Глава 20. Шпионка из Хогвартса

      

***

      Я уже пару минут неподвижно лежала на спине и всё никак не могла вспомнить… Как, блять, я оказалась в лазарете? Последнее, что я помнила — это снитч, ускользающий из рук. Но что было потом?       Голова раскалывалась, всё тело обмякло. Мне очень хотелось узнать, что случилось, но никого, как назло, не было поблизости. Рядом стоял только стакан воды и лежала корочка чёрного хлеба. От скудности припасов я удручённо вздохнула и перевела взгляд на месяц в небе. Такой яркий, он освещал бескрайний лес и чёрное озеро. И мне так нестерпимо хотелось снова убежать ото всех туда, где была свобода…       Вдруг дверь входа скрипнула и по комнате пробежался тонкий луч теплого света. Я развернула голову и сразу заметила знакомые тёмные кудри, а когда Том бесшумно подошёл к моей койке, я прохрипела:       — И что я делаю в лазарете?       Том оставался верным себе и не спешил делиться информацией, лишь загадочно приподняв уголок губ. Но у меня не было никаких сил на препирания, так что я просто продолжила меланхолично рассматривать луну.       — Как ты? — спустя минуту прошептал Том, замерев возле кровати, и только я собиралась ответить, как его силуэт резко закрыл слабый свет луны и для меня комната погрузилась во тьму. А внутри вдруг возникло ужасное чувство дежавю. Сердце застучало чаще, ладони вспотели, и мне показалось, что он занёс руку с волшебной палочкой. Но наваждение быстро прошло, а Том вопросительно изогнул бровь.       — Нет, ничего. Но я до сих жду своего ответа, — проговорила я, старательно скрывая волнение, а упрямец хмыкнул:       — Я тоже.       Осознав, что это растянется на вечность, я вспомнила цитату великого человека, идеально описывающую моё состояние, и прошептала:       — Как сказал Ремарк: «Мне не лучше и не хуже. Мне — никак».       — Не помню такого в его книгах, — нахмурился Том, а я лукаво протянула:       — Подожди годика три.       Он бесцветно усмехнулся и снова открыл рот, но я быстрее напомнила:       — Так что?       — Ты действительно хочешь всё узнать?       Я хмуро на него уставилась, сообщая, что моё терпение на исходе, и Том, послав мне красноречивый взгляд, наконец заговорил:       — По середине матча ты улетела далеко вверх за снитчем и на тебя напал дементор. Старик Дамблдор спас тебя от падения, но все думали, что от твоей души ничего не останется. Только вот выяснилось, что высасывать из тебя, видимо, было особо нечего. Так что ты просто впала в состояние аффекта, истерила и бросалась на профессоров с кулаками.       По мере его рассказа мои глаза увеличивались в геометрической прогрессии, и волосы на затылке поднимались дыбом. А сейчас я и вовсе утратила дар речи, представляя себя в драке с Дамблдором, но всё же кое-что уточнить мне пришлось:       — А почему я ничего из этого не помню?..       Тут Том на удивление слегка замялся, и я подозрительно прищурилась, как он резко выдохнул:       — Потому что я стёр тебе память.       Мои глаза чуть не выкатились из орбит, но Том быстрее прошипел:       — Ты сама меня попросила!       — Да неужели?!       Верилось мне в это мало, и Том это видел, поэтому раздражённо добавил:       — Ты кричала, чтобы тебе стерли память, иначе ты, якобы сойдёшь с ума! Никто из профессуры не решился на это…        Мой гнев немного поутих, я разглядела в привычном недовольстве Тома что-то ещё, и уже тише добавила:       — И ты действительно стёр мне память, потому что я бы тронулась головой?        — Если упрощённо, то да.        За лёгкой ухмылкой помимо рыцарской доблести, по видимому, скрывалось ещё и нежелание слушать мои бесконечные вопли. Но меня это больше позабавило, чем разозлило и, наконец, я тихо выдохнула:       — Спасибо.        Том, явно не ожидавший такого поворота событий, слегка смутился, но вдруг между его бровей пролегла морщинка, и он пробормотал:       — А ты уже видела?       — Видела что? — я недоумевающе всмотрелась в его идеальное лицо, искажённое очередной неясной мне гримасой. — Том?       Вместо слов он взмахнул палочкой и обратил стакан воды в зеркало, отдав его мне. А я, всё ещё в замешательстве глядя на Тома, медленно перевела взгляд на своё отражение: от правого уголка губы паутиной разрослись чёрные вены вплоть до линии роста волос. Я выглядела словно заражённый зомби-вирусом из корейского ужастика. А на глазах, на удивление, наворачивались слёзы.        — Это… Что это?..       — Дементор начал высасывать из тебя душу, но по какой-то причине прекратил и на тебе осталось это. Никто не знает, почему так произошло.        В который раз я слышала «никто не знает, почему…» и сразу же осознала, что очередную загадку придётся разгадывать мне самостоятельно. Уродливый шрам был последней каплей, переполнившей стакан, из которого теперь хлынул водопад слёз.       — Знаешь, — всхлипнула я, всё ещё неотрывно глядя в зеркало. — когда Рауль ударил мне стеклянной бутылкой по голове… После этого глаза стали разными, и я так боялась… Что теперь останусь уродиной до конца жизни.        Слёзы текли ручьем, но я даже не пыталась их вытирать, только шмыгая носом. А Том рядом внимательно слушал, правильно чуя, что мою исповедь прерывать нельзя.        — Как сейчас помню… Две тысячи семнадцатый год. Я плелась в каком-то плаще под ливнем ночью, а глаз буквально вытекал из глазницы. Ну, тогда мне так казалось. На самом деле он просто перестал видеть, слезился и болел до жути. Зрачок деформировался, а вот изменение цвета радужки мне никто так и не объяснил… Магия, наверное?       — У тебя… — вдруг прохрипел Том, и я наконец оторвалась от отражения, повернув голову в бок. — Твои… Глаза… очень необычные.       «Я знаю? — было первой мыслью, но вскоре я сообразила, что это была жалкая попытка сделать комплимент».       — Теперь у меня ещё и шрам необычный.        — Это точно, — усмехнувшись, он быстро посмотрел мне в глаза и забрал зеркальце, а я с сожалением вздохнула и вытерла мокрые щёки рукавами туники. — Врачи из Мунго уже взяли кровь из него на анализ, думаю от шрама можно избавиться.        — Надеюсь, — я пожала плечами и вернула взгляд прекрасной луне, а Том вернул стакану прежний вид и произнёс:       — Кстати, я наконец-то догадался до кое-чего…        Меня действительно заинтересовало, до чего же додумался староста, и я в который раз вопросительно взглянула на Тома. А тот самодовольно произнёс:       — Теперь я понял, почему твои соседки так демонстративно меня игнорируют.        — А тебя это действительно заботит?        Вместо ожидаемой колкости, что ему понадобилось так много времени для пустячного дела, мою голову посетила совершенно иная мысль. И Том уклончиво ответил:       — Меня волнует не это, а причина, этому послужившая.       — Ну, и какая же у этого причина?       Вот теперь я в обычной манере издевательски выгнула бровь, и Том, уловив это, так же злорадно протянул:       — Видимо, ты слишком много привлекаешь к себе всеобщее внимание, и та навозная бомба на дуэли лишнее тому подтверждение.       — Удивительно долго же ты сопоставлял факты, — съязвила я, и Том ядовито улыбнулся.       — Кстати, отличная дуэль. Я как-то запамятовал поговорить об этом…       — М-да, — действительно, прошло недели две, но ожидать подобных слов от этого гордеца вообще было немыслимо, так что я просто напомнила:       — Мы отклонились от темы. Новозная бомба — не причина игнора.       — Верно, — усмехнулся Том и снова зачем-то схватил стакан. — Ты им отомстила за это, конечно. До меня дошли определённые слухи. Только вот… Абсолютно всех деталей я не знаю именно потому, что в твоей изощрённой мести участвовали одни из самых лучших моих разведчиков.       — Разведчиков? — я рассмеялась в голос, совершенно позабыв, что сейчас была глубокая ночь. — Какие громкие слова!.. Но, пусть так, и что же дальше? Ты накажешь их?       — Признаюсь, очень хочется, — его тон утратил нотки веселья, и я также перестала улыбаться, внимательно наблюдая за этим пауком, который никогда и ничего не делал просто так, и сейчас тоже болтал со мной не из праздного любопытства. — Но, я не буду этого делать по двум причинам.       Я изобразила изумление, а Том демонстративно беззлобно объяснил:       — Во-первых, вы стали командой, Ивонет.       Вовсе не таких слов я ожидала, и сейчас удивлённо смотрела на человека напротив, которому приспичило придти именно поздней ночью и делать мне мозги уже полчаса.       — Они вступились за тебя, приняли в семью. И пусть я стал невольным участником вашего плана, что, несомненно, идея твоя…       Тут я невольно ехидно поджала губы, на что Том закатил глаза и закончил мысль:       — Но в конечном счёте, ситуация была полезна. Сплочённость очень важна.       — А какая же вторая причина? — я самозабвенно проигнорировал всю болтовню про сплочённость, и Том ухмыльнулся:       — Твоими стараниями от меня отстала и Патриция, и её подруга, что гораздо облегчило мне жизнь.       Осознание, что я сделала жизнь этого гада лучше, в то время как мою он только усложнял, ударило как гром среди ясного неба, и я прошипела:       — Ну ты и мерзавец…       — Кто бы говорил! — воскликнул Том, наконец перестав вертеть в руках несчастный стакан. — Но, нам нужно ещё кое-что обсудить…       Я недовольно нахмурилась и от усталости сползла вниз по кровати, устроившись на боку лицом к собеседнику. А голова потихоньку начинала тяжелеть от резкой мозговой активности.       — Дементоров отозвали от школы, а Дипетта чуть не сместили с должности из-за нападения.       — Если ты хочешь услышать от меня проявление жалости, то её нет.       Я не особо понимала, к чему он клонит, но Том отрицательно помотал головой и продолжил:       — Я к тому, что хоть опасности больше нет, я счёл нужным кое-чему тебя научить.       Я любопытно покосилась на Тома, а он в свою очередь наклонился ближе и объяснил:       — Хочу научить тебя вызывать патронус.       — Чё?.. — я рассчитывала услышать что-то более конкретное, и вкупе с усталостью, какой-то другой реакции на его слова у меня не нашлось. А интеллигент, осклабленный моей грубой репликой, недовольно фыркнул и пояснил:       — Проще говоря, это поможет защититься от дементора. Но все расспросы потом.       — Как скажешь, — я наконец-то прикрыла глаза, придавленная усталостью от долгой беседы, а Том, пробурчав что-то невнятное, пару минут сидел молча, а потом вставил:       — Если тебе интересно, победу признали за нами.       На фоне всех событий, я как-то успела позабыть про результаты матча. Гораздо больше меня радовало, что жутких тварей больше нет поблизости. Значит моя шкура снова в относительной безопасности, как и было прежде.       — Это замечательно, но я хочу спать, — я говорила лицом в подушку, одной ногой уже пребывая во снах, но по звукам всё равно уловила ухмылочку на губах старосты и еле подавила желание не треснуть его по коленке.       Стул противно скрипнул, спровоцировав мигрень, а Том поднялся и лукаво проговорил:       — Доброй ночи, Ивонет.       Едва слышные шаги постепенно удалялись, но тут мою голову прострелила мысль и я вскрикнула:       — Постой!       Довольный Том развернулся в дверях, а я резко приняла вертикальное положение и вгляделась в его лицо.       — И ты даже не скажешь, что я в очередной раз обязана тебе жизнью?       — Нет, — немного подумав, произнёс Том, а я недоверчиво сощурилась и уточнила:       — И вся твоя акция по спасению моего ментального состояния была даже без коварного умысла?       Вот теперь Том усмехнулся и снова крадучись подошёл ко мне. Довольно нагло оглядев меня взглядом и в конце концов прошипев:       — Скажем так: я сделал это из искренних побуждений, но считаю, что могу рассчитывать на ответную помощь, если она мне понадобится.       Хитренькая улыбочка расчётливого гада интриговала, а не злила, как бывало всегда до этого. А я, смерив его ответным хищным взглядом, поманила мальчишку подойти поближе.       Том с любопытством приблизился к кровати и наклонился прямо к моему лицу, а я притянула его за воротник рубашки ещё ближе, и прошептала ему на ухо:       — Гляди, чтобы после моей магии ты остался в добром здравии. А то я ненароком могу вспомнить, какая ты тварь.       Его губы растянулись в широком оскале, слегка задев мою щёку, отчего меня передёрнуло. А Том, плавно сжав мою руку, державшую его за рубашку, также горячо прошептал:       — Предупреждён — значит, вооружён.

***

      Всю субботу я бесцельно провалялась в лазарете, питаясь по строгой диете и совершенно не имея доступа к своему волшебному зелью. Но, результат и так уже был заметен: грудь всего за полтора месяца выросла до уверенной единички, а благодаря стряпне эльфов масса тела тоже росла, что не могло не радовать. По моим расчетам, уже к концу осени я перестану пить зелье, а нормальная еда до конца сотрёт излишнюю худобу.       За полный день я дочитала-таки книгу про Тангутов, узнав много нового, что несомненно расскажу на собрании. Больше никаких дедлайнов у меня и не было, а здоровью теперь ничего не угрожало. Так что уже вечером в воскресенье меня выписали, и я с превеликой радостью вернулась к обычному ритму жизни.       — Ивонет! — я тихонечко подкралась к нашим диванам и наблюдала за привычной болтовнёй мальчишек, пока Антоха наконец меня не заметил.       Все мальчишки разом обернулись, а Антоха уже галопом перепрыгнул через диваны, подбежал ко мне и крепко обнял. А потом меня чуть не сбила с ног целая лавина объятий, и я еле прокричала:       — Хватит, хватит! Задушите!       Мальчишки потихоньку отлипли, и Антоха тут же спросил:       — Ну как ты, тебя там не мучали?       — Как ты выжила после нападения дементора?!       — Ивонет, если ты устала…       — А что говорили профессора?       Теперь на меня посыпалась другая лавина, и пока я собираюсь с мыслями, чтобы ответить на все вопросы, Роди вдруг протиснулся ближе ко мне и почти коснулся моей щеки.       — Что это у тебя там?       Все мальчики поочерёдно перевели взгляд на чёрную паутину у меня на лице, а я встретилась глазами с Томом. Он внимательно наблюдал за воссоединением, и сейчас взглядом показал, что останется также молчалив. А я неуверенно перевела взгляд сначала на испуганного Роди, потом на недоумевающего Антоху и в конце остановилась на нахмурившемся Абракасе.       — Это… Это последствия…       Роди аккуратно провёл пальцами по венам, но ничего кроме его касаний я так и не почувствовала. А потом он тихо прошептал:       — Это ужасно.       Я непонимающе на него взглянула, и Роди, увидев это, спешно добавил:       — Ужасно, что это допустили.       — Кстати, да, Ивонет. А ты не считаешь, что за это должны ответить?       Абракас вопросительно изогнул бровь, а я вдруг действительно словно только что до этого догадалась. И во мне моментально вспыхнула такая злость, какой я не чувствовала с самого появления дементоров в замке. А потом перед глазами всплыл портрет директора школы, который всё это и допустил.       Абракас утвердительно кивнул, увидев загоревшийся огонёк в моих глазах. А я тихо прошипела:       — Товарищи, мне нужно кое-куда отойти…       — Что? — Антоха непонимающе моргнул, и я сразу ответила:       — Мне интересно узнать, играет ли у кого-то совесть за это.       Я указала на шрам и быстро двинулась к выходу под недоумевающие взгляды мальчишек. Коридоры пролетали молниеносно, я не чувствовала усталости, поднимаясь по лестницам. А кабинет действующего директора школы был всё ближе и ближе. Через пять минут я предстала перед очередным барельефом, который требовал пароль. Но уже через пару секунд стена вдруг отъехала в сторону сама по себе, а из комнаты на меня уставилось несколько удивлённых пар глаз.       Не обращая внимания на четвёрку профессоров помимо директора, я уверенно прошагала в комнату и обвела глазами всех собравшихся.       — Ивонет, тебя выписали из лазарета. Как прекрасно! — первым опомнился Слизнорт, но вместо ответной любезности, я холодного проговорила:       — Выписать-то меня выписали. А кто будет отвечать за это?       Я показала уродливую паутину на полщеки, и лица собравшихся моментально исказились. Но пока кто-нибудь снова не решился вставить приторную реплику, у меня быстрее сгорело и я процедила:       — Профессор Диппет, кто будет отвечать за то, что дементор пробрался на поле и чуть меня не убил?! А кто будет отвечать за последствия? Меня изуродовали и всё благодаря вам!       Я перешла на крик, глядя тучному старику в глаза, пока его лицо постепенно вытягивалось от удивления.       — Вы вообще как: считаете себя компетентным директором? Я вот уже сомневаюсь! Вашу безалаберность можно рассматривать, как нарушение требований по защите жизни несовершеннолетних волшебников, повлёкшее по неосторожности  угрозу жизни человека. Что карается принудительными работами и пожизненным лишением права занимать высокие должности. В школе недавно убили мальчика и вам это сошло с рук, но теперь от ответственности вы просто так не избавитесь. До встречи в суде, профессор Диппет!       Я развернулась на каблуках под ошалевшие взгляды и вышла за дверь. А в душе ощущался невероятный подъём, и мне казалось, что прямо сейчас я могу свернуть целые горы.       Что ж, изначально до суда я доводить не хотела. Но по мере того, как я вспоминала все статьи и законы волшебного мира, во мне проснулся небывалый азарт. Я вспомнила, что, на секундочку, была адвокатом, да ещё и с могущественным покровителем. Так что выиграть дело труда не составит, да ещё и был отличный шанс заручиться доверием Дамблдора, ведь после Диппета, место директора займет именно он. И я была так тщеславно рада, что именно я его туда посажу.       В моей голове зрел идеальный план, пока я непринуждённо спускалась на первый этаж. Дел на вечер не было, а в замке сидеть не хотелось. Так что все дороги вели только в одно место.       — Геллерт!       Я с грохотом распахнула дверь его кабинета, где он внимательно читал какие-то бумаги. Он тут же вскрикнул, и из его рук вылетала чашка чая прямо на беленький фрак. А Геллерт воскликнул:       — Ивонет?!       Я довольно оглядела его ошарашенное лицо, а потом радостно воскликнула:       — Поздравляю, мы будем судиться с директором Хогвартса!       Даже приоткрыв рот от шока, он с перекошенным лицом взмахнул рукой, собрав разбившуюся чашку, а потом аккуратно уточнил:       — С Диппетом?       — С этим самым, — я, беззаботно кружась, плюхнулась на диван и с помощью магии налила себе чая из чайничка с его стола. — Я чуть не умерла на этом грёбаном матче, и он за это ответит!       Несмотря на лёгкость и хорошее настроение, я продолжала излучать энергию злости по отношению к конкретному человеку. А Геллерт аккуратно отложил бумаги и сел рядом, странно на меня косясь, словно я словила биполярку.       — Да, я видел заголовки газет. Но Роули заверил меня, что с тобой всё в полном порядке.       — Так и есть, — я повертела в руках чашечку с замысловатым узором, и отхлебнула травяного чая. — Кроме этого.       Я сидела к нему левой стороной, и он не мог видеть моей правой щеки. Но теперь я развернулась, показав ему шрам во всей красе. А в полумраке кабинета, наверное, это выглядело особенно зловеще.       — Выглядит жутко, — он поджал губы, вглядевшись в рисунок получше. — Что говорят врачи?       — Кровь забрали на анализ, — выдала я единственную доступную мне информацию. А Геллерт задумчиво посидел пару секунд и предложил:       — Хочешь, возьмём кровь в моей лаборатории? Так будет быстрее.       В целом, меня это как будто уже и не особо волновало. Но всё-таки причину сменившегося цвета крови стоило узнать. Так что я кивнула, и мы направились в подвалы.       — Так что там по поводу суда? — напомнил Геллерт, пока мы шли по главной лестнице. — Ты уверена?       — Конечно, я уверена! — в сердцах воскликнула я, развернувшись к нему лицом. — Нам одни плюсы: я заручусь поддержкой Дамблдора, он поможет мне выиграть дело, а потом сам станет директором. Я ещё больше укреплю с ним отношения. А это разве плохо: быть на короткой ноге с главой Везингомота? Вы же сами говорили, влияние надо расширять!       — Всё верно, — рассмеялся Геллерт, открыв дверь в подвалы. — Но нужно действовать осторожно. Когда ты хочешь подать заявление?       — Да хоть сейчас!       — Можем составить сейчас, а завтра Сильванус Селвин заберёт его к себе на работу.       — Так тоже можно, — мы вошли в сеть лабораторий, и Геллерт повёл меня куда-то вглубь.       — В целом, план годный. Но позволь спросить, как тебя вообще занесло в квиддич?       Геллерт явно издевался, а я, вспомнив, как же меня туда «занесло», протянула:       — Задолжала кое-кому желание.       — Ну надо же! — рассмеялся маэстро, отперев дверь в секцию. — Я, конечно, не лезу в твою жизнь, но помни о своей первостепенной задаче.       — Я прекрасно помню! Заклятие почти расшифровано, остался только последний символ.       — Отлично. Потому что во вторник будет собрание, где я жду план по борьбе с этой штукой. И приводить в действие его тоже будешь ты.       — Замечательно, — съязвила я, устроившись на стуле поудобнее. А Геллерт распаковал шприц, больше похожий на орудие убийства, и обработал мне щеку спиртом.       — Надо же, какие магловские способы.       — Маглы сами по себе очень полезны, — флегматично протянул Геллерт и аккуратно проколол кожу иглой. — И изобретения у них отличные.       Подождав, пока он наберёт полный флакон и вынет иголку, я хмыкнула:       — А вы их усовершенствуете с помощью магии и станете выдавать за свои?       — Да, — как само собой разумеющееся ответил он, выдавив черную жижу в колбу. — И маглов тоже найдём как использовать.              Не хотелось фантазировать о том, каким станет мир в таком случае, так что я, проследив за его замысловатыми манипуляциями с жидкостью, спросила:       — И сколько ждать результатов?       — Около недели, — Геллерт закупорил колбу и сунул её в специальную подставку, а потом воодушевлённо развёл руками и предложил:       — Останешься или вернёшься в замок?       — Останусь, — я поднялась и подошла к маленькому зеркальцу на стене. Маленькая чёрная капля просачивалась сквозь ранку от иглы. Я подцепила её ногтем и растёрла между подушечек пальцев. Консистенция была вязкая, словно чернила, но кроме этого ничего необычного больше и не было.       — Не переживай, мы что-нибудь придумаем, — Геллерт тихо подошёл ко мне со спины и положил ладонь на плечо. А я удручённо вздохнула и проговорила:       — Мне нужно в душ. Я даже не успела привести себя в порядок после выписки и…       — Да, конечно.       Он щёлкнул пальцами, и в комнате появился эльф, безмолвно склонивший голову.       — Подготовь для леди ванну с…       — Лавандой, — подсказала я, и Геллерт повторил:       — С лавандой. Также нагрей постель в южной гостевой. И вообще приберись там.       — Будет сделано, господин, — эльф тут же исчез, оставив за собой слегка странный запах. А я сморщилась и проговорила:       — Эти создания все на одно лицо. Никогда не научусь их различать.       — Гораздо приятнее, когда тебе прислуживают люди, — заговорщически прошептал Геллерт, так и не убрав руку с моего плеча. А потом аккуратно подтолкнул к выходу, и предложил:       — Ты наверное проголодалась?       — Было бы неплохо поужинать, — согласилась я, выйдя из секции, и Геллерт усмехнулся:       — Сегодняшний вечер напоминает мне летние ночи, когда я только учил тебя магии.       Мы вышли в главный холл, свернув в сторону кухни, и я ехидно протянула:       — Что, приятные воспоминания греют душу?       — А тебе разве нет?       — Мне нравится ваш особняк, — уклончиво ответила я, бесшумно шагая по тёмным коридорам. — Навевает воспоминания из детства. На заднем дворе у вас растёт какой-то цветок, его запах мне знаком с очень давних пор. Что это?       — Это Асфодель, Ивонет, — Геллерт неспешно шёл рядом, сквозь окна глядя на лунный сад. — Древние греки считали асфодель символом забвения, цветком, растущим в подземном царстве Аида, а также называли его копьём короля. Растение служило символом богини Персефоны, символом смерти и пищей мёртвых, что блуждали по асфоделевым полям. Порошок из корней асфоделя является одним из ингредиентов Напитка живой смерти.       — И как действует это зелье?       — Это очень сильное снотворное. В рецепт входят настойка полыни, сок дремоносных бобов, корень валерианы и корень асфоделя. Ошибка в рецепте или приготовлении может привести к смерти того, кто выпьет зелье. Кстати, есть детская сказка, где ведьма Летиция Сомноленс смочила зельем веретено, которым впоследствии уколола палец дочь короля. Некий молодой волшебник смазал губы Рябиновым отваром, поцеловал принцессу и вывел её из глубокого сна.       — Но это же переделанная сказка Шарля Перро «Спящая красавица»! — возразила я, возмущённо глядя на Гелерта, но тот лишь пожал плечами:       — Мир неволшебный и волшебный тесно связаны. Наши дети читают одни и те же сказки и едят одну и ту же еду. Только всё это адаптированно под волшебников, вот и всё.       — Поразительно, — выдохнула я, зайдя на тёмную кухню. А Геллерт взмахнул рукой, и свечи рядом с гарнитурой загорелись тёплым светом.       — Ничего поразительного, это жизнь, Ивонет. Что ты будешь?       — Хочу мясо, — немного подумав, ответила я и аккуратно присела за обыкновенный деревянный стол. — Вы сами будете готовить?       — Да, — Геллерт достал простую сковороду из шкафа и поставил её на волшебный огонь. — Ты удивлена?       — Немного, — я внимательно следила, как он снял жилет и повесил на спинку соседнего стула. Потом бессовестно расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и аккуратно повязал на пояс фартук.       — Помощь? — спустя минуту хмыкнула я, пока он разлил масло на сковороду и достал из отдалённо напоминавшей холодильник конструкции мясо.       — Ни в коем случае, — Геллерт не оборачивался, вовлечённый в процесс готовки. А я решила, что всё-таки безучастно сидеть где-то сзади будет слишком скучно, и с хитрой ухмылкой поднялась со своего места.       Сбросив на стул школьную кофту, я выправила концы белой рубашки из брюк. А потом расстегнула пару пуговиц сверху и снизу. Распустила спутанные волосы, закатала рукава и нагло уселась на столешницу.       Геллерт удивленно на меня взглянул и усмехнулся, а потом пробормотал:       — В таком виде ты только отвлекаешь.       — В таком, это в каком? — я слегка наклонилась и волосы копной спали с левого плеча.       — Без школьной формы.       Я ожидала совсем не этого и, наверное, моё лицо выражало крайнюю степень шокированного разочарования. Иначе, я не могла объяснить, почему Геллерт смеялся. Так открыто и беззаботно, что я тоже начала посмеиваться.       — А вы тоже, между прочим, не каждый день такой.       — Какой?       — Домашний.       Теперь пришёл его черёд удивлённо вытянуть лицо, и я широко улыбнулась, заметив:       — Всего полтора месяца назад вы стали бы в десятом часу вечера лично готовить мне ужин и непринуждённо подтрунивать?       — Нет, — сознался он, перевернув стейк говядины на другой бок. — Полтора месяца назад я даже мысли такой допустить не мог.       — Удивительная штука — время.       — Это точно, — в его взгляд закралась тень, и он с кривой усмешкой добавил специй к мясу. А я, сама вспомнив все неприятные темы, связанные с течением времени, устало вздохнула и растёрла руками лицо.       — Почему он не стал меня трогать?       Геллерт озадаченно повернулся, и я хмуро пояснила:       — Дементор оставил меня, не став высасывать душу.       Он тяжело вздохнул, как-то без энтузиазма пошевелив кусок говядины деревянной лопаткой, и тихо спросил:       — А у тебя была ещё какая-нибудь необычная реакция на присутствие тварей в замке?       — Да, я пару дней ходила в апатии и не хотела ничего делать.       — И ты уверена, что это было именно из-за них?       — Когда Малфой позвал меня в…       Тут я запнулась, вспомнив, что Геллерт вообще ничего не знал о моих взаимодействиях с главой отдела международных отношений, а сам хитрец протянул:       — Кстати об этом…       Я гордо вздёрнула подбородок, приготовившись отразить любые нападки. А Геллерт намеренно непринуждённо перевернул поджарившееся мясо и проговорил:       — Я получил письмо, крайне необычное для Иллариона, хотя он очень старался показать обратное…       На это я иронично хмыкнула, и Геллерт многозначительно кивнул:       — Он старался убедить меня, что средства, затраченные на твою… авантюру, оправданны. Как видишь, зная всё это, я отправил тебе букет. Потом он открыл для тебя ячейку в банке, что было согласованно со мной. Ведь именно благодаря мне там стоит печать Министра Магии, а к тебе до сих пор нет никаких вопросов. Также я не без труда закрыл дело о взрыве, и у тебя теперь даже есть гражданство. Малфой же отдал тебе документы?       Я молча кивнула, и Геллерт подытожил:       — Я проявляю огромную лояльность, Ивонет. Ты же понимаешь, что это значит?       — Я больше не буду устраивать скандалов, подрывающих ваш авторитет, — заверила я, вспомнив конец прошлого собрания, и Геллерт довольно улыбнулся.       — Чудно. А теперь, прошу…       Он вымыл руки и снял фартук, с помощью магии красиво уложив стейки на тарелки. И указал на выход, вынув из винного шкафа бутылку красного вина.       — Куда мы?       — В оранжерею, — он вёл меня неизвестными коридорами куда-то на верхние этажи. — Я люблю коротать там вечера. Волшебное место.       По мраморной лестнице мы поднялись на чердак и вышли к стеклянной двери, через которую виднелся целый лес растений.       — Здесь всегда прохладно, несмотря на множество тропических растений. Я сам кропотливо собирал их в путешествиях.       — Не думала, что у вас такое хобби, — я осматривала полностью стеклянную комнату, до потолка завешенную разными растениями: от мха до лиан. И невольно поражалась гармоничности такой картины.       — А ты думала, моё хобби — это строить козни всему миру?       — Почему бы и нет, — рассмеялась я, пока он отодвинул стул, будто бы сплетённый из лоз лианы.       — А какое хобби у тебя?       Я всерьёз задумалась, аккуратно усаживаясь за стеклянный стол, и потом вздохнула:       — Не думаю, что у меня оно есть.       — Как это? У всех должно быть занятие, которое приносит им удовольствие…       — Мне нравится летать на метле, — улыбнулась я, наблюдая, как Геллерт разливает будто бы кровь по бокалам. — Это успокаивает.       — Кстати, продолжая тему полётов. Возможно, дементоры чувствуют, что ты как-то связана со мной, и поэтому так реагируют.       Худшие мои опасения подтверждались, и я сдавленно прошептала:       — А моя реакция на них?       — Они были призваны, чтобы искать моих подчинённых. Не обязательно тех, что избавились от той семейки. Понимаешь?       — Но я все ещё на свободе, — дальше подразумевался вопрос «Почему?», и Геллерт хмыкнул:       — Вообще, Роули внимательно контролировал ситуацию. Даже если бы тебя схватили, мы бы всё уладили. В любом случае, на много километров ты была единственной моей подчинённой. Возможно, они учуяли что-то необычное и решили проверить, но… твоя душа ещё не достаточно запятнана чёрной магией? Или по тысяче других причин они решили тебя оставить.       — Надеюсь, вы действительно бы всё уладили, — я натянуто улыбнулась и приняла протянутый мне стакан, а Геллерт криво улыбнулся и произнёс:       — За этот прекрасный вечер!       Я лишь безмолвно приподняла стакан и глотнула приятно обжигающей горло жидкости, порядочно ударившей в голову уже с первого глотка.

***

      Я вернулась в замок ровно к началу завтрака, пребывая в прекрасном расположении духа. В понедельник совы приносили всем свежие выписки из газет, и я позаимствовала Антохину, решив, что перед скорым собранием нужно хоть чуть-чуть быть в курсе происходящих событий.       Ничего интересного в магической Британии за последнюю неделю не случилось, что меня неописуемо радовало. Но стоило мне перевернуть ещё одну страницу, как глаза сами заскользили по строчкам:

Сегодня, 4 октября рано утром произошёл массированный налёт магловской британской авиации на город Франкфурт. Гитлер приказал казнить всех итальянских офицеров, воевавших в рядах войск антигитлеровской коалиции, взятых в плен в результате контрнаступления вермахта на Апеннинах. Подробности выясняются нашими специальными корреспондентами.

      Меня пробило осознание, что за месяц комфортной жизни в Хогвартсе, я совершенно забыла, что за его пределами идёт жестокая война. Где-то там сейчас мои прадеды воюют в лесах восточного фронта за мир для своей страны; прабабка служит на субмарине, а другая пытается сбежать из концлагеря. И почти все из них вернутся домой живыми героями.       Бессильная злость охватила всё тело. Я сидела и буквально ничего не делала, пока люди умирали миллионами, и всё потому, что какой-то долбаный фанатик так решил. А другой такой же, под соусом избавления мира от жестоких войн, хочет поработить простых людей, за чем последуют такие же лагеря с газовыми камерами. Оба они совершали преступления против человечества и обоих нужно было остановить. Только как?       Пока я тряслась от злости, завтрак незаметно подошёл к концу, и Роди встревоженно положил мне руку на плечо.       — Ивонет, ты хорошо себя чувствуешь?       — Омерзительно, — созналась я, ведь от собственного бессилия буквально выворачивало. Но теперь у меня есть магия, чёрт возьми! Я обязана, просто обязана что-то придумать!       Роди напуганно нахмурился, и я поспешила объясниться:       — Роди, сейчас не время. Давай позже поговорим, что меня тяготит?       — Насколько позже? — он кивнул, согласившись с моими словами, но тревога из взгляда так и не пропала, и я вздохнула:       — Когда я отойду от всех недавних событий.       — Хорошо, — он твёрдо и уверенно согласился, подхватив мою сумку, а я пристроилась к нему сбоку, и мы неспешно пошли к парящим лестницам, ведь совсем скоро должен был прозвенеть колокол.       На октябрь у меня было много планов. В том числе и как отомстить Тому за подставку с палочкой и убийством Трэвиса. Причём так, чтобы для него это было болезненнее всего на свете. Но каждый шаг требовал времени, которого было очень мало в течение дня. Но и на это у меня была давняя фантазия о самопишущем пере, которое я намеревалась приобрести в эти выходные. А пока мне ничего не оставалось, кроме как очень много думать и ждать.       Решив встраиваться в прежний ритм постепенно, я не стала утруждаться и за понедельник просто старалась честно отсидеть все занятия и допы. А поздно вечером в одиночестве курила около озера и снова бесконечно долго думала…       Наконец, настал вторник 5 октября. Ей Богу, каким-то чудом я снова мельком увидела браслет Дамблдора, и расшифровала защитное заклятие до конца. Первый шаг был сделан. И теперь оставалось только ждать десяти часов вечера.       В начале десятого мы с Томом закончили работу над эссе и я, сославшись на усталость, сразу направилась в комнату из гостиной и начала собираться. А поскольку маэстро не понравился мой прошлый визит в школьной форме, то сегодня нужно было одеться соответствующе мероприятию. Но это вовсе не означало, что я не буду выделяться…       Я завязала тугой пучок с волнами по левой стороне головы, потом накрасила губы ярко-красной помадой и подчеркнула глаза чёрным карандашом. Надела туфли и брюки, а сверху рубашку идеально ровную и с парой расстёгнутых пуговиц сверху и снизу.       Образ был совершенно нетипичным для женского этого времени, что добавляло мне абсолютной уверенности в сегодняшнем вечере. Напоследок я подхватила сумку и накинула верхнюю одежду. А потом бесшумно выскользнула за дверь спальни. Холодный ветер порывом подхватил полы моей мантии, когда я вышла на главное крыльцо, но заклятие невидимости надёжно укрывало меня от посторонних любопытных глаз.       Едва я трансгрессировала к воротам особняка, часы на левой руке стали теплеть. Увидев, что время было ровно 22:00, я усмехнулась и толкнула чугунные двери внутрь леса. Хвоя здесь была какая-то другая, запах отличался. Был более терпким что ли. Я аккуратно шагала по брусчатой дорожке, наслаждаясь ароматом леса и табака. В мыслях крутились бесконечные хитросплетения, а сердце колотилось от мысли, что за этими стенами сейчас снова будет решаться судьба всей страны.       Уже войдя в мраморный холл, я увидела необычную картину: Винда, взбудораженно теребя серьги, буквально бегом спускалась с верхних этажей и уже через пару секунд исчезла в дверях зала.       От странной картины я замерла на месте, хотя и мои часы уже полыхали огнём, а потом в голову пришло осознание:       «Получается, серьги ей подарил Геллерт. Но у дамы в её статусе должно быть много подобных украшений, а чтобы все они работали как надо… Значит, абсолютно все её серьги подарил он?..».       Волна жгучих противных эмоций захлестнула меня, и только боль в запястье заставила пошевелится и снять с себя верхнюю одежду. Я, прилагая огромные усилия, чтобы сохранить ровную походку, прошагала к дверям зала и застыла на месте, когда лица всех собравшихся снова развернулись в мою сторону.       Сумрачный зал отлично скрывал мои эмоции, а когда я прошагала к своему месту, то лицо уже стало абсолютно бесстрастным. Я в абсолютной тишине отодвинула стул и села, а Геллерт тут же произнёс:       — Надо же, Ивонет, сегодня ты снова… Одета очень необычно.       — Кажется, вы уже видели на мне эту одежду, — парировала я, демонстративно безразлично выложив на стол записи.       — Но тогда ты была одета более…       — Неприлично? — теперь я резко на него посмотрела, кожей ощутив загустевший воздух. А Геллерт бессовестно растянул губы в усмешке:       — Именно.       Я невинно пожала плечами, уловив испепеляющий взгляд Винды Розье в шикарном чёрном платье с вставками из кружева. Ответив ей довольным оскалом, я важно поправила одежду и устроилась поудобнее, а Геллерт тем временем напомнил:       — Илларион, ты что-то говорил про Филби?       — Да, я… — он хитро кивнул мне с другого конца стола, и я моргнула в знак поддержки. — Я предположил, что этот Филби может быть волшебником, и дал нужные распоряжения слежке, но пока никаких подтверждений этому не нашлось. Думаю, он очень хорошо скрывается, ведь вертится в обществе маглов. Также я выяснил, что наши маглы прибрали к рукам немецкую шифровальную машину и читают всё, что немцы пишут друг другу и союзникам. Филби же работает в непосредственной близости от этой машины. Я думаю, теоретически мы на одной стороне. Он тоже пытается закончить войну маглов. Но пока непонятно, на кого он работает.       — Что ж, возможно у кого-то есть предположения? — протянул Геллерт, недвусмысленно остановившись на мне глазами. А я хмыкнула оттого, что выполнять не мои обязанности напрямую он теперь не просил, и предположила:       — Возможно, нацисткие взгляды лишь прикрытие, а работает он сам на себя? Я имею в виду, вдруг у него личный интерес закончить войну, а поскольку он волшебник, то и шансы заручиться влиянием у маглов больше. И ни с какой стороны не подберёшься: начальства у него нет, а маглы принимают его за своего.              — То есть работает он сам на себя? — сказал Геллерт себе под нос, а потом кивнул Малфою:       — Разработай эту версию. Что ещё?       — Касательно разработки ядерного оружия, — Малфой внимательно пролистал записи. — Правительство США действовало в обстановке сверхсекретности. Новый проект получил название «Манхэттен» или проект Y. Его возглавил полковник Лесли Гровс, его характеристику я вам отправил в четверг. Научным руководителем стал Роберт Оппенгеймер, предложивший всех учёных объединить в одной лаборатории в провинциальном городке Лос-Ала-мос, штат Нью-Мексико, неподалёку от Санта-Фе.       Он плеснул воды из графина себе в стакан и снова внимательно вчитался в записи. А потом зачитал:       — Также мне известно о некоторых участниках. Рудольф Пайерлс немец, работает на Великобританию. Отто Роберт Фриш австриец, также работает на наших маглов. Эмиль Юлиус Клаус Фукс немецкий физик-теоретик. Работает вроде как на Американцев, но пока что до конца не ясно.       — Что ж, нам нужно как можно больше имён, — жёстко сказал Геллерт, бесцеремонно взмахнув рукой, и блокнот Малфоя перелетел Геллерту в руки. — К концу осени я жду минимум двадцать человек. Также мне понадобятся точные координаты этой базы и количество персонала на всей территории. К зиме начнём разработку плана внедрения. Что-то ещё?       — Нет, у меня всё, — Малфою вернули записи, и тот щёлкнул пальцами, чтобы они исчезли. А Геллерт перевёл взгляд на меня и жеманно улыбнулся.       — Ивонет, мы все с нетерпением ждем, когда же ты поведаешь о жизни нашего старого знакомого.       — И так, господа, — я выпрямилась на стуле, оставив пометку в голове, что им стало известно ещё про одного шпиона Союза — Фоукса. Но сейчас думать было нужно не об этом. Так что я торжественно взмахнула руками, а потом послала по воздуху лист с расшифровкой в руки Геллерта. — Всего мы имеем пять иероглифов. Первый — защита. Символизирует основную функцию щита. Второй — сила, указывает на мощь и защиту, которую он предоставляет. Третий — мир, отражает стремление к спокойствию и безопасности. Четвертый — свет, может символизировать очищение и защиту от тьмы. И пятый — верность. Я предполагаю, он подчёркивает преданность и надёжность в защите.       Я замолчала, обозначая, что больше сказать мне было нечего. А Геллерт пару секунд думал, и потом уточнил:       — Как ты хочешь бороться с браслетом?       — Полагаю, можно попробовать изобрести заклинание, уничтожающее щит, — предложила я, а Геллерт посмотрел на Винду, и та молча указала взглядом на неприметного мужчину в чёрном пиджаке.       — В таком случае, Ивонет, ты вместе с заведующим моими лабораториями будешь изобретать заклятие. Познакомься, это Карактер Бёрк.       Мои глаза тут же полезли на лоб, пока мужчина, походивший на крысу, медленно развернул голову ко мне и противно улыбнулся.       — Вы должно быть-с, удивлены, почему я не горюю по своему сыну, которого недавно предали поцелую-с дементора?       Я сдержанно кивнула, и мужчина пояснил:       — Все просто-с, он не мой сын. Я его двоюродный дядя. Одна из моих далёких сестёр вышла за Блэка, с семьёй которых мы-с и так в сильном родстве. Поэтому Юстат получился таким… Необычным. А сказки про некромантию притянуты-с за уши. Якобы, давно у нас был предок-с некромант, но в моём семейном древе о таком маге нет ни слова-с.       «Что ж, это надо ещё проверить, — подумала я, сама не понимая, какое мне вообще было дело до этой семейки болезненно бледных людей».       — Значит, его вам не жаль, — я вынырнула из своих мыслей и посмотрела в бегающие чёрные глазки, на что Бёрк по-мышиному захихикал и сказал:       — Нет, этот уродец порядком портил жизнь всей семье-с. Думаю, они рады-с, что он убрался с рук их. Впрочем, теперь, у них не осталось наследников и…       — Достаточно, Карактер, — оборвал его Геллерт, и мужчина тут же прервался и подобострастно закивал своему господину. А я, пребывая в некотором шоке, спросила:       — Вам будет удобно работать в воскресенье вечером?       — Оу, да-с. Вполне, да-с, — отозвался Бёрк, и Геллерт скомандовал:       — К ноябрю я жду хоть каких-то результатов.       Я прикинула, чего мы с этим чудиком сможем добиться за четыре встречи, и перспективы были отнюдь не радужные. Но делать было нечего, а Геллерт тем временем объявил:       — Важная новость, друзья. Ивонет придумала, как нам заручиться большей поддержкой в Везингомоте. Мы с Сильванусом уже начали работать над этой идеей. Скоро мы сместим Диппета с его места в школе, причём вполне законно. А Ивонет поможет Дамблдору занять место директора. Вы спросите, зачем же? И я вам отвечу: он и так рано или поздно бы стал им, а при нынешнем раскладе приведём к власти его именно мы, что позже сыграет нам на руку. А Поскольку, из всех нас только Ивонет имеет близкий контакт с Дамблдором, то и заниматься этим ей. Думаю, что после суда, где-то в ноябре, Ивонет, тебе придётся заняться сторонниками Дамблдора в суде и как-то вывернуть ситуацию в нашу пользу. Но пока думай над браслетами и тем, как ты собираешься выиграть дело…       Я довольно кивнула, уловив испепеляющий взгляд Винды, ведь именно она занималась вербовкой сотрудников суда. Но лично мне было до лампочки на суд, и интерес мой был непосредственно в Дамблдоре. Только вот, для Розье это, видимо, было личным оскорблением. И я не сомневалась, что после собрания она примет все меры, чтобы мне не досталось такой важной роли. А сейчас, когда Геллерт разъяснил некоторые подробности собравшимся, то снова вернул внимание мне:       — Также, друзья, теперь я официально объявляю, что везде, кроме этого здания и в присутствии сторонних лиц, пусть и преданных нам, никто из вас не будет называть Ивонет её именем.       Я, как и все, недоумевающе глядела на Геллерта, и тот, пропитавшись всеобщей растерянностью, объяснил:       — Называть и упоминать в письмах не иначе, как агент ШиХ.       — ШиХ? — недоверчиво переспросила я, и Геллерт любезно подсказал:       — Шпионка из Хогвартса, конечно же!       Поднялись одобрительные смешки, и моё лицо так и перекосило от эмоций. Но я сразу же скрыла их за маской безразличия, а Геллерт спросил:       — Как продвигается твоё обучение у Дамблдора?       — Он учит меня изменять внешность с помощью трансфигурации, — хмыкнула я, и Геллерт коварно улыбнулся:       — Добрый старик Дамблдор играет против себя же, занятно…       — Господин, разрешите, — обратился один из присутствующих, и Геллерт слегка недовольно кивнул. — Нам стало известно, что недавно Ньют Саламандер появился в Вашингтоне. Что будем делать?       — Да, пора вернуться и к другим проблемам, — выдохнул Геллерт, будто бы его это удручало, и приказал: — Усильте слежку. Если это нужно, задействуйте мракоборцев, участвовавших в деле Смита. Им сейчас как раз не помешает уехать из страны.       Я навострила уши, уловив знакомую фамилию, но никто не стал развивать этой темы, а мужчина просто кивнул. И на моё удивление, отдав ещё пару приказов, Геллерт поднялся и произнёс:       — Собрание окончено, друзья.       — Подождите, я хочу кое-что уточнить! — громко проговорила Винда, одарив меня убийственным взглядом, и я сразу же догадалась, за счёт чего она хочет опустить меня в лужу.       — Я прочитала в газетах, что на вас напал дементор. «Какой бред!», — подумала я, но, разглядев сейчас ваш шрам, я в этом убедилась. Право слово, вы что, не смогли защитится от этой твари?       — Что ж, — проскрипела я под редкие насмешки. — Умеете ли вы летать на метле?       — Зачем вам, чёрт возьми?..       — Просто ответьте, зачем вы кричите, — спокойно проговорила я, и она нехотя ответила:       — Умею.       — Как думаете, насколько сложно отразить атаку, летя на метле?       — Не сложно, если вы хороший маг, — с издёвкой проговорила она, а я уточнила:       — А если в этот момент играть в квиддич?       Винда задумалась, и я, не дожидаясь, пока она придумает остроумный ответ, громко сказала:       — Да, я не справилась с дементором, потому что играла в квиддич. Смейтесь сколько хотите! Но, благодаря нападению на меня, мы сместим Диппета с должности, и сделаем Дамблдора мне должным. Так что вы должны быть благодарны мне, чёрт возьми! Потому что никто из вас до такой авантюры не додумался!       Я резко поднялась, и следом раздался скрип стульев и гомон обсуждений. Все, бурно обсуждая мою реплику, отправились на выход. А я смерила взглядом провалившуюся Винду, но не успела я отойти от стола, как меня окликнул уже знакомый мне мужчина.       — Надо же, Ивонет, какая встреча, — я обернулась на язвительный голос, и намеренно неестественно улыбнулась Лестрейнджу четвёртому. А тот проскрипел: — На прошлом собрании вы так быстро исчезли, что я не успел задать интересующие меня вопросы. Так я не ошибся на ваш счёт тогда?       — Получается, что так, — солгала я, ведь по легенде я работала на Геллерта около пяти лет, и на момент моего фиаско с появлением в приюте Святого Вула, я уже являлась его шпионкой, что Корвус особо рьяно пытался доказать Дамблдору.       — Но почему же вы не подали условного знака? — вклинился его неизменный приятель Блэк третий, и Корвус солидарно изогнул бровь, что меня аж пробило чувство дежавю.       — Видите ли, в вашем обществе я недавно, и на тот момент никаких условных знаков я не знала. Впрочем, и сейчас не знаю. Посвятите?       Пока Лестрейндж кривил лицом, Блэк неожиданно нейтрально подсказал:       — Нужно дотронуться до зачарованной вещи и подумать о нужном человеке, тогда придёт сигнал.       — Оу, что ж, буду знать, — хмыкнула я, отыскав взглядом Геллерта, возле которого стояли Малфой с Виндой и о чём-то перешёптывались. — Прошу меня извинить.       Я учтиво кивнула и направилась в сторону троицы, совершенно не понимая, зачем мне это было нужно. Но едва я достигла цели, как вопрос образовался сам собой:       — Вы случайно не видели Бёрка? Я бы хотела обсудить с ним детали.       Винда взбешенно выпучила глаза, но я бесстрастно смотрела на Геллерта, который флегматично ответил:       — Попробуй поискать в лабораториях. В конце концов, где ему ещё быть?       — Спасибо, — я улыбнулась и развернулась на каблуках, но маэстро тут же меня окликнул:       — Как разберётесь с ним, приходи в мой кабинет.       — Да, кайзер, — не оборачиваясь, на немецком хмыкнула я, и быстро направилась в сторону подвалов, пропитываясь триумфом от неудачи этой змеи Розье.       Пароли я знала давно, так что мне не составило труда проникнуть на нижние этажи. И в одной из лабораторий я также быстро отыскала Карактера Бёрка, издевавшегося над какой-то животинкой.       — Вы родом из Англии? — звучно спросила я, замерев на входе в секцию, а мужчина дёрнулся и выронил из рук шприц.       — Einzeller, — ругнулся Бёрк, наклонившись, чтобы подобрать инструмент. — И да-с и нет-с, мисс. Мне известно только, что мой далёкий предок Уильям де Бург в двенадцатом веке прибыл в Ирландию из Англии. Так что-с, я считаю себя англичанином.       «Но ругаешься на немецком. Интересно…»       Ответив на мой вопрос, он снова стал возиться с несчастным кроликом, пока тот нещадно верещал. А я неспешно двинулась вокруг стеллажей с всякими уродцами в банках.       — Я хотела обговорить план дальнейших действий, — спустя минуту визгов проговорила я, и, на удивление, чудак сразу ответил:       — Вы знаете-с, как создать заклятие с нуля?       — Нет. А вы? — я подошла к нему ближе, чтобы рассмотреть, что же он делал с животным. А Карактер прямо рукой с кроличьей шерстью вытер себе сопли из носа и промычал:       — Да-с, я… Поищите с кабинете у господина книги, там точно что-нибудь эдакое найдётся.       — Так, а вы сами-то знаете, что делать? — какая-то фиолетовая жидкость струйкой брызнула на стол и слегка разъела поверхность. А Бёрк вспрыснул остатки в животное и проворчал:       — Ну конечно-с, я умею. Но вы же не будете просто стоять-с и смотреть-с, как я выполняю всю работу за вас?       — Нет, не буду, — проскрипела я сквозь зубы, пока кролика стремительно корёжило. — Что вы делаете с ним?       — Я?.. — протянул мужчина, подскочив, ведь животинка начала увеличиваться в размерах. — Я пытаюсь изобрести армию мутантов!       Едва он запихнул зверя за стекло и захлопнул дверь в клетку, как тот бросился на своего создателя, с оглушительным грохотом ударившись о стекло. А я, моментально потеряв мотивацию здесь находиться, бесшумно попятилась подальше от кролика размером с упитанную свинью, пусть тот и не мог выбраться из клетки.       Бёрку было на меня всё равно. Казалось, он и вовсе забыл, что помимо него кто-то был в помещении, и от радости принялся скакать вокруг камеры своего питомца. А я, пользуясь случаем, выскользнула за дверь и, сверкая пятками, от греха подальше направилась наверх, к не менее опасным тварям.       Из кабинета лился тёплый свет, а дверь была приоткрыта. Я специально распахнула её пошире, чтобы собравшиеся услышали шум и обернулись, а потом напускно безразлично проговорила:       — Ваш учёный только что создал какого-то фиолетового мутанта из кролика и бегает довольный.       — Ты выяснила, что хотела? — Геллерт оторвался от какого-то плана на столе и усмехнулся, а я подошла к шкафу и внимательно вгляделась в корешки книг.       — Да, мне посоветовали взять у вас книги по созданию заклятий.       — Это в той стороне, — он махнул рукой на другие шкафы, и пока я пересекала комнату, Илларион задумчиво вставил:       — Армия мутантов? Та самая?       Я сделала вид, что сосредоточенно ищу книги, а Геллерт ответил:       — Да, он хочет натравить её на маглов в каком-нибудь городке. Но пока что я сдерживаю его безумные идеи.       — Ну и бред. Когда мы от него избавимся? — Винда внимательно разглядывала всё ту же карту, а я подумала, что попрошу Геллерта отправить мне нужные материалы совой, и вышла в центр комнаты.       — Кто такой этот Бёрк? И почему он такой…       — Слегка не в себе? — подсказал Малфой, глотнув золотистый бренди, и я согласно кивнула.       — Инцесты, — пояснил мне Геллерт, сев в кресло за рабочий стол. — И практикуют они их очень давно, века с шестнадцатого точно.       — И только, чтобы сохранить чистоту крови? — верилось мне в это мало, но Геллерт пожал плечами:       — Сам Карактер потомством не обзавелся.       — И слава Мерлину, — вставил Малфой, на что Геллерт кивнул:       — Но он полезен, если… Контролировать его безумные идеи.       — А как же общественность? Никого не волнует эта сумасшедшая семейка? — меня действительно такое удивляло, ведь Бёрки выделялись на фоне остальной аристократии слишком сильно, чтобы на это забили. Но и на это Геллерт нашёл ответ:       — Они входят в священные двадцать восемь и являются одним из самых древних родов.       Геллерт отвлёкся на Винду, которая что-то нашла на карте. А Малфой завершил мысль своего господина:       — Пока они живут в своём поместье, их никто не трогает. Может и выродятся они прямо там?       Ответить мне было нечего, но вся история казалась мне крайне странной. Вроде всё сходилось, но криво. И никто этого не замечал. Или не хотел замечать?       — Так зачем вы меня звали? — я обратилась к Геллерту, и тот оторвался от карт, задумчиво пробормотав:       — Суд назначен на пятое ноября. Сильванус будет твоим адвокатом.       — А до этого момента директором остается Диппет? — такое положение вещей не особо меня устраивало, но раньше времени сажать в кресло Дамблдора было нельзя. И, видимо, размышляя в том же направлении, Геллерт хмыкнул:       — Да, но Роули теперь официально контролирует все его решения.       — Неплохо, — я мельком взглянула на карты, которые рассматривала Розье, но в полутьме разобрать что-то было очень трудно. — Ещё что-нибудь?       — Да, — вместо Геллерта ответила Винда, выпрямившись и обведя меня цепким взглядом. — Ваша… Одежда, она…       — Какая? — я вздёрнула подбородок, пока она тщательно подбирала самые колкие слова.       — Выглядите словно американка, и это неприемлемо, — в чопорной Великобритании стиль девушек из Америки считался отвратительно вульгарным, и я это прекрасно осознавала, собираясь на сегодняшний вечер.       — Пусть так, и что? — я намеренно вежливо улыбнулась, специально растянув руками ткань брюк. — Как сказала Коко Шанель: «Брюки делают женщину свободной»! А, если вам нравится носить узкие юбки, в которых, простите, даже с лестницы спускаться неудобно, то это ваше право. Продолжайте делать так, как приемлемо.       Она уловила мой намёк на свой неуклюжий спуск с верхних этажей особняка и тут же вспыхнула праведным огнём. И, подливая масла в огонь ещё больше, я хмыкнула:       — Впрочем, давайте спросим у нашего господина! Вас всё устраивало в воскресенье, значит устраивает и сейчас?       Я сделала голосочек как у глупой блондинки, смеша Геллерта своими играми, и тот согласился:       — Наши унылые собрания разбавляет хоть что-то. К ним давно пора было добавить ярких красок.       — Что же вы сразу не сказали! — я продолжала издеваться над присутствующими, балансируя на грани смерти от убивающего заклятия. — Я учту ваши пожелания в следующий раз.       Теперь Геллерт рассмеялся в голос, а Малфой покачал головой из стороны в сторону, при этом по-лисьи улыбаясь.       — Мы все с нетерпением этого ждём. Но позволь уточнить, не случится ли у меня сердечного приступа?       — Не знаю, — загадочно промурлыкала я, задержав на нём долгий взгляд. Но только Винда открыла рот, как я тут же спросила:       — Я могу идти?       — Можешь, — усмехнулся Геллерт, снова оглядев мой прикид. А я показательно поклонилась, ведь верхние пуговицы таки были расстёгнуты, и быстро направилась к выходу, улавливая свирепое дыхание драконихи за спиной.       Но едва я вышла за порог, как с помощью магии создала звук якобы удаляющихся шагов, а сама притаилась возле кабинета.       — Зачем она здесь? Представления устраивать?!       Истерический голос Винды сильно льстил, а за ним послышалось спокойное от Геллерта:       — Успокойся, она приносит ценные сведения из замка.       — И что, неужели не найдётся кого-то другого на эту роль?!       — Как видишь, нет.       — И тем более, она очень помогла мне с Филби, — добавил Малфой успокаивающим тоном. — Я думаю, вам не стоит быть такой категоричной. Людей из Союза у нас больше нет, и эта девочка сыграет нам на руку.       — Тем более она молода, — добавил Геллерт. — Если тебе так проще, относись к её выходкам, как к ребячеству.       — Кстати, сколько ей? — по звукам Малфой обогнул стол и снова налил себе выпить, а Геллерт протянул:       — Около двадцати пяти.       — Надо же, совсем крошка. Не повезло же ей нажить себе такую недоброжелательницу!       Послышался дружный смех, пока я возмущалась про себя. Но вскоре Винда выдохнула и жёстко проговорила:       — Пора вернуться к делам, джентельмены.       Ещё пару минут послушав об устройстве Министерства Магии Америки, я поняла, что толку от этой информации мне нет, и тихонечко свернула в лестничный пролет. А следом покинула здание, не желая ещё хоть чуть-чуть находиться по близости от армии мутантов Карактера Бёрка.