Вывернутый наизнанку страх

***

Понедельник наступил слишком быстро, словно кто‑то перемотал выходные одним резким движением. Будильник прозвенел в половине седьмого – мерзкий, пронзительный звук, который врывался в остатки сонного забытья. Юнха, не открывая глаз, нашарила телефон на тумбочке, чтобы отключить его, и пальцы на мгновение замерли на холодном стекле экрана. Тринадцатое апреля. Нехорошее число, подумала она, хотя никогда раньше не была суеверной. Прошло почти две недели с тех пор, как Хёман избил её у чёрного входа – две бесконечно долгих недели, за которые её жизнь перевернулась с ног на голову, а потом ещё раз перевернулась. И всё из‑за одного человека, который теперь, казалось, был повсюду: в случайных взглядах прохожих, в шёпоте за спиной, даже в тени деревьев на школьном дворе. Она села на край кровати, спустила ноги на пол и потянулась, осторожно, проверяя тело на скрытые боли. Мышцы живота уже не болели – только лёгкий дискомфорт при резком движении, как напоминание, что всё это было на самом деле. Синяк на скуле почти исчез, оставив после себя лишь желтоватый след, больше не было нужны маскировать его тональным кремом. Губа зажила. Тело восстанавливалось быстрее, чем мысли, которые всё ещё крутились вокруг одного и того же человека. Записка лежала на тумбочке – она не выбросила её, хотя думала об этом много раз. Просто сложила пополам и оставила. «Ненавидь. Это лучше, чем бояться». За ночь она перечитала эти пять слов столько раз, что они отпечатались в памяти, как выжженные калёным железом. Теперь они звучали в голове её собственным голосом, но с чужой, жёсткой интонацией. Юная особа поднялась, подошла к столу и привычным движением вытащила с полки учебник истории. Скетчбук и тетрадь лежали на месте. Она больше не носила дневник с собой – после того случая в школе, когда он исчез из рюкзака и вернулся с его пометками на полях. Телефон завибрировал, снова групповой чат. Она вздохнула и взяла его в руки, чувствуя, как внутри всё сжимается в ожидании чего‑то неприятного. Со Джунтэ: Понедельник – день тяжёлый. Кто придумал учёбу? Зачем? Ён Шиын: Ты это говоришь каждый понедельник. Со Джунтэ: И буду говорить, пока это не отменят. Го Хёнтак: Встречаемся у входа за пятнадцать минут до звонка? На последнее сообщение все написали «ок», кроме неё. Кан слегка закусила внутреннюю часть щеки, ощущая металлический привкус крови на языке. Она немного подумала, глядя на светящийся экран, и решила ничего не писать, оставив сообщение просто просмотренным. Пальцы дрогнули над клавиатурой, но она опустила руку. В этот раз ей не хотелось быть частью их беззаботного мира. После утренних процедур шёл завтрак – зелёный чай и порция вчерашнего риса с чёрной фасолью, разогретые на сковороде. Брюнетка ела быстро, стоя у столешницы и глядя в окно, где лучи солнца пробивались сквозь темные тучи. Любопытно, увидит ли она сегодня в школе Сонджэ? С приходом мыслей о нём появлялось неконтролируемое раздражение, смешанное с тошнотой. Ненависть кипела в горячим, едким потоком: она ненавидела его самодовольную улыбку, этот насмешливый изгиб губ, будто весь мир существовал лишь для его развлечения; ненавидела бесцеремонность, с которой он вторгался в её жизнь, не спрашивая разрешения; ненавидела тот момент у двери, когда его пальцы скользнули по её пряди волос – осторожно, словно проверяя границы её терпения. В груди всё сжималось от ярости при мысли, что он воспринимает её злость как забаву, ещё один способ развлечься. Вопросы вспыхивали против воли, цеплялись за детали: интонацию, взгляд, едва заметную паузу перед ответом. Девушка ловила себя на том, что мысленно проигрывает их разговор снова и снова, выискивая скрытые смыслы в его словах, анализируя каждое движение. Это раздражало ещё сильнее – не только он нарушал её границы, но и её собственный разум предательски возвращался к нему. Ненависть и интерес сплетались в тугой узел: она хотела стереть его из памяти, но в то же время жаждала понять. Хотелось одновременно оттолкнуть его навсегда и выяснить, что на самом деле скрывается за этой наглой самоуверенностью – пустота или что‑то, что могло бы объяснить его поступки.

***

За двадцать пять минут до начала урока, около 8:05, небо затянулось облаками, и солнце, которое так радовало в выходные, спряталось окончательно. У входа в школу уже толпились ученики – кто-то курил, прикрываясь от ветра за углом, кто‑то мчался так, словно урок начнется с минуты на минуту. Юнха заметила компанию друзей издалека: Джунтэ, как всегда, бурно жестикулировал, рассказывая что‑то Хумину; Шиын стоял чуть поодаль, листая что-то в телефоне; Хёнтак молча слушал, изредка кивая, но его взгляд то и дело скользил в сторону – он будто кого‑то высматривал. Она нахмурилась, замедлив шаг. Они договаривались встретиться за пятнадцать минут до звонка, не раньше. Она специально вышла из дома пораньше, чтобы не пересекаться с ними у входа – ей нужно было время побыть одной перед уроками, собраться с мыслями, проветрить голову от навязчивых образов вчерашнего вечера. И всё же они были здесь. Все четверо. Как будто решили прийти раньше – или просто не могли усидеть дома. — О, Юнха! - Джунтэ замахал рукой, увидев её. — А мы тебя ждали! Ты чего не ответила в чате? — Не видела, - соврала она, подходя ближе и стараясь не выдать, как её напрягает эта коллективная забота. — Мы решили собраться пораньше, - пояснил Хумин, поправляя рюкзак на плече. — Всё равно дома делать нечего. А ты чего такая хмурая? Опять не выспалась? — Понедельник, - коротко ответила юная особа, надеясь, что это объяснение всех устроит. Она опустила взгляд, разглядывая свои ботинки, на носках было множество маленьких царапин. Готак ничего не сказал, только посмотрел на неё – быстро, украдкой, и снова отвёл глаза. После субботней прогулки он стал вести себя с ней иначе: меньше говорил, больше смотрел. Она замечала это, но не знала, что с этим делать, поэтому просто игнорировала. — Кстати, чем ты вообще занималась вчера? - спросил Джунтэ. — А то я вчера пытался приготовить яичницу, сжёг сковородку, опозорился перед мамой. Ты, кстати, видела фотку в чате? — Видела. Это было.. впечатляюще. — В смысле – ужасно, - хмыкнул Баку. — Но ты от темы не уходи. Чем занималась? Она пожала плечами. — Ничем особенным. Дома была. Готовила. — Готовила? - Джунтэ оживился. — Что именно? — Суп из сайры, курицу в соевом соусе, чапчхэ и рис с чёрной фасолью. Повисла короткая пауза. Парни уставились на неё с таким выражением лица, будто она сделала что-то невероятное. — Погоди, - Пак прищурился. — Суп, курица, чапчхэ.. Это же целый пир. И ты всё это приготовила для себя одной? — Да. На несколько дней вперёд, чтобы не готовить каждый вечер. — Подожди, - Джунтэ выставил вперёд ладонь. — Ты хочешь сказать, что умеешь готовить? — Это не так сложно. Мать научила. — Не так сложно? - Джунтэ округлил глаза. — Я сжёг яичницу. Яичницу, Юнха! А ты говоришь «не так сложно» про те блюда, которые приготовила! — Может, тебе просто не дано, - заметил Хёнтак. — Возможно. Так, стоп, вернёмся к важному. У тебя дома сейчас есть эта еда? Суп, курица, чапчхэ, рис? — Допустим, - она скрестила руки на груди, уже понимая, к чему идёт разговор. — И ты говорила, что готовила на несколько дней вперёд, - подхватил Хумин, и его лицо озарила широкая, предвкушающая улыбка. — Значит, еды много. — К чему вы ведёте? — К тому, что мы ещё не пробовали твою стряпню. Это надо исправить. Сегодня же. Кан моргнула, пытаясь осознать масштаб надвигающейся катастрофы. — Вы серьёзно? — Абсолютно, - кивнул Баку. — После школы идём к тебе. Мы же друзья, в конце концов. Друзья должны есть вместе. Это закон. — Нет такого закона. — Есть. Я только что его придумал. — Я не приглашала. — А мы сами пригласились, - радостно сообщил Джунтэ. — Это даже удобнее. Тебе не надо никого звать, мы уже здесь. Повисла пауза. Четверо парней смотрели на неё с разной степенью нахальства: Джунтэ – с открытым энтузиазмом, чуть ли не подпрыгивая на месте; Хумин – с уверенной ухмылкой, будто знал, что она всё равно согласится; Хёнтак – с любопытством, но без давления; Шиын – с бесстрастным «они уже все решили». — Вы не отстанете, да? — Нет, - хором ответили Джунтэ и Пак. — Ладно, - брюнетка вздохнула, чувствуя, как внутри одновременно закипает раздражение и что-то еще, похожее на облегчение. — После школы идем ко мне домой, но с вас – напитки и закуски. — Да! – Джунтэ победно вскинул кулак. — Это будет лучший понедельник в истории! — Это будет обычный ужин, - поправила она. — Обычный ужин с друзьями, - подчеркнул Хумин, уже разворачиваясь к дверям школы. — Это важно. С друзьями. Он не сказал это как-то особенно – просто бросил между делом, но девушка замерла на секунду, глядя ему в спину, и не нашлась, что ответить. Слова застряли в горле, а в груди что‑то дрогнуло – то ли от непривычного тепла, которое преследует ее в последнее время, то ли от страха перед этим ощущением, которого она так настойчиво избегает. Хёнтак задержался на секунду, проходя мимо. — Если правда не хочешь – скажи. Я их утихомирю. Она посмотрела на него. — Всё нормально, - сказала Юнха. — Пусть приходят.

***

Первый урок – математика – прошёл достаточно быстро. Учитель что-то объяснял про новую тему, но юная особа слышала только обрывки фраз, которые не складывались в смысл, слова отскакивали от сознания. Она сидела за своей партой у окна, подперев щёку рукой, и смотрела на серое небо за стеклом. Тучи сгущались – в скором времени пойдет дождь, первые тяжелые капли ударят в подоконник. В голове крутилась сцена перед школой: они ведь знали, что она приходит на учёбу примерно в такое время, поэтому и пришли заранее, чтобы встретиться. Заметили, что она просмотрела сообщение в чате, и поняли, что она не собирается приходить в назначенное время. Нужно было соврать поубедительнее. А самое главное – Кан согласилась пустить их к себе домой. Никто никогда не приходил к ней в гости – ни в детстве, ни в средней школе, ни сейчас. Это было в какой‑то степени волнительно, почти пугающе. Она мысленно пробежалась по квартире: книги расставлены по полкам, посуда вымыта, постель заправлена. К счастью, в квартире было убрано. Но что они подумают, когда увидят её комнату? Решат, что она слишком аккуратная? Или, наоборот, заметят пылинку на полке? Со звонком она вышла в коридор – и сразу заметила его. Гым Сонджэ стоял у окна в другом конце коридора, засунув руки в карманы брюк. Такая же школьная форма, как у всех, но на нём она сидела иначе – свободнее, небрежнее. Парень не смотрел в её сторону – разговаривал с каким-то старшеклассником из элиты, насмешливо улыбаясь. Его голос доносился до неё обрывками – низкий, уверенный, с нотками издевки. Но когда Кан проходила мимо, он на секунду повернул голову, и их взгляды встретились. Ничего особенного – просто взгляд. Однако она заметно напряглась, выровняла спину и ускорила шаг, свернув к лестнице. Пальцы невольно сжались, будто пытаясь удержать что‑то – то ли невидимую вещь, то ли остатки самообладания. На второй перемене он снова появился. Прошёл мимо двери её класса – медленно, не заглядывая внутрь, но достаточно близко, чтобы она заметила знакомый силуэт через стекло. Никто из одноклассников не обратил внимания, но брюнетка нахмурилась, сжимая ручку. Он что, специально ходит кругами? Или это просто совпадение? Но в глубине души она знала: Сонджэ не делает ничего просто так. После четвёртого урока она спустилась в столовую. Народу было много, как всегда, но её место в углу, за маленьким столом у окна, пустовало – она всегда садилась там, чтобы не привлекать внимания. Она поставила поднос с рисом, супом твенджан ччигэ, маринованными листьями периллы, кимчи и мандарином и только взяла палочки, как рядом раздался знакомый голос. — О, ты уже здесь! - Хумин плюхнулся на стул напротив, даже не спрашивая разрешения. — А мы тебя искали. — Мы? - девушка подняла глаза. Джунтэ уже ставил свой поднос рядом, Хёнтак молча садился с краю, а Шиын, занял место около окна. — Ты чего одна сидишь? - спросил Баку, разламывая палочки. — Мы же обычно вместе обедаем. — Обычно – это в субботу, - заметила она. — До этого я ела одна. — Ну, теперь по-другому, - отмахнулся Пак. — Привыкай. Она не стала спорить. В конце концов, они уже напросились к ней на ужин – что уж говорить об обеде в школьной столовой. Готак, сидевший напротив, поднял на неё глаза. — Ты сегодня какая-то тихая, - заметил парень, негромко, так, чтобы слышала только Юнха. — Даже тише обычного. — Просто задумалась. — О чём? — Об учёбе. — Врёшь, - сказал он спокойно, без осуждения. Он не требовал ответа, просто давал понять, что видит: с ней что-то не так. — Всё нормально, - повторила она. Юноша кивнул и вернулся к еде, но по глазам было видно: не поверил. Юная особа опустила взгляд в тарелку, перемешала суп и посмотрела в сторону, замерев от увиденного. За три стола от них, в большой компании, сидел Сонджэ. Он не смотрел в её сторону – листал что-то в телефоне, лениво помешивая чай. Но само его присутствие здесь, в столовой, где он никогда не появлялся, было странным. Она заставила себя есть, хотя аппетит пропал. Джунтэ что-то рассказывал про новый фильм, показ которого должен быть через месяц, Хумин предлагал собраться вместе и сходить на него, Хёнтак иногда вставлял короткие реплики. А потом их взгляды встретились – её и Шиына. Парень сидел напротив, чуть сбоку, и смотрел на неё поверх телефона – так, будто уже всё понял. Кан первая отвела взгляд. Ей стало не по себе – от ощущения, что её видят насквозь. Юноша ничего не сказал. Он никогда не говорил лишнего, но его молчание было красноречивее любого допроса. Они закончили обед, сдали подносы и вышли в коридор. Джунтэ и Хумин ушли вперёд, обсуждая что-то своё. Хёнтак задержался у автомата с напитками. Шиын шёл рядом с ней – молча, как всегда. А потом брюнетка снова увидела его. Сонджэ стоял у лестницы, прислонившись плечом к стене, и смотрел прямо на неё. На этот раз – без улыбки, как будто ждал чего-то. Она прошла мимо, не замедляя шага. Шиын, не оборачиваясь, чуть сдвинулся так, чтобы оказаться между ней и юношей – всего на полшага, почти незаметно. Но она заметила. И, кажется, Сонджэ тоже. — Твои друзья такие заботливые. Так трогательно, - донеслось ей в спину. Шиын даже не обернулся. Только чуть замедлил шаг – на долю секунды, чтобы тот успел это заметить. И пошёл дальше, будто ничего не слышал. До конца уроков оставалось два часа, но она уже понимала: этот день ещё не закончился. Всё только начиналось.

***

Уроки закончились в половину четвертого. Последним была география. Когда прозвенел звонок, девушка вздрогнула от неожиданности и быстро захлопнула тетрадь. Класс наполнился шумом – стулья задвигали, рюкзаки застёгивали, кто-то уже кричал через весь кабинет, договариваясь о встрече после школы. Кто‑то смеялся, кто‑то спорил, кто‑то торопливо дописывал классную работу. Она же, напротив, собиралась медленно, не торопясь. Ей некуда было спешить – точнее, она не хотела спешить туда, куда ей предстояло идти. К ней домой. Впервые за всё время. Эта мысль заставила её пальцы на мгновение замереть над молнией рюкзака. Квартира была местом, где она хотя бы немного чувствовала себя в безопасности, хотя теперь даже там было некомфортно. Она проверила рюкзак – учебники, тетради, пенал. Всё на месте. Поправила форму перед тем, как выйти в коридор, и на секунду задержалась у окна, разглядывая своё отражение в нём. Стекло было чуть запотевшим, и её лицо казалось размытым, нечётким. Она провела ладонью по поверхности, стирая влагу, и всмотрелась внимательнее. Бледная кожа, тёмные круги под глазами – последствия бессонных ночей, когда она ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события последних недель. В коридоре было шумно. Ученики толпились, перекрикивались, обсуждали планы на вечер. Юнха прошла мимо них и свернула к лестнице. Компания должна была ждать её у входа – они договорились ещё утром, и Джунтэ успел трижды напомнить об этом за обедом, каждый раз добавляя что‑то вроде: «Юнха, ты точно не передумаешь?». Она спустилась на первый этаж и вышла через главный вход. Улица встретила её серым небом и влажным ветром, который тут же растрепал волосы и заставил поежиться. Тучи, которые сгущались всё утро, наконец прорвались – первые капли дождя уже падали на асфальт, оставляя тёмные точки, которые быстро сливались в ручейки. Дождь был мелким, почти невесомым, но обещал усилиться – в воздухе висело ощущение надвигающейся грозы. Она пожалела, что не взяла зонт. Знакомые ждали её у ворот. Хумин стоял, прикрывая голову рюкзаком, и что-то оживлённо рассказывал Хёнтаку – тот слушал, засунув руки в карманы, и периодически закатывал глаза. Шиын укрывал Джунтэ от дождя – единственный, кто догадался взять с собой зонт, хотя у самого плечо уже потемнело от влаги. — О, вот и она! Мы уж думали, ты решила остаться на дополнительный урок или сбежала через чёрный ход, - пошутил Хумин. — Просто долго собиралась, - ответила она, быстро приближаясь. — Ты же к себе домой идёшь, а не на приём к президенту. — Для меня это примерно одно и то же. Баку усмехнулся. — Понимаю. Когда к тебе впервые приходят гости, это как экзамен. У меня тоже так было. Главное – не суетись. Мы не комиссия, мы просто голодные друзья. — Это должно меня успокоить? — Должно. Мы не привередливые. Ну, кроме Шиына. Шиын, ты привередливый? Шиын перевел взгляд на друга и ответил: — Нет. — Вот видишь, - Пак развёл руками. — Даже Шиын не привередлив. Так что расслабься. Юная особа не была уверена, что может расслабиться, но спорить не стала. — Нам нужно зайти в магазин, - сказала она, поправляя лямку рюкзака. — Я предупреждала: напитки и закуски с вас. — Да, да, мы помним, - закивал Хумин. — У меня есть план. Я предлагаю купить колу, чипсы и что-нибудь сладкое. Кто за? — Кола вредная, - возразила она. — А что ты предлагаешь? Зелёный чай? — Может, сок. Или просто воду, - предложил Джунтэ. — Вода? Ты серьёзно? Мы идём в гости, а ты предлагаешь воду? Это уже не ужин, а траур какой-то. Готак, который до этого молчал, вдруг подал голос: — Возьмём и колу, и сок. — О, - Баку просиял, — ты слышал? Го Хёнтак выдал гениальную идею. Я знал, что ты умный. — Я просто предложил взять всё. — Именно! Гениально. Кан слушала их перепалку и чувствовала, как напряжение внутри понемногу отпускает. — Ладно, - сказала она. — Идём в магазин, а потом ко мне. Если, конечно, вы не передумали. — Передумали? - Пак возмутился. — После того как ты описала свой суп из сайры? Ни за что. Я буду есть этот суп, даже если он окажется отравленным. — Спасибо за доверие. — Всегда пожалуйста, но надеюсь, до отравления не дойдёт. Они двинулись вдоль улицы, стараясь держаться ближе к зданиям, чтобы укрыться от усиливающегося дождя. Капли теперь падали чаще, звонко стучали по асфальту, собирались в лужицы у бордюра, которые тут же разбивались под подошвами обуви. Ветер трепал волосы, забирался под воротники, но никто не жаловался – все были слишком увлечены разговором, смеялись, перебрасывались шутками, будто не замечая непогоды. Шиын, не говоря ни слова, перевёл зонт с Джунтэ на брюнетку. Тот возмущённо всплеснул руками: — Эй! А я? — У тебя есть рюкзак. Джунтэ фыркнул, но спорить не стал. А потом Шиын, так же молча, сунул ручку зонта ей в ладонь, отпустил и ушёл чуть вперёд. Она даже не успела ничего сказать. Он просто решил, что теперь она справится сама. Хумин, всё ещё прикрывая голову рюкзаком, продолжал развивать свою теорию о том, что «настоящий ужин должен быть сладким хотя бы на десерт»: — Шоколадный торт! Или чизкейк! Или оба сразу! — Ты хочешь, чтобы мы все лопнули? - рассмеялся Джунтэ. — У Юнхи и так еды на неделю вперёд. — Зато какая еда! Я уже представляю этот аромат, эти вкусы.. У меня желудок сейчас сам себя переварит от нетерпения. В голове крутилось другое: Сонджэ. Он был в школе весь день – то в коридоре, то в столовой, то у лестницы. Он смотрел на неё, на знакомых, которые постоянно крутились рядом. И его последняя фраза – «Твои друзья такие заботливые. Так трогательно.» – всё ещё прокручивалась в голове. Она не знала, что он задумал, и это незнание скребло изнутри. Он мог появиться снова в любой момент. Может быть, прямо сейчас. Она бросила быстрый взгляд через плечо – улица была пуста, только дождь, серые здания, мокрые тротуары и редкие прохожие под зонтами. Но ощущение чужого присутствия не проходило, будто кто‑то наблюдал за ними из‑за угла, из окна, из тени деревьев. Она попыталась сосредоточиться на разговоре – Джунтэ уже доказывал Баку, что чизкейк лучше торта, потому что «у него текстура благороднее», а Пак возражал, что «торт — это классика, а классика не стареет». Хёнтак молча улыбался, слушая их спор, а Шиын время от времени оборачивался, чтобы убедиться, что подруга не отстала. Но мысли снова и снова возвращались к Сонджэ. Что ему нужно? Почему он не оставляет её в покое? И почему она не может перестать о нём думать, даже сейчас, когда рядом эти люди, когда впереди целый вечер, который должен стать чем‑то новым, тёплым? Она тряхнула головой, отгоняя навязчивые образы, и ускорила шаг, чтобы догнать остальных. Нужно было просто дойти до дома, запереть дверь, разогреть ужин и постараться забыть о нём хотя бы на пару часов. Хотя она уже знала: не получится. Его слова, его взгляд, его присутствие – всё это теперь часть её реальности Магазин оказался небольшим, с яркой вывеской, буквы которой светились даже в пасмурный день, и стеклянными дверями, запотевшими от влажного воздуха. Они ввалились внутрь все вместе, стряхивая капли с одежды, и тут же оказались в тёплом, сухом пространстве, пахнущем выпечкой и кофе. Аромат корицы и ванили смешивался с запахом свежих булочек, и девушка невольно вдохнула глубже – впервые за день ей захотелось есть по‑настоящему. — О, тут есть пирожные! - воскликнул Пак, указывая на витрину, где красовались миниатюрные чизкейки, эклеры с шоколадной глазурью и мини‑торты с ягодами. — И чипсы со вкусом краба! - подхватил Джунтэ, хватая упаковку. — Сок, кола, - перечислял Хёнтак, складывая бутылки в корзину. — Что ещё? — Банановое молоко? - предложила Юнха, вспомнив, что у неё дома его нет. — Отлично, берём! - Хумин уже тащил к кассе коробку шоколадных конфет. — Для атмосферы. Шиын молча добавил в корзину пачку зелёного чая и бутылку минеральной воды. — На всякий случай, - пояснил он, поймав вопросительный взгляд Баку.

***

Ребята вышли из магазина с целым пакетом, довольные, как будто только что ограбили банк или выиграли в лотерею. — Идёмте, - сказала юная особа и первой направилась к дому. Компания двинулась за ней. Они отошли от магазина всего на несколько метров, когда Кан заметила знакомый силуэт. Сонджэ стоял у фонарного столба на другой стороне улицы. Он не прятался, не делал вид, что оказался здесь случайно. Как всегда, стоял и смотрел. Его оранжевая ветровка была слегка влажной от дождя, волосы прилипли ко лбу. Она замерла на полшаге. — Что такое? - Пак остановился, проследил за её взглядом и осёкся. — О, черт. — Кто это? - спросил Джунтэ, но тут же запнулся, видимо, узнав. Готак напрягся. Брюнетка заметила, как его плечи подались вперёд, как пальцы сжались в кулаки – неосознанно, рефлекторно. Он чуть сместил вес на левую ногу. Она прекрасно знала, что он помнил тот день до мельчайших подробностей: как Сонджэ нанес ему травму, как хрустнуло колено, какое выражение лица было у противника в тот момент. Сонджэ оттолкнулся от столба и медленно, не спеша, перешёл улицу. Его шаги звучали глухо на мокром асфальте, капли дождя падали на плечи, скатывались по лицу, но он не обращал на них внимания. Подошёл ближе – достаточно, чтобы его голос был слышен сквозь шум дождя, но недостаточно, чтобы это выглядело как прямая угроза. — Вы все в сборе, - произнёс он, обводя компанию взглядом. Губы растянулись в широкой улыбке. — Идёте в гости? Как мило. — Что тебе нужно? - спросил Хумин. Голос прозвучал ровно, но без обычной лёгкости. — А что, нужно обязательно чего-то хотеть? Может, я просто гуляю, - Сонджэ пожал плечами, улыбаясь еще шире. — Неужели нельзя поздороваться со старыми знакомыми? — Хороши знакомые, - процедил Готак. Он не двинулся с места, но его голос прозвучал глухо и сдавленно. Юноша перевёл взгляд на него, и улыбка стала совсем откровенной. — Как колено? - спросил он, чуть наклонив голову. Хёнтак ничего не ответил. Только желваки заходили под кожей. — Ладно, не буду бередить старые раны, - Сонджэ отмахнулся, будто речь шла о пустяке. Он перевёл взгляд на девушку, и его губы дрогнули в усмешке. — А она вам говорила, что не считает вас друзьями? Повисла пауза. Джунтэ перевел взгляд на подругу – не обвиняющий, скорее растерянный, будто ждал, что она возразит. Готак нахмурился и сделал шаг вперед, но Баку выставил руку, останавливая его. — Я не.. - начала она, но Сонджэ перебил. — Не говорила? Ну да, ты же вообще мало что им рассказываешь. Они знают, чем ты занимаешься по вечерам? Знают, что у тебя есть тайны, которые ты прячешь даже от себя самой? Знают вообще хоть что-нибудь настоящее про тебя или ты даже это скрываешь? Он говорил это почти весело, с лёгким смешком в голосе. Она сразу поняла: бил по самому уязвимому. — О чём он говорит? - спросил Хёнтак, и в его голосе послышались те самые нотки – страх пополам с агрессией. Он смотрел на Сонджэ, но вопрос был адресован ей. — Ни о чём, - ответила она слишком быстро. — Это не важно. — Не важно? - Сонджэ усмехнулся. — А что для них важно? Что ты позволяешь им быть рядом, потому что тебе одиноко? Что ты держишься за них, как утопающий за соломинку, но при этом не доверяешь настолько, чтобы рассказать правду? Что ты используешь их, чтобы заполнить пустоту, но не готова впустить по-настоящему? Слова ударили, как пощёчина. Юнха застыла от того, что он попал в точку. В её собственный страх, который она гнала от себя каждую ночь: что она действительно использует их. Что она цепляется за них не потому, что они ей дороги, а потому что одной – невыносимо. Что она не заслуживает их дружбы. — Заткнись, - её голос прозвучал низко. Она шагнула вперёд, закрывая собой друзей. — Ты не имеешь права. Никакого. Я не позволю тебе лезть к ним. Говори что хочешь обо мне, но их не трогай. Сонджэ посмотрел на неё с интересом – тем самым, который она уже ненавидела всей душой. — Ого, - протянул он. — А ты умеешь кусаться, когда дело касается других. Уже интереснее. Он перевёл взгляд на Шиына, который всё это время молчал, не двигаясь с места. — А ты что скажешь? - спросил парень. — Обычно ты более разговорчив, когда дело касается твоих друзей. Или она не входит в их число? Шиын не моргнул. — Ты закончил? Сонджэ улыбнулся – на этот раз почти одобрительно. — Почти, - он отступил на шаг, засовывая руки в карманы. — Ладно, не буду вам мешать, у вас же ужин. Приятного аппетита. Если еда вкусная – передайте. В следующий раз сам попробую. Он развернулся и медленно пошёл прочь, как будто вышел на прогулку. Тишина после его ухода была оглушительной. Джунтэ смотрел в землю, барабаня пальцами по упаковке чипсов. Пак тёр переносицу, словно пытался проснуться от дурного сна. Готак стоял, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел туда, где только что был Сонджэ. А юная особа стояла перед ними, чувствуя, как дрожат колени, и не знала, что сказать. Дождь стекал по её лицу, смешиваясь с каплями пота. Она тяжело дышала, как после долгого бега, а в груди что‑то сжималось так, что было трудно вдохнуть. — Юнха, - голос Хёнтака прозвучал тихо, почти неуверенно. — Все хорошо? Она медленно повернулась к ним. Четверо парней смотрели на неё – и в их взглядах было беспокойство, страх и непонимание, но никак не обвинение. Она поняла: момент настал. Больше нельзя было молчать.

***

Дождь не усилился, но и не прекратился, он стучал по зонту над головой Кан, скатывался по ткани, капал на асфальт, разбиваясь на сотни крошечных брызг. Улица была пустой – только их компания двигалась вдоль зданий, обходя лужи и прижимаясь ближе к стенам. Никто не говорил ни слова. Даже Хумин молчал, и это молчание было самым громким из всего, что она слышала за день. Оно гулко отдавалось в ушах, заполняло пространство между ними. Шиын шёл впереди, как и раньше, время от времени оборачиваясь. Он не подавал виду, что замёрз – шёл спокойно, будто и не было ни дождя, ни напряжения, ни тяжёлых слов, прозвучавших несколько минут назад. Баку шагал рядом с подругой, втянув голову в плечи. Он то и дело поглядывал на нее, но тут же отводил взгляд, будто боялся, что она заметит его беспокойство. Джунтэ плёлся сзади, и время от времени спотыкался о трещины в асфальте – то ли от невнимательности, то ли от того, что мысли его были где‑то далеко. Готак держался позади всех – она чувствовала его присутствие спиной, но не оборачивалась. Брюнетка сжимала ручку зонта и смотрела прямо перед собой. Слова Сонджэ всё ещё звенели в голове – не сами фразы, а то, что они вскрыли. Он вывернул наружу то, что она прятала даже от себя: страх одиночества, неуверенность в себе, боязнь довериться кому‑то до конца. И теперь эти люди – единственные, кто был рядом – знали. Не всё, но достаточно, чтобы она больше не могла закрываться. Она незаметно через плечо взглянула на Хёнтака. Он смотрел под ноги, и его лицо было непроницаемым. Обычно он хоть изредка поглядывал на неё – быстро, с лёгкой улыбкой или вопросительным взглядом, но сейчас даже этого не было. Она не знала, о чём он думает, но могла догадаться: он прокручивал в голове каждое слово Сонджэ. И каждое её «всё нормально», которым она отмахивалась от него последние дни. В его молчании читалось что‑то большее чем упрёк или осуждение, скорее, растерянность. Как будто он впервые увидел её не такой, какой привык видеть. Они свернули во двор её дома. Детская площадка была пуста – качели мокли под дождём, их цепи тихо поскрипывали на ветру, песочница превратилась в лужу, в которой отражались серые тучи. Пак придержал тяжёлую дверь, пропуская девушку вперёд. Она вошла на лестничную клетку, пахнущую сырым бетоном, и, не задерживаясь, сразу нажала кнопку вызова лифта. Лифт пришёл почти бесшумно – новый, с мягкой подсветкой и чистым зеркалом на задней стенке. Двери разъехались плавно, без единого звука. Юнха шагнула внутрь, остальные зашли следом. Кабина мягко тронулась и поехала вверх, отсчитывая этажи ровным электронным сигналом. Джунтэ шумно втянул носом воздух, но ничего не сказал. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на мгновение, но тут же ушёл в сторону. На девятом этаже двери открылись, и юная особа вышла на открытую галерею. В лицо сразу дунул влажный ветер. Дождь шуршал по широкому бетонному ограждению, а слева от лифтового холла бесконечным рядом тянулись двери квартир – одинаковые, стальные, с электронными замками. Она на ходу, не замедляя шага несколько раз резко раскрыла и сложила зонт резкими движениями. Вода веером слетела с ткани и упала на бетон под ногами, растекаясь тёмными пятнами, похожими на чернильные кляксы. Она остановилась у своей двери. Номер 907. Обычная стальная дверь – такая же, как у соседей, ничем не примечательная. За этой дверью было её пространство – единственное место, где она могла быть собой, где можно было опустить плечи и выдохнуть. И она собиралась впустить туда четверых человек – тех, кто только что узнал о её слабости, о её страхах, о том, что она не такая сильная, какой хочет казаться. Кан приложила телефон к сенсорной панели – карта в чехле сработала мгновенно. Замок отозвался короткой мелодичной трелью, внутри щёлкнул мотор, втягивая ригели. Она нажала на ручку, приоткрыла дверь и на секунду замерла, не оборачиваясь. Ветер донёс ещё несколько капель дождя, они коснулись её щеки, холодные и лёгкие, как напоминание о том, что произошло. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух заполняет лёгкие, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. — Я должна вам кое‑что рассказать, - её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Но не здесь. Заходите. Брюнетка шагнула внутрь первой, придержала дверь и пропустила остальных. Парни зашли следом – один за другим, молча, оглядываясь по сторонам с тем осторожным любопытством, с каким всегда заходят в чужой дом впервые. В их движениях читалась некоторая скованность: они будто боялись сделать лишний шаг, задеть что‑то, нарушить невидимые границы. Воздух в прихожей казался гуще, чем на улице – пропитанный запахами дома, едва уловимым ароматом лавандового кондиционера для белья и чем‑то ещё, почти неуловимым. Прихожая была небольшая, но продуманная до мелочей. Под ногами – тёмная практичная плитка у самого порога, сменявшаяся дальше светлым ламинатом с едва заметным древесным рисунком. Массивная тёмно-серая дверь мягко встала на место за спиной – доводчик сработал почти бесшумно, отсекая шум дождя и ветра с галереи. Лампочка под потолком горела тускло, с желтоватым оттенком, и углы прихожей тонули в полумраке. Квартира досталась им с матерью шесть лет назад – ещё до развода, когда отец ещё жил с ними, а слово «чонсэ» было просто непонятным взрослым термином. Он тогда внёс крупный депозит за эту квартиру – семейные деньги, которые должны были обеспечить крышу над головой для дочери. После развода депозит остался у арендодателя, мать уехала в Германию, а она осталась здесь одна. Теперь мать ежемесячно переводила шестьсот тысяч вон – на коммуналку, на остаток аренды. Пока переводила. Каждый месяц Юнха проверяла баланс на карте и ждала, что однажды перевод не придёт. Справа высился встроенный шкаф. Правая его часть была открыта: тёмно-коричневые полки, на них – диффузор в тёмном стекле и керамическая ваза с сухой веткой и мелкими тёмными ягодами. Слева, почти у порога – закрытая дверь в санузел. Над ней тянулась чёрная перекладина вешалки: зимняя куртка с мехом, чёрная ветровка, тёмно-серое пальто – подарок матери на прошлый день рождения. Она прислала его посылкой из Германии в фирменной коробке. Под вешалкой – обувница, сверху подушка с чёрно-белым узором, рядом горшок с растением, которое она забыла полить. Сразу за шкафом находилась кухня. Светлая, в тех же сдержанных тонах – единственное, что арендодатель обновил перед сдачей. Белые шкафы, плитка «кирпичиком» над рабочей поверхностью, встроенная техника. У окна, задёрнутого серыми портьерами, стоял белый стол и четыре стула с тёмными подушками. На столе – сухоцветы в маленькой вазе. Но рядом, за дверью комнаты, все оставалось прежним: старая мебель, скрипучий пол, запах времени. Юная особа скинула мокрые лоферы, поставила их у порога и достала из нижнего ящика шкафа тапочки – мягкие, тёмно-синие, с войлочной стелькой. Она купила их два года назад, когда мать пообещала приехать на Чхусок. Обещание не сдержала, а тапочки остались. Она не стала их выбрасывать – они были хорошие, новые. — У меня только одни гостевые, - сказала она, выставляя перед ними тапки. — Остальные босиком. Извините. — Ничего, - отозвался Хумин, уже расшнуровывая свои кроссовки. — Босиком даже лучше, зато по-домашнему, сразу чувствуешь себя своим. - он улыбнулся, и эта улыбка, широкая и искренняя, немного разрядила обстановку. Джунтэ, не дожидаясь приглашения, уже скинул кроссовки и теперь стоял в носках, с интересом разглядывая шкаф и его зеркальные дверцы. Он провёл рукой по гладкой поверхности, будто проверяя, нет ли пыли, затем слегка наклонил голову, рассматривая своё отражение – взъерошенные волосы, капли дождя на плечах. Хёнтак аккуратно поставил обувь в угол, чтобы никому не мешала, и на мгновение замер, осматривая пространство – его взгляд скользнул по полу, по стене, по двери в комнату, будто он составлял мысленную карту. Шиын, как всегда, сделал всё молча и быстро – его ботинки уже стояли ровно у стены, а сам он ждал, когда остальные пройдут вперёд, ничем не выдавая своих мыслей. — Ванная слева, - сказала она, кивая в сторону закрытой двери. — Можете помыть руки. Полотенце на крючке. Парни по очереди зашли в санузел. Она слышала, как льётся вода, как Джунтэ фыркает, умываясь, как Баку что‑то тихо говорит ему – не разобрать что, но тон был шутливым, будто он пытался разрядить обстановку. Готак вышел быстро, вытирая руки о собственные брюки, хотя полотенце висело рядом – это выглядело так по‑мальчишески, что Юнха невольно улыбнулась. Шиын задержался чуть дольше – она слышала, как он повернул кран ещё раз, будто перепроверяя, всё ли в порядке, затем аккуратно закрыл дверь. — У тебя уютно, - сказал Джунтэ, выходя из ванной и заглядывая на кухню. Он сделал пару шагов, огляделся, провёл рукой по столешнице. — Серьёзно. Я думал, будет.. как-то мрачнее. Думал, что ты тут на всем экономишь и живёшь впроголодь. — Спасибо, но вообще-то ты прав, - ответила она, не оборачиваясь. — Проходите на кухню. Я сейчас. Кан скрылась за дверью комнаты, прикрыла её за собой и на секунду прижалась спиной к стене. Сердце всё ещё колотилось в бешеном темпе, отдаваясь пульсацией в висках. Она сняла мокрый пиджак – ткань неприятно липла к рукам – повесила его на спинку кресла. Юбку сменила на домашние спортивные штаны, блузу – на свободную футболку с длинным рукавом. Волосы, влажные от дождя, поправила, чтобы когда высохли, то правильно легли. В зеркале на долю секунды мелькнуло её отражение, но она не стала вглядываться – не хотела видеть сейчас свое напряжённое лицо и капли воды, стекающие по виску. Она отвернулась и тихо вышла. Парни уже расположились на кухне. Джунтэ сидел на стуле у стены, Пак стоял у окна и смотрел на дождь, который теперь шёл сильнее, барабаня по стеклу. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне серого неба. Хёнтак сидел за столом, сложив руки перед собой. Его пиджак висел на спинке стула, рубашка была слегка влажной на плечах. Взгляд был направлен куда‑то вдаль, будто он обдумывал что‑то важное. Шиын сидел с краю, на стуле, который сам придвинул от стены, и молча ждал. Брюнетка прошла к столу, села напротив Готака. В комнате было тихо. Только дождь стучал по стеклу, создавая монотонный ритм, который, казалось, отсчитывал секунды до того момента, когда она наконец решится. За окном мелькнула тень – возможно, пролетела птица. Она подняла глаза, обвела их взглядом – каждого по очереди: весёлого, но сейчас непривычно серьёзного Джунтэ; Хумина, который отвернулся от окна и теперь смотрел на неё с ожиданием; Хёнтака, чей взгляд был прямым и внимательным; Шиына, который едва заметно кивнул ей. Все они были здесь. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, как напряжение покидает тело, как слова, которые она так долго держала в себе, наконец готовы вырваться наружу. — Я должна была рассказать раньше, - её голос неуверенно дрогнул. — Гораздо раньше. Никто не перебил. Баку оперся плечом о стену и скрестил руки на груди. Готак сидел напротив, не шевелясь, только пальцы, сложенные в замок, чуть сжались, побелели на костяшках. — Этот парень, - продолжила она тихим, взволнованным голосом, изо всех сил стараясь подобрать слова. — Гым Сонджэ. Вы знаете, кто он. Правая рука На Бэкджина, лидера Союза. — Мы в курсе, - негромко сказал Пак. — Лично знакомы. — Он.. - девушка запнулась, словно раздумывая, продолжать или нет начатое. — Он появился в моей жизни около недели назад. В тот день, когда Хёман избил меня у чёрного входа. Сонджэ это видел. Юнха достала телефон из кармана домашних штанов, разблокировала экран. Пальцы двигались медленно – она не была уверена, что хочет показывать им это. Но словами объяснить было сложнее, чем просто дать прочитать самим. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и продолжила: — Он прислал мне сообщение в тот же вечер, - сказала она, открывая чат с незнакомым номером. — С этого всё началось. Она положила телефон на стол экраном вверх и подтолкнула к центру, чтобы все могли видеть. Движение вышло чуть резче, чем она планировала – гаджет скользнул по гладкой поверхности столешницы и остановился почти у края. Хумин первым подался вперёд, вглядываясь в экран. Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Хёнтак сидел ближе всех – он просто опустил взгляд, но юная особа заметила, как напряглись его плечи. Джунтэ привстал со своего места, заглядывая через плечо Баку, его глаза бегали по строчкам сообщений, а на лбу появилась глубокая морщина. Шиын не двинулся, но его взгляд был прикован к телефону, а пальцы слегка постукивали по столешнице – редкий признак внутреннего волнения. На экране светился короткий чат. Первое сообщение, от неизвестного номера: «А ты умеешь удивлять. Неплохой рефлекс. Удачи завтра в школе». Второе – её ответ: «Кто это?» Третье – снова её: «Кто ты? Откуда у тебя мой номер?» Ниже – ничего. Только прочитанные галочки. Ответа не было. — Это было в тот вечер, - пояснила юная особа. — Сразу после драки. Я даже не знала, кто это. Думала, может, кто‑то из школы, кто‑то из шестёрок Хёмана, кто решил поиздеваться, но номер не гуглился, профиль был пустой. Я проверяла несколько раз – ноль информации, будто этот человек вообще не существует в сети. — Жутко, - прокомментировал Джунтэ, поёжившись. — Получить такое от незнакомца сразу после того, как тебя избили. Как будто кто‑то наблюдал за всем этим.. — Именно так и было, - сказала она. — Он наблюдал. — Дальше было хуже, - Кан пролистнула чат вверх. — Через несколько дней. В ту субботу, когда мы ходили в караоке. На экране появилась фотография. Она выходит из дверей норэбана, ветровка накинута на плечи, волосы растрёпаны, щёки раскраснелись от смеха. Снимок с противоположной стороны улицы, крупным планом – будто кто‑то стоял и ждал, когда она появится. На заднем плане размыто виднелись силуэты друзей. — Что за.. - Джунтэ осёкся и громко сглотнул. — Это же мы. В субботу, после караоке. Я помню, ты тогда смеялась над моей шуткой. — Да, он был там, следил за нами. И не только в тот раз. Я начала замечать его присутствие повсюду: ощущение, что кто‑то идёт за мной, но стоит обернуться – никого нет. Сначала думала, что паранойя, но как-то раз я шла в школу. Услышала шаги за спиной, решила ускориться и они ускорились, замедлилась и они отстали. Это не совпадение. Я резко обернулась на перекрёстке, но никого не было, помню только край оранжевой ветровки скрылся за углом здания, но я тогда посчитала, что мне показалось. — Это уже не просто слежка, - сказал Пак, постукивая пальцами по столу. — Это одержимость. — Это еще не всё. Брюнетка убрала телефон в карман, сложила руки на столе. Ладони слегка вспотели, и она незаметно вытерла их о штаны. Появилось ощущение, как по спине пробежал холодок, будто кто‑то провёл пальцем вдоль позвоночника. — В среду, 7 апреля, я вернулась из школы и поняла, что в квартире кто‑то был. Всё выглядело почти так же, но что‑то было не так. Я проверила все места, где храню важные вещи. Скетчбук, который я прятала под матрасом, лежал на столе. Ровно посередине. К обложке скотчем был приклеен клочок бумаги. — Что там было написано? - спросил Хёнтак, подавшись вперёд. — «Талантливо. Ты интересная, но туповатая. Под матрас – серьёзно?» Джунтэ нахмурился. — Он копался в твоих вещах? — Да. Он нашёл то, что я прятала. — Что именно? Она замерла. Знала, что этот вопрос прозвучит. — То, о чём я пока не могу рассказать, - сказала девушка честно. — Это слишком личное. Просто поверьте, что это то, чем он может меня шантажировать, но пока не стал. Готак посмотрел на неё долгим взглядом. Она ожидала, что он надавит, потребует объяснений. Но он просто кивнул: — Хорошо. Расскажешь, когда будешь готова. — А на следующий день, он украл мой дневник. Прямо из рюкзака, в школе на перемене и вернул его на парту с пометкой на полях. — Что он написал? - спросил Джунтэ. — «Ты интереснее, чем хочешь казаться. Жаль, что никто этого не видит. Кроме меня». Джунтэ присвистнул. — Он что, влюбился? — Джунтэ, - одёрнул Хумин. — А что? Ну а как это ещё назвать? Он следит за ней, пишет записки.. Жуткие, конечно, но всё же. В комнате повисла тишина. — Кстати, - начала Юнха. — Я думаю, что это именно он подослал того парня, который предупредил вас о Хёмане. Помните? У чёрного входа. Парень в школьной форме, которого вы раньше не видели. Он прибежал и сказал: «Кан Юнха у чёрного входа. Хёман и шестеро его шавок». Вы побежали туда и успели вмешаться. Я думаю, это был человек Сонджэ. Он не стал вмешиваться сам – он просто отправил кого‑то, чтобы вы сделали это за него. — То есть он спас тебя чужими руками? - уточнил Баку. — Я не считаю это спасением. — Почему? — Потому что ему было интересно, что я сделаю сама, или что сделаете вы. Он хотел увидеть нашу реакцию, проверить, насколько мы сплочены. — Звучит как социологический эксперимент. - заметил Джунтэ. Юная особа взяла паузу, собираясь с мыслями. — В тот же день я нашла стихотворение в учебнике литературы. Оно точно было не из школьной программы. Кто‑то вписал его от руки на полях. Четыре строки: «Твои шаги звучат за мной во тьме, я ускоряюсь, ты не отстаёшь. Ты стал незримой тенью в тишине, куда б я ни пошла – и ты идёшь». — Это он написал? - спросил Джунтэ. — Да. Стих о преследовании. О нём же. — Он что, поэт‑маньяк? - Джунтэ нервно хохотнул, но запнулся под взглядом Хумина. — Хуже. Он демонстрирует свои возможности, показывает, что может добраться до меня где угодно. — А потом, - она продолжила, — мы встретились лично. В пятницу, после школы. Я поехала.. Кан замолчала на полуслове. Пальцы, лежавшие на столе, дрогнули. Парни смотрели на неё – Пак приподнял бровь, Джунтэ подался вперёд, ожидая продолжения. Хёнтак и Шиын молча ждали. — Я поехала.. - она замялась, лихорадочно придумывая, как выкрутиться. — Я поехала прогуляться. — Прогуляться? - переспросил Хумин. — В пятницу вечером? После школы? Одна? — Да. Захотелось проветриться. Неделя была тяжёлая. Она говорила слишком быстро и понимала это, но отступать было некуда. — И ты встретила его на прогулке? - спросил он. — Он ждал меня, когда я вышла. Не знаю, как он узнал, где я. Наверное, следил. — И что он сказал? — Он говорил о выборе – встретить угрозу на ногах или на коленях. И ушёл. — Прямо так и ушёл? - удивился Джунтэ. — Просто прочитал лекцию и ушёл? — Да. Он всегда так делает. Появляется, говорит что-то, что должно меня задеть – и уходит. Оставляет меня думать. — А вчера, - она перевела дыхание, — вчера он пришёл сюда, ко мне домой. Стучал в дверь, пока я ужинала. Тогда он взял меня за запястье, вложил в ладонь записку и ушёл. — Что в записке? - спросил Готак. — «Ненавидь. Это лучше, чем бояться». — А вчера, Хёман сказал мне про долг. Сонджэ вмешался, заставил его отстать, хотя я не просила, но он сделал это сам. — И теперь мы здесь, - подвёл итог Шиын. Все повернулись к нему. Он сидел, как всегда, спокойно, но его слова повисли в воздухе. — Да, - сказала брюнетка. — Теперь вы знаете всё. Или почти всё. В комнате вновь повисла тишина. Ребята переваривали услышанное. — Что ты собираешься делать? - спросил Шиын наконец. — С ним. — Не знаю. А что я могу сделать, кроме как ждать? Может, тогда пойму, что ему нужно. — Это опасно. — Знаю. Но других вариантов у меня нет. — Тогда мы будем рядом, - сказал Хёнтак. — Если что-то случится – ты говоришь нам. Не держишь в себе. Договорились? — Договорились, - ответила она после паузы. — Но обещайте, что не будете лезть к нему сами. — Мы не обещаем, - сказал Шиын. — Но мы будем осторожны. Она не считала их друзьями. Или считала, но боялась назвать. В этот момент девушка вдруг поняла: они никуда не уйдут. Даже если она попросит.

***

Юнха поднялась из-за стола первой. — Я разогрею еду. А вы пока.. располагайтесь. Джунтэ оживился первым – новость о том, что ужин всё-таки состоится, явно привела его в чувство. — Я помогу! - он вскочил со стула. — Что делать? Мешать? Пробовать? — Сидеть и не мешать, - ответила она, включая плиту. — Ты уже пробовал готовить. Помнишь, чем это закончилось? — Это был несчастный случай! — Это была сковородка, которую пришлось выбросить, - напомнил Баку, подходя к столу. — Но я тоже могу помочь. Серьёзно. Давай я хотя бы на стол накрою. Юная особа кивнула, и Пак принялся расставлять тарелки и палочки. Готак молча начал доставать купленные продукты из пакета, расставляя их на столе. Шиын, не говоря ни слова, взял чайник и наполнил его водой. Джунтэ, которому нечем было заняться, уселся обратно. Кан разогревала суп, помешивая его деревянной ложкой. Запах сайры, редьки и чеснока поплыл по кухне, смешиваясь с ароматом курицы в соевом соусе, которую она достала из холодильника. Чапчхэ она выложила в большую тарелку, посыпала кунжутом. Кимчи – в маленькую миску. — Ну вот, - сказала она, ставя последнюю тарелку. — Ужин. — Это.. - Джунтэ замолчал, глядя на стол. — Это выглядит как в ресторане. Серьёзно. Они расселись за столом. Брюнетка села напротив Хёнтака, как и раньше. Он взял палочки, положил себе немного чапчхэ, попробовал. — Вкусно, - сказал он коротко. — Очень вкусно, - поддержал Хумин, уплетая курицу. — Я бы каждый день такое ел. — Я бы тоже, - кивнул Джунтэ. — Юнха, выходи за меня замуж. Я буду мыть посуду. — Я подумаю, - ответила она, и это было настолько неожиданно, что Джунтэ чуть не поперхнулся супом. В какой-то момент Шиын поднялся из-за стола. Никто не обратил внимания – он часто делал что-то без предупреждения. Юноша подошёл к прихожей, посмотрел на тусклую лампочку под потолком. — У тебя есть запасная? - спросил он. Девушка обернулась. — В ящике под вешалкой. А что? Он не ответил. Достал лампочку, придвинул стул с кухни, вкрутил. Старая лампочка тихо звякнула, когда он положил её на полку. Прихожая залилась ровным белым светом – впервые за несколько месяцев. Шиын вернулся за стол, как ни в чём не бывало. — Спасибо, - сказала она. — Она моргала уже месяц. — Я заметил, когда мы зашли. Она не знала, что на это сказать, поэтому просто подвинула к нему тарелку с чапчхэ. Он кивнул и взял ещё порцию. Когда тарелки опустели, чай был допит, а десерты наполовину съедены, за окном окончательно стемнело. Дождь всё ещё шёл, но теперь тише. Джунтэ откинулся на спинку стула и вздохнул с видом человека, который только что совершил гастрономический подвиг. — Это был лучший ужин в моей жизни, - заявил он. — И я не преувеличиваю. Готак поднялся из-за стола и начал собирать тарелки. Юнха хотела остановить его, но он только покачал головой: — Ты готовила – мы убираем. Все честно. — Я помою, - вызвался Джунтэ. — Я обещал. — Ты обещал мыть посуду, если она выйдет за тебя замуж, - сказал Баку. — Она сказала «я подумаю». Так что контракт ещё не вступил в силу. — Тогда я мою авансом, чтобы повысить шансы. Юная особа не стала спорить. Она сидела за столом, смотрела, как парни суетятся на её кухне – Джунтэ моет посуду, Пак, который вытирал тарелки, Хёнтак, который молча убирал остатки еды в холодильник, Шиын, который убирал тарелки в шкафчик. Она вдруг поняла, что за весь вечер ни разу не вспомнила о Сонджэ. И от этого стало легко. Когда всё было убрано, друзья начали собираться. У двери Джунтэ обернулся: — Спасибо за ужин. Если что – мы всегда рядом. Ты теперь знаешь. — Знаю. Шиын вышел молча, только кивнул на прощание. Готак задержался на секунду дольше остальных. — Ты молодец, - сказал он тихо. — Что рассказала нам. Я знаю, что тебе было трудно. — Было, - согласилась она. — Но ты справилась. Кан кивнула. Он кивнул в ответ и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В квартире стало тихо. Она постояла в прихожей, глядя на ровный белый свет под потолком. Лампочка больше не моргала. Она прошла в комнату, сняла футболку, надела домашнюю толстовку и уже собиралась лечь, когда телефон на тумбочке завибрировал. Она потянулась за ним, думая, что это снова Джунтэ – он наверняка забыл что-то или уже начал строчить в чат благодарности. Но это был не Джунтэ. Незнакомый номер. Не Сонджэ – его номер она уже запомнила наизусть, хоть и не сохраняла в контактах. Этот был другим. Сообщение: «Добрый вечер. Мне порекомендовали вас как художника. Я бы хотел заказать рисунок. Если вы свободны – дайте знать». Брюнетка напряглась. Новый заказчик. Обычно её находили через закрытые каналы, через тех, кто уже обращался к ней раньше. Но этот писал впервые. Кто-то порекомендовал. Кто? Она перечитала сообщение ещё раз. Ничего подозрительного – стандартная формулировка, вежливый тон. Но после всего, что произошло за последние две недели, она не могла просто отмахнуться и согласиться. Слишком много странных совпадений. Слишком много людей, которые знали о ней больше, чем она хотела. Она набрала короткий ответ: «Кто вам меня порекомендовал?» Отправила. Телефон замолчал. Ответа пока не было, но девушка знала: он придет.