Глава 21. Контраст

***

      Погода в Шотландии начинала портиться и всё больше походить на осеннюю. В одном свитере на улице стало холодно, и я перешла на тёплую мантию, подумав, что к ноябрю нужно будет где-то достать обычное чёрное пальто. Но не это волновало меня ночью уже шестого октября после собрания. Отнюдь не это.       Я с фонарём в руке крадучись шла по коридорам замка, то и дело замирая и вслушиваясь в шорохи крыс. Библиотека второго этажа была заперта, но пару замысловатых махинаций и дубовые двери со скрипом отворились. Сморщившись от громко звука, я забрала ключ от запретной секции и зашагала среди пыльных стеллажей. И вскоре уже рылась в бесконечных родословных волшебных двадцати восьми семей.       Вполне возможно, эта семья получила свою фамилию благодаря Уильяму Бёрку — серийному убийце, который вместе со своим сообщником убивал целые десятки людей в Эдинбурге конца 1820-х годов, а свежие трупы продавал в местный медицинский институт.       Написанное показалось мне полным бредом, и я захлопнула книгу, взяв с полки «Справочник по священным двадцати восьми».       «Burke» и «Berk» — британский термин, использующийся для обозначения раздражающего и глупого человека. «Бёрк» — «топографическая фамилия для тех, кто жил в укреплённом месте». В среднеанглийском языке это слово переводится как «крепость». А позже, в староанглийском языке оно приобрело значение «убить с помощью удушья или насилия, чтобы продать тело для вскрытия» или «скрыть», «задушить», «подавить», «замять». Эта фамилия довольно распространена и произошла от нормандского «de Burgo», которое, в свою очередь, является англизированным вариантом ирландского «de Búrca». Фамилия принадлежала также Эдмунду Бёрку (как правило, известному лишь по фамилии) — англо-ирландскому политическому философу, который не раз высказывался в пользу традиционного монархизма. Взгляды семьи Бёрк очень схожи с этим мнением.       Но ничего вопиющего не было и здесь, а я начинала чувствовать себя полной дурой. И только я сунула книжку обратно и собиралась отправится спать, как рядом появилось что-то серебряное и послышался ехидный голос:       — Ай, деточка, зачем ты роешься в родословной этой поганой семейки? — я выпучила глаза от ужаса, ведь со мной говорило настоящее приведение, существование которых казалось мне абсурдным до недавнего времени. — Ты же всегда можешь спросить у меня!       Призрак громогласно захохотал на весь замок, и я тут же взмахнула палочкой, намереваясь его заткнуть. Но он быстрее создал вихрь и в секунду испарился, а мне в ноги упала ветхая книжница. Не успела я как следует разглядеть название, как листы сами раскрылись и стали перелистываться, в итоге остановившись на середине.       «Самайн есть истинный рубеж года, что случается в третью осеннюю луну. Время пограничное, когда происходит разлом между миром людей и духов. Самайн есть истинный праздник мёртвых. Богиня лета и плодородия Айне временно уйдёт, и после Самайна миром восправит Калех – ледяная старуха. Ещё один бог – рогатый Кернунн – станет разрушительной стихией зимы и смерти. Свершится переход между мирами и случится демонический обряд. Рогатые черти выйдут на охоту в эту ночь и станут вершить истинное правосудие».       Не успела я осознать прочитанное, как перед глазами замерло поле для квиддича и словно наяву прозвучали слова:

— А сейчас, уже второй год, я замечаю, как он всё чаще несёт чушь: что-то про своего деда, приближение какого-то праздника мёртвых…

— Хэллоуин?

— Не знаю, Ивонет…

      «Ну и что с того? Третья осенняя луна — это конец октября, но если бы черти выходили на охоту каждый раз… Боже ну и бред, нет никаких чертей! Просто какие-то фанатики, одним из которых был Юстат, в это верят. И всё!»       Я зло захлопнула книжку и поднялась, но из неё предательски вылез какой-то пожелтевший листочек с надписью на более старом варианте английского: «История веков. Кто правит миром?»

XVI ряд, секция «Былины»

      Подхватив лампу, я направилась вглубь библиотеки. Секция «Былины» действительно была, но вот рядов было всего одиннадцать. Так что мне пришлось вручную перебирать все книги, зачастую со стершимися названиями, и примерно к началу второго часа ночи я нашла то, что искала.       «Сияли кельтские битвы, и возникли пять царств, и образовались пять великих родов: Виндзоры, Клифорды, Монтгомери, Альфреды и Даклеры. Сии династии, истинно великие, существовали тысячу лет, и никто не смел оспаривать их власть. Они пережили и римлян, и германцев. А в эпоху викингов утвердили своё влияние. То были времена мрачные, полные войн и сечей. Границы княжеств изменялись из года в год, а тысячи доблестных воинов отдавали свои жизни за них и более никогда не возвращались в родные края. Но продолжали сражаться на поле брани».              Ничего не понимая, я перелистнула страницу, задаваясь одним единственным вопросом: как можно было продолжать сражаться после смерти? И ответ нашёлся довольно быстро.       «Не зря же сии рода восстали над прочими. Отметил их сам отец ада, Дьявол. В каждом поколении рождался человек, способный мертвецами повелевать. Хранили его, как зеницу ока, ибо в умениях его заключалось процветание рода. Не смею описывать сии возможности, покуда сам их не ведаю. Но одно знамо точно: магия та была чернее всех прочих, и кара за неё была суровее всех. Поразила алчность великие рода, и времена изменились. Не требовались более легионы воинов, а всех, отмеченных Дьяволом, забрал он за грехи их, и остался лишь один род — Даклеры».       «Случилось как-то, что Даклеры сумели укрыться от взора великого, но вскоре выродились все подчистую. Последняя наследница Изамунда Даклер, именем своим обвенчавшаяся с иноземцем, что из-за моря прибыл — Уильямом де Бургом, родила в недрах своих впервые за две сотни лет дьяволом отмеченного сына, Одина Бурга. Стремился он возродить былое могущество предков своих, но канул в небытие спустя четыре десятка лет от роду. Так бесславно завершилась эпоха великих, а что ждёт нас далее — не ведаю, ибо ныне сижу на свадьбе единственной дочери его, Альфреды, в замке одном. Но вижу я, что даром особым она не наделена, ибо нет в ней той телесной немощи и болотного цвета кожи, что свойственны роду Даклеров. Не знаю, как у такого человека могло родиться столь чудное создание. И верить мне хочется, что не будет более на земле смуты такой, кою владыки смерти сеяли».       Переварив всю информацию, я пришла к единственному выводу, что Даклеры давно своё могущество растеряли, а вскоре вообще превратились в Бургов, которые, похоже, тоже давно исчезли с лица земли, ведь книга датировалась аж XIII веком. Но, потратив ещё час, я так и не нашла упоминаний того, что позже кто-то из Бёрков являлся некромантом. Очевидно, Уильям де Бург вообще мог не быть предком Бёрков. А слухи, они и в Африке слухи. И на этом животрепещущую тему можно было закрыть.       Больше к этому притрагиваться я не хотела, и уж тем более пытаться углубляться в некромантию. Самый молодой из псевдо-наследников помер, а Карактер, видимо так и загнётся в лаборатории у Геллерта. Так что больше переживать мне было не о чем. И я со спокойной душой отправилась спать.

***

      На утро выяснилось, что Дамблдор отбыл из замка по делам и неизвестно когда вообще вернётся. Так что в понедельник время вечером у меня освободилось, и я с удовольствием потратила его на маленький шажок к осуществлению мести Тому за подставу с убийством Трэвиса. Четыре часа времени вечером я потратила на прогулку до ближайшего захудалого магловского госпиталя и откопала там книги по трупным пятнам. А ввиду того, что волшебники, как оказалось, были крайне не осведомлены в плане медицины, я могла накатать целую научную работу и совершить мини научный прорыв. Ведь фотографии мертвого мальчика одно время были во всех газетах, а я, в преддверии суда над Диппетом, повышу себе репутацию в глазах общественности своими научными познаниями, да ещё и возрожу интерес к этой теме снова, чтобы все вспомнили о косяках директора.       Но параллельно с этим, конечно, ещё и шёл мой интерес в унижении Тома. Ведь в моих планах по меньшей мере было официальное объявление в газетах и вручение награды в Большом зале, а подлец пусть кусает локти, что я так удачно сыграла на совершённом им убийстве, которое он хотел повесить на меня. В общем, планы на октябрь у меня были поистине грандиозными. Но и о других делах забывать не стоило.       — Гилберт ждёт от нас презент проделанных стараний на следующей неделе, — задумчиво протянула я, оставляя пометки в книгах, а Том, записывающий текст из другого труда, фыркнул:       — И когда ты собиралась мне об этом сказать?       — Не знаю. Сейчас?       Я рассмеялась, но Том состроил специально недовольное лицо, и я закатила глаза его занудству.       — У нас готово только шесть страниц, — он пролистал пергаменты, а я оторвалась от записей и подметила:       — Мы работаем меньше месяца и впереди осенние каникулы. Скажем, к концу осени перевалим за двадцать?       — Сорок.       — Сорок?!       Послышалось недовольное шипение библиотекарши, и я уже тише предложила:       — Тогда нам нужно озаботиться приобретением самопишущего пера!       — А что, это идея, — задумался Том, и я наконец-то сообразила, как мне достать его и для себя в том числе.       — На выходных сходим в Хогсмид.       Я согласно кивнула, и мы снова уткнулись в бесконечные страницы информации про войска Наполеона. Но едва Том занёс руку для очередной заметки, как из-под стола выпрыгнуло приведение. То самое, что встретилось мне вчера в библиотеке.       — Детишки, а чем это вы занимаетесь?       — Пошёл прочь! — сразу зашипел Том, пока я закрыла рот ладонью, чтоб не взвизгнуть от неожиданности. Но тут вдруг призрак нахмурился и протянул:       — А-а-а кто это у нас? Душегубец невинной деточки… — я выпучила глаза и посмотрела на Тома, который тоже был немало ошарашен. И пока мой напарник пытался осмыслить услышанное, я проскрипела:       — И чего ты хочешь?       — Я? — картинно удивилось приведение, и пришедший в себя Том тут же оскалился:       — Не просто так же ты меня не сдал. Так что выдвигай свои условия и поскорее.       — Фи-фи-фи, юноша, с теми, кто знает про тебя такую информацию, грубо не разговаривают.       Том буквально вспыхнул, но я схватила его за руку под столом, обозначая, что призрак прав. А сама аккуратно добавила:       — Доказательств у тебя нет. Значит и интереса нас топить тоже. Тогда ты просишь о какой-то услуге взамен на молчание?       — А девчонка умнее тебя! — рассмеялся жуткий мужик, и в глазах Тома заплясали черти. Но призрак будто плевал на это всё и ехидно захихикал:       — Я лишь хочу, чтобы вы открыли один проходец, и я от вас отстану.       — Зачем тебе это? — уточнила я, на что привидение картинно задумалось:       — А это не ваше дело! Но я много чего слышу и вижу, так что знаю, чем вы занимаетесь. Вы откроете мне проход, а сами нанесёте его на свою карту и станете им пользоваться. Все в плюсе, да?       — Но разве ты не можешь проходить сквозь стены? — Том быстро нашёл брешь в словах призрака, и тот снова помрачнел.       — Могу! Вы сами всё поймёте, когда увидите. Так вы согласны?       По лицу Тома было видно, что соглашаться он не собирался и скорее хотел уничтожить приведение прямо на месте. Но такое заклятие тяжело не заметить, а в библиотеке всё же было пару человек. Так что делать было нечего…       — У нас нет выбора, — тихо сказала я Тому, и тот, скрипя зубами, медленно кивнул.       — Чудненько! — радостно воскликнул неожиданный гость и прокрутился на месте, словно собачка. — Тогда после отбоя я жду вас у входа в подземелья. До встречи, мои юные друзья!       Он исчез так же быстро, как и появился, а Том раздражённо втянул воздух через нос и заметил:       — Раньше я его не видел. Ты знаешь, кто это?       — Без понятия, — отозвалась я и ехидно добавила: — Зато хоть кто-то в этом замке знает, как на самом деле всё было йи что я нисколечко невиновна!       — Тебя и так никто не подозревает, — фыркнул Том, перелистнув страницу книги, а я занесла перо, чтобы сделать заметку.       — Интересно, какой проход ему понадобилось открыть?       — Скоро узнаем, — Том превратил палочку в часы, стрелки которых указывали, что до отбоя оставалось чуть меньше двух часов, и мы с удвоенной силой принялись за работу.       Ровно в назначенное время мы вышли из гостиной и направились ко входу, где нас уже ожидал наш новый знакомый. Тот, не мешкая, сразу махнул прозрачной рукой, заворачивая в незнакомый мне коридор, и буквально через пару минут мы остановились возле портрета молодой женщины. А призрак пояснил:       — Проход за портретом, мне нужно его открыть.       — Так скажи пароль? — язвительно предложил Том, и пока мальчики вступили в словесную перепалку, я присмотрелись к невзрачной надписи на полотне и так и обомлела:       — Элизабет Бёрк… Так ты?..       — Нет, я не Бёрк, деточка, — призрак улыбнулся беззубым ртом, явно припомнив вчерашнюю ночь, а потом проскрипел: — Я из более высокого рода, но моя непутёвая родственница однажды связалась с выродком Бёрков. С тех самых пор они и являются нашим побочным родом, потому что без нас денег у них ни шиша не было!       Призрак снова громогласно загоготал, а Том недовольно оскалился. Так что я скривилась и быстрее перевела тему:       — Так зачем тебе проход?       — Вот эта девка, — он махнул рукой на портрет. — Несмотря на свою ангельскую внешность была еще той стервой! В своё время она прибрала к рукам все деньги семьи, а меня и вовсе лишила права на наследство. Остаток жизни я провёл в нищете, а после её смерти всё наше состояние забрали за долги! Но там, в проходе, есть потайной лаз, куда я припрятал пару драгоценностей на чёрный день.       — Зачем призраку деньги? — Том снова почуял неладное, и я также вопросительно посмотрела на привидение. — И почему ты не можешь сам открыть проход?       — Да потому что эта чёртова стерва меня не пускает! — рявкнул он, а девушка с картины замахнулась на родственника зонтом. — А деньги, вы правы, мне не нужны. Но я же должен похоронить себя с почестями!       Я закатила глаза от такого абсурда и самомнения приведения, но тот продолжал висеть в воздухе с важной миной на лице, и, наконец, Том взмахнул палочкой и прошептал:       — Слизеринцы превосходны.       Дамочка в пышном розовом платье скривила личико, и портрет медленно растворился во воздухе, а призрак сразу юркнул в проход и полетел вперёд по извилистым тропинкам.       — Давайте быстрее, чего вы там застряли?       Он замер около стены и ждал нас, а когда мы с Томом появились из-за угла, призрак тыкнул пальцем в участок стены и сказал:       — Тайник там. Ударь здесь пять раз палочкой и скажи «Louvri kounyea».       Том скривился, но всё же выполнил все действия, и тут же небольшой кирпичик из стены выехал, а внутри лежала обычная деревянная коробка, отдалённо напоминавшая шкатулку.       — У-у-у-у-х! Ну же, парень, чего ты ждёшь, окрой её!       Призрак нетерпеливо задёргал туфлей, а Том внимательно оглядел коробку и шагнул назад, отодвинув меня на несколько метров.       — Алохомора!       Луч попал в шкатулку, но та даже не думала открываться, а приведение заливисто рассмеялось:       — Не всё так просто, парень! Здесь нужно заклинание «Abre».       На этот раз шкатулка поддалась, и из неё вылетело облачко пыли. Том тут же наложил на себя заклинание головного пузыря, и я последовала его примеру. А призрак подлетел к своим сокровищам и воскликнул:       — Ах, посмотрите, как они прекрасны! Просто заглядение…       Мы шагнули ближе, и я увидела действительно поистине замечательное рубиновое колье на серебряной цепочке. Продав такое, можно было комфортно и безработно прожить лет десять точно. Но, увидев мой заинтересованный взгляд, призрак насупился и заметил:       — Эй, это моё, деточка, не трожь!       — Да я и не собиралась, — фыркнула я, демонстративно отойдя на шаг назад, а Том перевёл взгляд со шкатулки на приведение и ледяным тоном проговорил:       — Мы выполнили свою часть сделки.       — Да, да, — он провёл прозрачной рукой сквозь рубины и состроил жалобную гримасу, словно только что понял, что не сможет даже потрогать свои сокровища. — Только дело вот в чем, детишки. Кто же отнесёт их на мою могилу?       — А мне какое дело? — Том оскалился, но призрак ехидно улыбнулся, прямо намекая, что тогда о настоящем убийце узнает весь замок. А я была связана по рукам и ногам, ведь убили именно моей палочкой.       — Где твоя могила? — холодно спросила я, и привидение сразу заблестело глазками.       — В верстах трёх отсюда в лесу.       Услышав такие цифры, я возмущённо нахмурилась и, в первую очередь, моё недовольство было адресовано Тому, который втянул меня в эту канитель. А идея с долгой коварной местью резко померкла на фоне обычного убийства прямо в том же лесу.       — Назови мне хоть одну причину, по которой я не захочу закопать тебя рядом с его могилой?!       — И будет две могилы! — радостно подсказал призрак, но мы с Томом одновременно смерили его укоризненными взглядами, и он быстро замолк. А Том зло зашипел:       — Может потому, что меня кинуться искать, и первое подозрение упадёт на тебя же, ведь все знают, что мы вместе работаем над проектом?       — Боже упаси, мальчик, ты думаешь тебя найдут?       Том даже выпучил глаза, и пока он не пришёл в себя, я толкнула его в грудную клетку и процедила:       — В этом лесу в метре от трупа пройдешь и не заметишь. Ты это прекрасно знаешь, гаденыш! А к моменту, как тебя хватятся, я уже буду далеко отсюда. Поэтому молись, чтобы через три километра моё настроение улучшилось!       И вовсе необязательно было сообщать ему, что я сдохну быстрее, чем успею сбежать из страны. Так что я развернулась, намереваясь выйти из прохода, но краем глаза заметила, как Том потянулся ко мне дрожащей от злости рукой. Я молниеносно развернулась, наотмашь ударив по его руке своей, и тут же прокричала:       — И не надо сообщать мне, что твоя магия сильнее моей, я и так об этом знаю! Но знаешь, чего ты не учитываешь, парень?       Том медленно покачал головой, видимо сдерживаясь, чтобы не придушить меня голыми руками, а я выплюнула ему в лицо:       — Женщины в гневе очень страшны, Том. Ты даже не представляешь насколько! Но научит тебя этому только жизнь, паршивец. Так что лучше не произноси ни звука…       Призрак облетел Тома и авторитетно кивнул, пока тот глядел на меня с такой неописуемой гримасой ненависти, что мне всё же на секунду показалось, что он кинется на меня словно зверь. И пока этого не случилось, наш призрачный знакомый вклинился между нами и указал пальцем на камни.       — Уважаемые, камушки надо взять кому-то из вас.       Том резко оторвался от меня и с нескрываемой неприязнью взмахнул палочкой, отчего по камням прошлось неяркое свечение.       — Да нет там проклятья, парень, успокойся!       Только теперь Том дотронулся до драгоценности и сразу спрятал в карман мантии, а призрак так и запричитал:       — Осторожнее, не поцарапай! Ай, ну что же ты так неаккуратно…       Том закатил глаза, и я усмехнулась, а он взглядом указал на выход и пошёл впереди.       — Акцио, тёплые вещи! — прошептала я, когда мы вышли из прохода, и мне в руки прилетел свитер с мантией, шарф и ботинки.       Одевшись, мы вышли в ночь на задний двор и через мост отправились к границе Запретного леса. Том действительно не произносил ни звука, как я и попросила, а призрак и вовсе самозабвенно летел впереди. Я же замыкала процессию, созерцая прекрасную тихую природу, но чем дальше мы уходили вглубь неизвестных мне мест, тем меньше мне оставалось дела до пейзажа. И, словно почуяв, что мне было некомфортно, Том замедлился и поравнялся со мной, тихо прошептав:       — Ты же понимаешь, что он ведёт нас в самую чащобу и неизвестно кто нас там вообще ждёт?       — А у нас есть выбор? — процедила я, про себя надеясь, что Том ошибался.       — Еще не поздно уйти, — предложил он, но я скептически на него посмотрела, ведь возвращение было чревато неприятной правдой. Пусть мы наверняка бы всё уладили, но репутация нас обоих была бы подвергнута сомнению. И чтобы я там не говорила в начале года, теперь определённый образ был крайне важен, и потерять его я просто не могла.       — Так ты же дофига прошаренный маг? Вот и придумаешь что-нибудь, — съязвила я, аккуратно переступая кочки, а Том ядовито усмехнулся и прошипел:       — Если там какое-то проклятие или на нас нападут люди, боюсь, даже я ничего не смогу сделать.              — Тогда мы оба сдохнем, — шикнула я, посмотрев на него с раздражением. — Устраивает такой расклад? Нет? Значит, надо думать!       Я невербально призвала свою метлу для подстраховки, и ждать пришлось целую минуту. А когда верная подруга прилетела, я скрыла её чарами от призрака и запустила лететь позади нас.       — Есть идеи получше? — сощурилась я, когда Том усмехнулся моим махинациям, но тот капитулирующе поднял руки.       — Будем действовать по ситуации.       Я хмуро кивнула, отодвинув от лица очередной сук. А мы всё дальше уходили в недры леса. Так что через десять минут у меня всё-таки сдали нервы:       — Долго там ещё?       — Нет, совсем чуть-чуть осталось! — призрак явно был в приподнятом настроении и летел впереди, напевая какую-то песенку, а мою голову прострелила мысль:       — Ты сможешь сделать дубликат колье? — Том непонимающе нахмурился, а я пояснила:       — Что если он с помощью нас вынес сокровища, которые нужно кому-то передать? Это же классика!       Засранец задумался и покосился на приведение, пока я всё-таки ударилась об корягу ногой и тихо зашипела. Том резко дёрнул меня за локоть, заставив выпрямится, и жёстко проговорил:       — Я сделаю, но мне понадобится время. Так что отвлекай его сколько сможешь.       Я устало вздохнула, но делать было нечего. Так что я кивнула, натянув на лицо улыбочку, и решительно шагнула вперёд.       — Эй, а как вас зовут?       — Какое тебе дело? — неожиданно огрызнулся призрак, но я состроила обиженное личико, и он уже мягче добавил:       — Бенедикт меня звали.       — А почему та девушка с картины на вас злится? — его имя мне мало что давало, а информацию на таинственное приведение добыть хотелось. Причем хорошо, если как можно больше её будет именно с его слов.       — Милочка, чего ты пристала ко мне с расспросами?       — А чего вы помогли мне в библиотеке?       — Не люблю Бёрков, — нехотя ответил тот, но причина вообще не дотягивала до весомой.       — Но в тех книгах про Бёрков ничего не было.       — Вот именно! Это никчемнейший родишко, который вытянул из нас все деньги и могущество. А некромантию они сами приплели себе за уши, чтобы хоть как-то подняться в глазах общественности.       — А могущество было? — я специально произнесла слова с сильнейшим скепсисом в голосе, но приведение даже не заметило наиграности и взвизгнуло:       — Конечно оно было! Певереллы издавна самый чистокровнейший род на этой земле. Мои предки были наделены дарами от самой смерти, а мой великий прадед Игнотус вообще смог от неё скрыться! Вот оно как было.       «Опять некроманты? — подумала я, решив найти информацию и на этот род тоже. И тут мою голову посетила мысль».       — А в каком году родился твой прадед?       — В начале тринадцатого века, — хмыкнуло приведение, и я тут же сопоставила дату издания книги, которую прочла в библиотеке, и приблизительные даты жизни Игнотуса Певерелла.       — Он случаем не женился на Альфреде Бург?       — На ней самой, — подтвердил призрак, снова затянув какую-то песенку, а я так и просияла:       «Получается, Бурги точно не Бёрки, а Певереллы? И именно Певереллы обладали каким-то дарами от смерти, потому что отец Альфреды Оридион был последнем некромантом? Или они жили в одно время независимо друг от друга… Значит, автор книги просто не знал о Певереллах и был ещё один выживший род некромантов?»       — А у Игнотуса были братья?       Я заглянула в лицо призраку, а тот снова недовольно вздохнул.       — Да, это каждый ребенок знает! Почитай сказку о трёх братьях, вот и всё. Только вот знай, что дары ты уже не найдёшь. Больно давно это было. Я как бы наследник мантии, но внучка Игнотуса Иоланта вышла за Поттера и чёрт знает, где теперь эта мантия. Даже я её в глаза не видел ни разу! А потом к нам примешались и Бёрки и Марксы, так что вполне возможно, что остальные дары где-то у них запрятаны. Да это же почти как реликвии Хогвартса, никто не знает, существуют они ещё или канули в небытие вместе с веками.       Из всех его слов я разобрала только про какую-то детскую сказку и чуть-чуть про реликвии основателей Хогвартса. Но вот если про последние я хоть сколько-то знала, то про дары информацию ещё предстояло найти.       — Получается, Бёрки просто нажились на вас?       — Именно так! — довольно громко воскликнул призрак, что с деревьев полетели птицы, а я поёжилась от активности ночного леса. — Троюродная моя сестрица выскочила за Бёрка и понесла сразу после школы. Родилась у них дочурка ангел, да только вот в тихом омуте черти водятся!       Призрак, видимо, погрузился в воспоминания, а я мельком оглянулась на Тома, который порядком отстал. Тот даже не заметил, что я на него смотрю, и продолжал шевелить палочкой, а из карманов его мантии виднелось едва заметное свечение.       — Дурой она была! — вдруг гаркнул призрак, что я аж подпрыгнула. — Просто феерической! Проиграла в карты Мерлин знает сколько, а потом через своих хахалей расписок понабрала, а родственникам счета в банках перекрыла. Благо померла она быстро, а то глядишь, растранжирила бы всё подчистую! Знаешь, как я оказался в Хогвартсе, девочка?       Я отрицательно помотала головой, очень переживая, что на его гогот сбежится весь лес опасных тварей. А призрак скривился от плохих воспоминаний и бросил:       — Был я видным казначеем, пока новый век не начался, да только проглядел, как эта химера отравила пол-Гринготса. Закончила она Хогвартс на три года раньше Дамблдора. Как сейчас помню, пророчили ему все видную карьеру, да только в третьем году Крикерли стала Министром, а Дамблдор исчез с радаров. Хотел было я его поддержать на выборах, да уж некого было. А потом моя любезная племянница задолжала кому-то и приспичило ей в семейный сейф залезть. Видит Мерлин, сопротивлялся я, как мог, да только руководство на пенсию меня отправило. А ведь было мне всего сорок три!       «Надо же, и мне столько… Было, — я даже удивленно вытянулась, только сейчас где-то на краю сознания уловив, что совершенно перестала ощущать возраст за пару месяцев в новом теле».       — Так вот! Нечего мне было делать. Дьяволица постаралась, чтобы меня больше ни на какие должности не брали, и пошёл я в Хогвартс за детишками следить. Но, я же тоже не лыком шит! Утащил я с сейфа семейного ожерельице и припрятал. Да только кто же знал, что мерзавка помрёт в десятом году, а портрет её повесят прямо на проходе! Тьфу!       На моих губах даже появилась бледная усмешка, но впереди замаячила опушка, и я тут же с колотящимся сердцем шагнула назад к Тому.       — Том. Том!       Он заторможенно посмотрел вперёд, а потом нервно схватил меня за руку и прошипел:       — Всё готово. Будь внимательна.       Мы вышли к кромке деревьев и, не сговариваясь, затормозили. А призрак недоуменно обернулся на нас и махнул рукой куда-то в сторону.       — Вон, могила моя. Вперёд!       Том враждебно нахмурился, а я выглянула из-за него и внимательно осмотрела местность. Но невооруженным глазом защитные чары не увидеть, так что Том взмахнул палочкой и по опушке прошлось неясное красное свечение. Я уже приготовилась улепетывать, но вот секунда, вторая, и так ничего и не случилось, а призрак насмешливо бросил:       — Убедился? Может, уже похороним меня, а то надоело мне летать по замку, как фанера над Парижем!       Кажется, мы синхронно закатили глаза и все же шагнули на открытую местность. А на опушке действительно стоял одинокий булыжник.       «Надо же… — я обвела взглядом камень, вокруг которого из гальки был выложен прямоугольник. А могила была настолько запустившей, что как будто и хоронить с почестями здесь было вовсе не к месту».       — Клади колье вот здесь, парень, — призрак стал указывать Тому, что и как делать, а я вгляделась в надгробие.       «Бенедикт Певерелл. 1862-1917»       «Не соврал, — сумасбродные рассказы призрака подтвердились, а Том тем временем закончил махинации с колье и выпрямился».       — Ну что, спасибо, детишки. Выручили!       Мы молча глядели, как призрак любовался единственным, что у него осталось, а тот, погрустив ещё пару минут, поднялся в вышину и прокричал:       — Я буду скучать, Хогвартс!       Я даже открыла рот от изумления, а приведение поднималось всё выше и выше, пока совсем не растворилось в чёрном небе.       — И это всё? На нас даже никто не напал? — даже как-то разочарованно выдохнула я, оглядев замшелый булыжник, а Том съязвил:       — А тебе не терпится найти приключений?       — Нет, просто… Ой, да иди в жопу! — я махнула рукой на своего спутника, не желая оправдываться, и сняла чары с метлы. А Том поднялся в воздух следом за мной и хмыкнул:       — Признайся, тяга к неизвестному не дает тебе покоя. Именно поэтому ты и стала искать проходы вместе с нами…       Причина слегка отличалась от фантазий Тома, но он всё-таки был отчасти прав. А я, снова задумавшись, что будто бы помолодела душевно на несколько десятков, загадочно пропела:       — Ты никогда этого не узнаешь, Томми!..       И направила метлу в сторону замка, мечтая о мягкой кровати хотя бы ровно к полуночи. Но едва я вышла из душа и собиралась упасть без сил на перины, как заметила на прикроватной тумбе странный клочок бумаги.       «Завтра. Семь вечера. Направо от подземелий».

***

      Изначально я вообще не собиралась направо от подземелий. Ведь до этого два часа подряд махала палочкой на ЗОТИ, которое перетекало в час допов Томпсон. А после таких зверских стараний мне был очень нужен ужин, который как раз и начинался в семь. Но любопытство перевесило, и в начале восьмого я всё же свернула направо, а не налево в сторону Большого зала.       И на моё удивление, едва я отошла пару метров, как около стены вырос…       — Абракас?       — Сеньорита?       Он стоял, облокотившись на стену. На голове была мексиканская шляпа, а одет он был в несвойственный ему костюм: белая рубашка заправлена в чёрные штаны, а поверх был такой же чёрный жилет. От удивления я выпучила глаза, и Аб галантно подал мне руку.       — Уделишь мне час времени?       Я продолжала недоуменно глядеть на этого засранца, и всё никак не могла вспомнить, когда же он последний раз говорил мне колкости, ведь теперешнее его общение с ними очень контрастировало. А мой потрёпанный внешний вид так несуразно смотрелся рядом с его прилизанным, что на секунду мне даже стало стыдно.       — Что ты задумал?       — Практически ничего необычного, — он взмахнул палочкой, и около стены появилась увесистая корзина с едой. Абракас жеманно улыбнулся и поднял в воздух еду, а потом бесцеремонно схватил меня за руку и потянул куда-то к парадной лестнице.       — Аб, что происходит?       Я рассмеялась важной гримасе на его лице, а лис загадочно протянул:       — Всего лишь маленькая прогулка. Я же знаю, что ты деловая и тебя нигде не достать. Так что придется тебя подкармливать, чтобы ты согласилась провести со мной время.       — Ах, вот в чём дело! Ну ты и мерзавец.       — Чё это я мерзавец? —хмыкнул он через плечо, а мы тем временем подошли к портрету мужчины.       — Крадёшь даму из замка, завлекая её едой!       — Ой, да брось. Тебе понравится!       Он прошептал пароль, и портрет Персиваля Пратта отъехал в сторону. А Абракас загадочно улыбнулся и шагнул в открывшийся проход, утянув меня следом.       Через пару минут пути завоняло сыростью и водой с озера, а я поражённо выдохнула:       — Вау!       Мы вышли в грот, где в ряд стояли лодки. Абракас обвёл рукой открывшийся вид, и я воскликнула:       — Мы поплывем на лодках?!       — На лодке, — поправил он, закинув аппетитно пахнущую корзину в средство нашего передвижения на сегодня. — Так ты со мной?       — Да, — выдохнула я, приняв его руку, и неуверенно шагнула на борт маленькой лодочки. — Откуда они здесь?       — Ты, как и все, добиралась в школу на карете после поезда.       Я согласно кивнула, и Аб взглянул на оставшиеся два посадочных места.       — А первокурсники традиционно плывут к замку на лодках. Я подумал, что тебе было бы интересно…       Я впервые за долгое время искренне улыбнулась, а мы по волшебству выплыли из грота. Ветра на озере не было, вода была будто бы из стекла. В вышине светила почти что полная луна, напоминая о скором полнолунии, а её блики неописуемо красиво растекались по озёрной глади.       — А нас не съест кальмар?       Вдруг я вспомнила про древнего монстра, обитающего на дне озера, а Абракас усмехнулся:       — Ты же помнишь про мои контакты с русалками?       Я кивнула, и он заверил:       — Пока ты со мной, никто из водной живности к нам не прикоснётся.       Язык дёрнулся, чтобы как обычно съязвить, но ничего не вышло. Мне так не хотелось портить момент, что я проглотила сарказм и вместо этого указала на белую корзину.       — Ужин?       — Точно, — он будто бы забыл про еду и сейчас сдёрнул ткань, закрывавшую яства, а на свет предстал целый набор разных вкусностей.       — Пирожки с индейкой, с картошкой, с грибами, с ягодами, с лимоном. Шоколадные кексы, кексы с изюмом, с карамелью. Ну и чай.       Я рассмеялась, выхватив пирожок, а Аб насупился:       — Что не так?       — Всё так, — довольно хмыкнула я, откусив угощение. — Просто ты такой… Эм… Необычный! Сегодня, я имею в виду.       Теперь пришёл черёд Абракаса смеяться, и вдруг он взмахнул палочкой, а в его руке появилась гитара.       — Сыграть тебе что-нибудь?       — Конечно! Я не знала, что ты умеешь. Почему ты никогда не играл вместе с Антохой?       На это он лишь усмехнулся и провёл рукой по струнам. Вокруг полилась замечательная незнакомая мне мелодия. Будто бы что-то средневековое и рыцарское. А я довольно взяла следующее угощение, пока рядом остывал ароматный чай.       Одна мелодия сменяла другую, а мы неспешно плыли, уже давно уйдя далеко за центр озера. Аб остановился, отложил гитару, и как-то хитренько на меня посмотрел. Я даже не успела возмутиться, как он снял свою шляпу и одел на мою голову.       — А что-нибудь мексиканское умеешь? — шляпа закрыла мне обзор, но это не мешало мне весело смеяться. Аб задумался:       — Могу попробовать…       Зазвучала слегка корявая мелодия с колоритными нотками, и я невольно стала любоваться исполнителем, а не засыпающей природой вокруг. Теперь головной убор не закрывал его белоснежных волос. Они растрёпанными прядями спадали на лоб. Малфой с такой нежностью перебирал струны, что я задерживала дыхание на каждом новом аккорде. И вся эта чудесная картина под лунным светом до боли вонзалась в память.       — Как тебе стряпня эльфов? — закончив играть, он сам взял пирожок, а я пару раз моргнула, сбрасывая наваждение.       — Эм… Всё отлично.       — Что-то не так? — нахмурился Абракас, и я выдохнула, собираясь с мыслями под его недоумение.       — Ты здорово играешь, Абракас. Мне понравилось.       — Спасибо, — вдруг сконфуженно шепнул Малфой, и вовсе не из-за еды он странно закашлялся. Присмотревшись, я заметила, что Абракас старательно пытался скрыть от меня горящие щёки. Этот чёртов циничный павлин засмущался!       — Спасибо за чудесный вечер, — добавила я, жадно наблюдая за его реакцией. С трудом сохраняя лицо, он выпрямился и кивнул. А чтобы дальше не смущаться, указал рукой куда-то мне за спину.       — Смотри, мы уже приплыли.       Я обернулась и увидела платформу с поездом. А лодочка причалила к небольшому пирсу.       Абракас аккуратно перенёс вещи на землю, а потом спрыгнул с лодки сам и подал мне руку. Но он больше не глядел мне в глаза, а я так и поражалась, как этот обольститель мог оказаться таким стесняшкой.       — Красиво, да? — разрядив напряжённую тишину, я кивнула на жёлтую листву под ногами.       — Волшебно, я бы сказал, — он взмахнул палочкой, и фонари по перрону зажглись тёплым карамельно-жёлтым светом.       Мы отходили от озера всё дальше, тёмные ели окутывали нас со всех сторон, а редкие лиственные деревья разбавляли мрак яркими вкраплениями. По платформе стелился седой туман, октябрь вступал в свои права, а Абракас… Он молча шёл рядом, любуясь природой так же, как и я. Его платиновые волосы стали теплее под светом фонарей, и холодная рука едва-едва касалась моей ладони.       — Спасибо тебе за этот вечер, — прохрипел он, замерев около дороги к замку.       — Тебе спасибо, — выдохнула я, всё же аккуратно сжав его руку в жесте благодарности. Абракас на секунду дёрнулся, зрачки расширились, но он тут же взял себя в руки и дежурно улыбнулся.       Мы неспешно двинулись к замку, стараясь продлить минуты такой тёплой, несмотря на осенний ветер, прогулки. А я вдруг отчётливо рассмотрела контраст между Абракасом и Томом. Если последний не упускал возможности выпустить свой поганый язык наружу, впрочем, как и я. То Абракас резко поменялся. Раньше он казался мне таким же, как и Том. Но теперь в нём открылась другая, неизведанная ранее черта, и рядом с ним, хотя бы на короткий час, я тоже менялась.