идея, для которой эта шляпка была как нельзя кстати.       — Я возьму, — объявила я, не в силах оторваться от отражения, а торговка что-то радостно запричитала и принялась шуршать пакетами.       — Сколько с меня?       — Пять сиклей, мисс!       — Но почему так дёшево? — я удивлённо протянула милой женщине нужную сумму, ещё раз посмотрев в зеркало, а та звонко кинула монетки в ящик и пояснила:       — Это непростая шляпка!       Я настороженно перевела взгляд на торговку, уже предчувствуя неладное, а она хитро улыбнулась и продолжила:       — Это моя семейная реликвия. Несколько поколений мы передавали её друг другу…       — Но? — подсказала я, когда она замолчала, и та выдохнула:       — Но наш род оборвался. Не дал всевышний мне детей. А зачем мне, старухе, теперь её носить? Лучше пусть милая девушка станет её обладательницей и, возможно, однажды она выручит тебя из беды?       Я в замешательстве глядела на женщину, не понимая, как какая-то шляпка мне поможет в будущем, но всё же она идеально дополняла мой образ! Может, именно в этом и была вся помощь?       — Спасибо, — кивнула я, и торговка довольно растянула сухие губы в улыбке.       — Тебе спасибо, внученька, да помогут тебе высшие силы на пути твоём долгом!       Встреча оставила странное послевкусие, и очнулась я только на подходе к крыльцу «Гриффиндора». Натянув шляпку ближе к глазам, я открыла дверь, шагнув в гомон обсуждений, а в нос ударил запах яблочного пирога и сливочного пива.       Я уселась за самый дальний столик, сделав заказ в летающем блокнотике, и принялась украдкой наблюдать за хозяином кафе. Олдсон как всегда сидел за барной стойкой и что-то оживлённо обсуждал с закадычными друзьями, а в крохотное окошко было видно, как на кухне суетятся мальчишки, а содержимое кастрюль булькает и шипит, окутывая всё помещение паром.       Кусочек яблочного пирога с шариком мороженого наверху и сливочное пиво, по вкусу напоминавшее обычный карамельный коктейль, прилетели очень быстро, и я стала предаваться чревоугодию, наблюдая за людьми, всего за месяц ставшими для меня чем-то важным.       Никто из них не смотрел в дальний угол, а я старалась запомнить каждую деталь, каждую эмоцию. Вот Олдсон ударил кулаком по барной стойке, громко критикуя нынешнюю власть под гогот зевак. Вот Эндрю недовольно морщится, когда Кевин рисует ему кошачьи усы взбитыми сливками. Вся эта обыденность грела душу, хотя раньше я даже не замечала этих прелестных мелочей. Но сладость закончилась, напиток выпит, а стрелки показывали приближение обеда в замке, после которого мне предстояло провести весь оставшийся день за поиском информации вместе со старостой Слизерина Томом Реддлом. И от осознания этого по спине пробежали холодные мурашки…

***

             Новость о смерти Трэвиса разлетелась по замку с бешеной скоростью. Мне едва удалось пробраться незамеченной в спальни, ведь весь Хогвартс просто гудел и в коридорах было не протолкнуться. Смыв макияж и натянув повседневную одежду, я поспешила в Большой зал, где обед был в самом разгаре. Но, приблизившись к нашему столу, я вдруг поняла, что не было того привычного гула обсуждений в нашей компашке. Антоха даже не крикнул привычное «Ивонет, где ты была?!». А все мальчики сидели с поникшими, грустными лицами.       «Точно, он же был их сокомандником, — пролетело в голове, и ко мне как никогда прежде явилось понимание разницы между нами. — Как бы мы ни были дружны, я старше их на десятки лет. И в полной мере мы никогда друг друга не поймём. А я не впишусь в их коллектив».        Я тихо вклинилась между Роди и Антохой, пока те вяло ворошили еду в тарелках, и сама принялась заботиться о своём обеде.       — Ивонет?.. — послышалось недоумённое от Антонина, и я тут же состроила измученное личико, словно и меня смерть Августина заметно подкосила.       — Мне очень жаль, — прошептала я, и Антоха едва заметно кивнул, уткнувшись обратно в еду.       Я села прямо и устало засунула ложку супа в рот, стараясь стабилизировать все мысли. Но тяжесть тишины давила, и я невольно сбивалась каждый раз, когда выстраивала логические цепочки в голове.       — Ивонет… — прозвучал голос Роди, и я со вздохом развернулась, но теперь уже влево. — Мы могли бы прогуляться после обеда?       «Давай, соберись, тряпка! У тебя дела».       — Роди, сейчас небезопасно ходить вокруг замка. Даже вдвоём, — наконец прошептала я, состроив жалобное лицо. — Я не хочу мешать вам, посидите с ребятами вместе где-нибудь в замке.       Я не выдержала и отвернулась, изо всех сил пихая в себя еду, лишь бы не смотреть в эти щенячие глаза. А через пару секунд я почувствовала, как Роди также сместился и стал ковырять вилкой мясо.       Через пару минут все вдруг оживились и, подняв глаза, я заметила, как Диппет грузно поднимался со своего места. А потом он постучал ложкой о серебряный кубок, призывая к тишине, и весь зал замолчал, с трепетом ожидая его речи.       — Все мы знаем, что сегодня случилось. В связи с этим, пока обстоятельства не разрешатся, я вынужден принять серьёзные меры.       «Давно пора, — язвительно хмыкнула я, наблюдая за стариком. — Например, вовремя замечать таких идейных лидеров, как Реддл. Неужели одна я вижу, что с ним явно что-то не так?!»       — Временно вводится комендантский час: ученики до третьего курса включительно должны находиться в гостиной к восьми часам вечера, остальные — не позднее девяти. За этим будут строго следить старосты факультетов и старосты школы. Только они могут передвигаться по школе вечером. Если вам нужно будет покинуть гостиную в это время, вас должен сопровождать староста.       «А если один из старост несёт потенциальную опасность? — снова подумала я, невольно взглянув на то место, где всегда сидел Том. И наши взгляды пересеклись, словно он этого и ждал, а во мне всё так и закипело от злости. Этот гад убил человека и должен сесть, чёрт возьми! Но что-то в глубине души ехидно хихикало и в который раз подсказывало, что не может всё быть так просто».       — Также по школе запрещается ходить поодиночке. Передвигайтесь всегда группами. Завтра сюда прибудут мракоборцы, всем предстоит ответить на их вопросы в кабинете директора. Вас будут сопровождать с занятий и обратно до класса.       «Отлично, а ещё скорее всего проверят палочки всех жителей замка. Сыворотку правды применять не будут, но незаметно давить на детей никто не запрещал. Ничего, мои дорогие, все ваши приёмы я знаю».       Диппет закончил и под гул новых обсуждений медленно продвигался к выходу в компании профессуры, а я всё ещё задумчиво сверлила взглядом место, где он стоял, при этом нервно подёргивая рукой. И взгляд то и дело переползал в сторону, туда, где с каменным выражением лица сидел Том. От одного взгляда на него мне хотелось придушить гада голыми руками, но тогда в замке случится сразу два убийства за сутки, а меня упекут за решётку Азкабана, и дальнейшая участь моя будет несладкой.       Я раздражённо отбросила вилку. Та со звоном пролетела по столу, и на меня стали глядеть случайные зеваки. Но вот я смотрела лишь на Тома, дав понять, что в ближайшие десять минут мы выдвигаемся в Хогсмид.       «Насрать, проект уже идёт, и разочаровывать Гилберта я не буду. Мне надо держаться здесь всеми силами, значит, нужно выяснить, чего добивается этот юный маньяк и скоординировать его действия. Хогвартс не должны закрыть!»       Я направилась в спальни, пока основная масса школоты была подальше отсюда. Схватив сумку, я бросила туда список покупок и мешок с монетами, а потом вышла на свежий воздух дожидаться своего напарника. Том не заставил себя долго ждать. Его блядскую ухмылочку на ангельском лице хотелось стереть наждачкой. Но я лишь отвернулась и направилась к воротам Хогвартса.       — Ты не хочешь проверить проход под ивой? — сразу же раздалось шипение, и я так же быстро отрезала:       — Нет.       На всякий случай я вообще перестала думать. Мысли были нейтральными: о покупках и всякой мелочи. Серьёзно размышлять на отстранённые темы было тяжело, а думать над сложившейся ситуацией — опасно. У меня всё ещё было слишком мало практики, чтобы противостоять легилименту. А в нынешнем нестабильном эмоциональном состоянии считать меня было очень легко.       — Есть мысли по поводу Наполеона?       Я задала этот вопрос примерно на середине пути, но в ответ была тишина, заставившая обернуться. Том оглядел меня задумчивым взглядом.       — Что не так?       — Я вот думаю: насколько большая вероятность того, что ты как-то причастна к тому, что твои соседки по комнате… По крайней мере двое из них ходят и буквально испепеляют меня глазами?       Том говорил медленно, и за это время я успела придумать тысячу ответов на все возможные вопросы, начинающиеся на «ты причастна». Но конкретно та ситуация, про которую говорил Том, уже двести раз вылетела из моей головы.       — Ты хоть раз видел, чтобы я взаимодействовала с моими соседками?       — Нет. Это меня и настораживает.       — Тогда как я могу быть причастна к той белиберде, что сейчас вылетела из твоего рта? — я вопросительно глядела на оппонента, пока тот просчитывал ходы. Алиби у меня было прекрасное: я весь вечер и ночь была с мальчишками в гостиной и видела меня половина нашего факультета. В отличие от вездесущего старосты. Где он был вчера вечером, мне догадаться было нетрудно. И Трэвиса в гостиной тоже не было. И когда дети дадут показания, ищейки из министерства быстро сложат два плюс два. Неужели этот мерзавец как-то выкрутиться? На удивление Том отмолчался, что было ему совсем не свойственно, и мы спокойно продолжили путь до волшебной деревушки. А меня то и дело терзали мысли, которые я изо всех сил старалась отгонять.       Добравшись за двадцать минут, мы вышли на главную улочку деревни, и пока Том не успел начать командовать, я сказала:       — Моё мнение по поводу здешней библиотеки ты знаешь, так что ройся там один. У тебя час. Встретимся на этом же месте.       — А что будешь делать ты? — недовольно прошипел Том, и я, предвидя этот вопрос, как ни в чём не бывало, выудила пергамент со списком покупок, и хмыкнула:       — Пройдусь по магазинам.       Он недоверчиво сощурился, на что я вызывающе изогнула бровь, мол, что здесь противозаконного? И, не найдя повода утащить меня с собой в библиотеку, Том выдохнул:       — По рукам.       Я быстрее развернулась и направилась в сторону магазина со школьной формой. Обычной, а не уценённой! Так что в мои планы входило полное обновление гардероба, да ещё и докупка тёплых вещей. Конечно, события прошлого вечера и весь сегодняшний день здорово подпортили настрой, но с человеком, как Том, по-другому, видимо, было никак. Так что надо было собраться и не давать обстоятельствам менять свои планы.       Я вошла в большое помещение, разделённое на четыре сектора по цветам. Указатель «Слизерин» находился в метрах тридцати по правую руку. И, действительно, подойдя к стендам, я увидела бесконечные стеллажи школьной формы разных фасонов и размеров. Во мне вспыхнул давно забытый азарт шоппинга, и я с упоением принялась разгребать бесконечные зелёные юбки и платья. По итогам налёта на магазинчик имелось следующее: шесть разных блузок на всевозможные настроения; две шикарные юбки, которые я наконец-то собралась конкретно укоротить, ведь ходить словно монашка порядком осточертело; пара новых чулок; два джемпера и две кофты; тёплая мантия и шарф; три белых рубашки из мужского отдела; и наконец… Штаны! Обычные мужские штаны две штуки. Ещё через десять минут я, наконец, выбрала двое новых туфель, новое нижнее бельё и пару штучек для волос. Но магазином школьной одежды я сегодня не ограничивалась и сразу направилась на поиски обычной одежды. К трём внушительным пакетам добавилось ещё два: тёплые коричневые и чёрные ботинки, обычный серый шарф, перчатки и тёплая коричневая кофта.       У меня оставалось ещё пять минут, за которые я успела купить две пачки сигарет и прийти на площадь вовремя. Но Том всё равно меня опередил и теперь стоял с недовольным лицом.       — Просто молчи, — проскрипела я, уменьшив пакеты до размера фаланги пальца и убрав их в сумку. — Смотри, там вроде указатель. Нужно найти ближайшую деревню.       Я быстро двинулась в сторону, не оставив Тому выбора, кроме как следовать за мной.       — Тарберт ближайшая деревня, — констатировала я, когда рассмотрела все наименования на указателе. — Нам туда.       Мы одновременно посмотрели в сторону, куда указывала стрелка и рядом послышалось с ноткой сомнения в голосе:       — Ты уверена?       Впереди была небольшая гора, покрытая лесом, но и деревушка была всего в миле от сюда, а мы топтались на месте без информации.       — Да, мы дойдём меньше чем за час. Итого полтора часа пути туда-обратно и на работу остаётся около трёх часов.       Я вопросительно взглянула на Тома, и пока тот хмурил свои идеальные брови, закурила сигарету.       — Кажется, я говорил тебе не курить?       — А я говорила, что мне по боку на твои советы.       В его глазах промелькнула злость, но на неё у меня уже выработался рефлекс. Так что я стряхнула пепел и, не дожидаясь вердиктов, отправилась в путь. Но почти сразу в душе снова появились сомнения. Казалось бы, мне надо радоваться, но почему он так быстро прикусил язык? Весь он какой-то тихий, словно хищник в засаде, выжидающий момента, когда его жертва потеряет бдительность.       С такими мыслями мы к пяти часам вечера в полном молчании добрели до каменных двухэтажных домиков у подножья гор. Деревушка была человек на пятьсот, не больше. Крохотные строения, как из сказки; узкие улочки. Я завороженно наблюдала за всей этой красотой, пока небо начинало потихоньку алеть. А Том, словно воды в рот набрал, спокойно шёл рядом, и даже количество яда в его словах сегодня было ниже нормы.       — Библиотека, — Том прочитал вывеску на одном из домов, и я оглянулась на крепкий домик из чёрного кирпича.       Мы также молча прошли внутрь, беспрепятственно вошли в главный зал, и я махнула рукой в сторону нужного отдела.       — Можем поискать моего любимого историка Тарле. В его книге очень ёмко изложена вся жизнь императора.       Том кивнул, и мы кинули сумки на стулья в одной из секций, следом подойдя к пыльным шкафам с книгами.       «Неужели, сегодня всё пройдёт спокойно? — думала я, захлопнув очередную книгу. — Как мне тогда всё у него выведать? Эй, Том, зараза, на кой фиг ты убил Трэвиса?»       Я не сдержалась и нервно прыснула, что не ускользнуло от внимания человека рядом.       — Что смешного?       — Да я вот думаю, — одарив его пронзительным взглядом, протянула я, взяв в руки новую книжку. — Что теперь будет с командой по квиддичу?       Боковым зрением я заметила, как зрачки Тома едва сузились, уголок губ дёрнулся, а пальцы слегка сильнее схватились за твёрдый переплёт.       — На самом деле я тоже хотел об этом поговорить.       Я показушно удивлённо вскинула брови и медленно поднялась с корточек, а Том усмехнулся моей реакции и также распрямился.       — Так получилось, что у нас не предусмотрен запасной игрок на позицию ловца.       — И, дай угадаю, после незавидной судьбы Трэвиса, больше никто не хочет его заменить? — по глазам собеседника я поняла, что попала в самое яблочко, а в голове крутилась только одна мысль: «Что же ты задумал, гад?»       — Да, — согласился Том, а потом вдруг добавил: — И тебе вовсе его не жаль, не притворяйся.       — Я и не притворяюсь, — хмыкнула я, отряхнув руки от пыли и двинувшись в сторону стульев. — В отличие от тебя.       На его губах расцвёл довольный оскал, когда он уселся рядом со мной, глаза сверкнули, и Том прошипел:       — В чём я, по-твоему, притворяюсь?       «В том, что не имеешь никого отношения к убийству Трэвиса, очевидно».       — Ни в чём, это неважно, — в одно мгновенье до меня дошло, как можно было очень легко всё решить. — Если убийцу не найдут в ближайшее время, Хогвартс закроют.       Между его бровей залегла морщинка, видимо, кто-то очень не хотел этого. Тогда какого чёрта Том убил мальчишку?!       — Я найду виновника.       Мои глаза распахнулись от шока, ведь этот самый виновник стоял сейчас прямо передо мной! А вот глаза Тома заблестели каким-то странным блеском, и он прошипел:       — Это произойдёт совсем скоро, Ивонет, раз ты так переживаешь за Хогвартс.       — Не вмешивай меня в свои грязные делишки! — тут же возмутилась я, и мой голос эхом разнёсся по крошечной библиотеке.       — Я даже стараться не буду. Ты уже вмешана.       — Каким это образом? — уже чуя, как то самое «Не всё так просто» настигает меня, словно лавина, я напрягалась всем телом, неотрывно глядя Тому в глаза. — И кого же ты хочешь сделать виновным?       — Так я уже сделал, — будничным тоном отозвался он, и я ещё больше навострила уши. — Ты разве не заметила?       — Кого. Ты. Сделаешь. Виновным?       — Тебя, Ивонет.       — Что?!       Я вскочила, но Том схватил меня за плечи, одним движением усадив обратно, и промурлыкал:       — Ивонет, ты уверена, что твоя палочка была с тобой всю ночь?       — Гад, а ты уверен, что тебя и Трэвиса хоть кто-то видел вечером в гостиной, в отличие от меня?!       Том на секунду замолчал, ослабив хватку, и, воспользовавшись моментом, я затароторила:       — Думаешь, так легко выберешься? Я была на виду весь вечер до ночи минимум у одной четверти Хогвартса! А где был ты? Уверен, что выкрутишься? Ведь искать убийцу можно не только по палочке.       — Уверен, — наконец выдохнул он, и по его глазам я поняла, что тот сформулировал ответ.       — Волшебники крайне ленивые существа. Кому, как не нам об этом знать, да, Анастасия Александровна?       Мои глаза округлились, ведь он даже помнил моё настоящее имя! А Том, насладившись моей реакцией, продолжил:       — Палочки они проверят первым делом, ведь это проще простого. А теперь ответь ты, Ивонет. Уверена, что после очевидного подтверждения твоей вины кто-то станет искать другой способ проверки? Или тебя сразу упекут под суд?..       Я смотрела в глаза засранцу, продумавшему всё до мелочей, пока я сладко спала. И теперь, когда опасность уже была у меня под носом, пытаться выпутаться было уже поздно.       — И что ты предлагаешь?       — Вступи в команду по квиддичу.       Казалось бы, сегодня меня уже ничто не удивит, но Том ухитрялся превосходить любые ожидания из раза в раз.       — И что, сотрёшь использования заклятия с моей палочки?       — Нет, — как самую очевидную в мире вещь хмыкнул Том. — Завтра с утра состоится твоя первая тренировка. И если не хочешь закончить в камере Азкабана, явишься на неё, пока мракоборцы начнут проверять первых учеников.       — Среди которых и найдётся убийца? — догадалась я, и Том карикатурно улыбнулся.       — Возможно да… А возможно и нет. Так ты согласна?       — А если я не хочу оказаться запытанной в глухом лесу поздно ночью только потому, что какой-то мальчишка с манией величия решил, что я «Дорого ему обхожусь»?       Его глаза опасно сузились, в них снова пробежал неясный маниакальный блеск и, наклонившись ближе, Том прошипел:       — Ну так не обходись мне дорого, Ивонет.       Тот сгусток нервов, что начал образовываться с утра, теперь достиг своего предела и, наконец, взорвался, вытекая наружу:       — Я… Я чертовски тебя ненавижу!       — Придётся смириться. Согласна?       — А у меня есть выбор?       — Выбор есть всегда.       Он выпрямился и пожал плечами, а я язвительно уточнила:       — Ты о том выборе, где я либо покрываю убийцу, либо отчаливаю под суд заместо этого самого убийцы?       — Именно, — кивнул Том, и я выплюнула:       — Спасибо, очень щедрый выбор. Как раз в твоём стиле!       Котел эмоций всё ещё неистово бурлил, а Том перевёл на меня насмешливый взгляд и спросил:       — А ты разве ожидала чего-то другого?       — Я надеялась, что расплачусь за твою помощь и забуду тебя как страшный сон. Но вместо этого одна только связь с тобой выходит мне боком! А ведь я знаю тебя всего два месяца!       Рядом послышался тихий шелестящий смех, а я так и закипала от злости, не в силах что-либо сделать. Он обставил всё так, что теперь я была связана по рукам и ногам. Хотя кто бы на моём месте не попался в его ловушку? Я же не параноик прятать собственную палочку! Кто же знал, что он так извернётся, чтобы приковать меня к себе?!       — Ты просто… Просто…       — Что я просто?       — Ты просто понимаешь, что я представляю для тебя угрозу, поэтому решил вывести из игры таким подлым способом. А когда я найду способ стереть твои махинации с палочки, ты придумаешь что-то ещё, и всё это превратится в бесконечную беготню в попытках сплавить друг друга правительству.       Теперь Том рассмеялся в голос, пока я продолжала сверлить его глазами, а потом остановился и резко выпалил:       — Мне нравится.       — Чего тебе нравится, психопат?       — Нравится, что ты меня понимаешь. Получается, ты тоже психопат?       — Нет, просто за двадцать лет работы адвокатом, я повидала очень много психопатов.       Последние слова я буквально выплюнула ему в лицо, и следом раздался шелест:       — Иногда я забываю эту маленькую деталь в твоей биографии… Но почему-то это не уберегло тебя от меня.       В какой-то мере с ним согласная, я горделиво вздёрнула подбородок и произнесла:       — А ты уверен, что… Справишься?       — С тобой? — он вопросительно изогнул бровь, и я растянула губы в широкой улыбке.       — Со мной, Томми. Ведь твоя интрига может сыграть в обе стороны. Смотри, как бы связь со мной не встала тебе костью поперёк горла.       Он внимательно всматривался в мои глаза, пока не сделал для себя какие-то выводы, а потом тихо напомнил:       — Кажется, пора садиться за работу.       «Он убил человека и, чтобы я точно его не сдала, сделал так, чтобы за него в случае чего села я. Потом он обманом заставил меня прибавить себе проблем этим сраным квиддичем, а я ничего не могу сделать, ведь так глупо проштрафилась. В итоге эта дрянь избавилась от ненужного человека, избежала за это наказания, подставила меня, да ещё и без проблем нашла замену в команду. Но теперь мы дружненько сядем за стол и начнём работу над проектом как ни в чём не бывало!»       — Я говорила, что ненавижу тебя?       — Да.       Я тяжело вздохнула, полностью принимая дерьмовые обстоятельства, и распахнула ближе всех лежавшую ко мне книжку.

***

      — А ты уверен, что мы идём правильно? — до отбоя оставалось всё меньше времени, а мы уже около получаса плутали в лесу, пытаясь выйти к Хогсмиду.       — Да, — с запинкой ответил мой спутник, и я развернулась в кромешной тьме, чтобы испепелить его язвительным взглядом.       — Боишься ходить по замку ночью, потому что где-то там рыщет убийца?       — Убийца вместе со мной не может найти выход отсюда, а не рыщет по коридорам Хогвартса!       — Ничего, скоро мы доберёмся до замка…       Я решила пропустить мимо ушей всю эту игру слов, вместо этого моё внимание привлекла здоровенная тень, промелькнувшая между деревьев.       — Смотри, кажется, там здание.       Том проследил за моим взглядом и сосредоточенно вгляделся между деревьев, а потом его бледное лицо вытянулось, и он воскликнул:       — Это та самая хижина!       — Что значит та самая?       Я недовольно засеменила следом за Томом в самую гущу леса, пока он крикнул через плечо:       — Я рассказывал тебе про быстрый лаз до замка. Это он.       Не совсем понимая, что к чему, я продиралась через кусты, едва ли не теряя Тома из виду. А эта длинноногая зараза уходила всё дальше и дальше. Наконец, я выбралась на небольшой пригорок, где меня дожидался Том, и огляделась по сторонам. Вдалеке маячили огни башен Хогвартса, но до замка было ещё добрых полчаса пути, а стрелки на часах уже отметили девять вечера.       — Идём, — скомандовал Том и первым стал спускаться с холма вниз, где возвышался трёхэтажный заброшенный особняк, верхние этажи которого я и разглядела в темноте пару минут назад.       — И что это за дом?       Мы крадучись спускались в подвал, откуда страшно несло сыростью. Половицы скрипели от каждого неосторожного шага, и едва Том собрался ответить, как откуда-то сверху послышался вой.       — Волки? — прошептала я, когда лестница вниз закончилась, а Том освещал помещение палочкой.       — Оборотни.       Том намеренно развернулся, чтобы наблюдать мою реакцию, и посветил мне прямо в лицо.       — Тогда хорошо, что я свалилась с метлы именно на иву и вы нашли проход. Для сегодняшнего дня только драки с оборотнем не хватало. И убери чёртову палочку!       — Боишься оборотней? — рассмеялся он, двинувшись вглубь помещения, и я поторопилась следом.       — Навряд ли они будут опаснее тебя.       На это засранец ничего не ответил, вместо этого нащупав что-то и присев на корточки. В следующую секунду раздался пронзительный скрип, а следом я заметила открывшуюся дыру в полу, с сомнением посмотрев на Тома.       — Можем пойти в лес к гигантской собачке…       Я усмехнулась его попытке меня напугать и расправила складки юбки, чтобы было удобнее спускаться вниз.       — Разве сегодня полнолуние?       — Нет, но оно скоро.       Я выразительно поджала губы, а Том опустил свет вниз, указав на ржавую металлическую лестницу.       — Дамы вперёд.       Я обвела взглядом сомнительный люк и что-то мне подсказывало, что своего спутника мне было куда менее жаль, чем себя саму.       — Нет уж, иди первый.       — Тебе меня не жалко?       Том состроил обиженное лицо, угадав мои мысли, и я раздражённо воскликнула:       — Ещё одно слово, и завтра все узнают о жестоком убийстве главной надежды школы Тома Реддла. За такое даже присесть не жалко!       Я требовательно указала на люк и стала наблюдать, как Том изящно забирался внутрь. А затем сама принялась в раскорячу спускаться, хватаясь за ледяные и ржавые прутья лестницы.       — И сколько нам идти?       — Около десяти минут, — отозвался он, направив палочку вперёд. — Люмос Максима!       Пронзительная вспышка на секунду ослепила, а когда я открыла глаза, предо мной прямо на стене огромного тоннеля предстал человеческий скелет.       — Это было здесь в прошлый раз?!       — Да, — раздражённо процедил Том, и пока он не успел вставить очередную колкость, я прошипела:       — И ты уверен, что здесь безопасно?!       — Да, я уверен, что здесь безопасно! Идём!       Он схватил меня за запястье и потянул за собой, а меня моментально пробило электрическим током, и я отдёрнула руку.       — Тогда что случилось с нашим предшественником?       Я поравнялась с засранцем и язвительно выгнула бровь, на что Том закатил глаза и ещё больше ускорил шаг.       — Я не знаю, что с ним случилось. Но сейчас всё точно безопасно! В прошлый раз с нами ничего не произошло, и в этот всё будет нормально…       Едва он произнёс последнюю фразу, под ногой хрустнула палка, и звук разлетелся на весь огромный тоннель. Мы замерли на месте, и только я хотела выругаться, как рядом с лицом что-то просвистело и воткнулось в стену с глухим звуком.       — Ты?!       Прекрасно увидев в ярком свете палочки гигантскую стрелу, я развернулась и полными ужаса глазами посмотрела на Тома, который был ошарашен не меньше меня.       — Чёрт…       — Нет, скажи честно, каков наш шанс добраться до замка живыми?!       Том задумчиво глядел то на меня, то по сторонам, что ещё больше меня злило, но вдруг сумка под боком непроизвольно расстегнулась, и я опустила взгляд вниз.       — Ничего не понимаю, — пробормотала я, и Том тут же подошёл ближе, тихо прошипев:       — Что не так?       — Моя шляпка…       Он продолжал непонимающе хмуриться, и я пояснила:       — Я купила её у какой-то странной торговки, и та сказала, мол шляпа выручит меня из беды в нужный момент.       — Значит, надень её на голову, — я посмотрела на него как на полоумного, и из моего рта сразу вырвалось:       — Ты действительно в это веришь?       — В данной ситуации волшебная шляпа не повредит.       Я ещё раз окинула сомневающимся взглядом шляпку, но потом всё же нацепила её на голову, и спросила:       — Так какой план действий?       — Идём вперёд и смотрим под ноги, — Том первым шагнул в неизвестность, пока моё лицо в который раз за день отразило мысли о его гениальных решениях.       — Завтра парни будут на поле в шесть утра. Пойдём туда вместе.       Я согласно кивнула, впрочем, сейчас меня куда больше волновал тоннель, оказывается кишащий ловушками.       — И Диппет согласится принять меня в команду?       — Да, если я так скажу.       — Так он тебя и послушал, как же, — протянула я, но Том вдруг проговорил без тени злости:       — Послушает, не сомневайся.       Я отвернулась и стала молча продвигаться дальше, а примерно через семь минут пути Том остановился и вгляделся в ничем не отличающуюся от других таких же стену.       — Выход в паре метров. Кажется, нам сюда…       Он шагнул вперёд, неосмотрительно не посмотрев вниз, и следом раздался щелчок. Я выпучила глаза и вся сжалась, и через секунду послышался уже знакомый свист. Я думала, что стрела, летящая с неизвестной стороны, всё же проткнёт мне голову, но вместо этого с меня лишь сорвало чёрную шляпку…       — Охренеть…       В благоговейном ужасе прошептала я, глядя, как шляпка болталась, пригвозждённая к стене.       — Акцио!!!       Предмет вернулся ко мне в руки, и я поражённо развернула шляпу вверх дном. Оказалось, что внутри она была бархатного кровавого цвета, а в самом центре золотыми нитями выведена надпись на латыни:

«Memento mori. Bene vita».

      — Помни о смерти. Цени жизнь.       Шёпот Тома разлетелся, и по всему пространству прошло эхо, а по моей коже — холодный пот. Особенно от его холодной, буквально дьявольской улыбки, значение которой я, наконец, начинала понимать.