Глава 11. Выдумки и воровство

Утром Райна в прескверном настроении приехала на работу. Прескверное - это мягко сказано. Она была в том состоянии, когда бесило всё до незначительных мелочей: дверной замок заедал, кто-то слишком громко говорил в транспорте, выбранная одежда не нравилась. Ко всему прочему, она забыла наушники дома, а это значило, что ей придётся весь день слушать не музыку, а гул станков, чьи-то разговоры и собственные мысли, которые сегодня были особенно назойливыми. Она влетела в цех, даже не поздоровавшись с охраной, и сразу направилась к своему столу, чтобы спрятаться за работой. Девушка уже хотела приступать к своей миссии, как увидела на столе белую матовую коробку с серебряным логотипом, который она узнала бы из тысячи. На её рабочем столе лежал новый телефон самой последней модели, которая только вышла и она даже не мечтала себе купить такой. Рядом была записка, сложенная пополам, с аккуратным, почти каллиграфическим почерком «Райне», в котором она сразу узнала отправителя, даже не прочитав. Девушка взяла записку, оглянувшись по сторонам, проверяя что на неё никто не смотрит, и развернула её и про себя прочитав содержимое, чувствуя как ее охватывает чувство неловкости: «Извини за вчерашнее происшествие. Это компенсация за утопленный телефон. Надеюсь, скоро снова увидимся. Октавиан.» Она шумно выдохнула, взяв коробку в руки. Деваться было некуда, ведь денег на новый у неё сейчас не было, а быть на связи всегда важно. Они же живут в современном мире, а не на Диких Землях. Особенно когда тебе постоянно пишут в чат «Девочки», и ты не можешь пропустить ни одного сообщения, потому что Адриана уже успела обсудить все свои наряды для свиданий, а Мария - встретить Зейна в коридоре третий раз за неделю, как будто случайно. А случайно ли? Райна распаковала упаковку, стараясь не смотреть на количество вложенных бумажек с гарантиями. Вытащила новенький телефон, пахнущий заводской сборкой, вставила свою старую сим-карту, засунутую в кармашек кошелька, и активировала гаджет. Экран засветился. Новый, яркий, с идеальным разрешением, от которого слезились глаза. Телефон радостно пиликнул, оповещая, что всё работает. И сразу же посыпал шквал уведомлений. Сообщения из чатов, пропущенные вызовы от ван Хейса (и что ему только опять от неё надо было?), оповещения из доставок и приложений, напоминающих, что она уже две недели не занималась спортом. Да, спасибо, телефон, она в курсе.  Первым делом она залезла в чат «Девочки». Сообщение от Адрианы: «Райна, кто тебе устроил это?» Райна уже хотела печать сообщение, чтобы ответить, как прилетело второе сообщение от журналистки, которая не умела ждать. Адриана: «Я тебе должна кое-что сказать. Перед передачей мне дали анкету… Сначала про меня, потом про тебя. В общем, я думала, что это шутка и писала там про салют, белые розы, лодку…. И тут я вижу это у тебя. Кто это был?» Райна закатила глаза. Конечно. Опять Адриана замешана.  Райна: «Октавиан. Он вчера встретил меня после передачи и сказал, что помогает Канцлеру в чём-то… Какой-то его помощник. Я не стала уточнять.» Адриана: «Вот оно как… конечно, сам Канцлер же такие бумаги точно читать не будет, это всё его подчинённые… Но я и представить себе не могла, что это кто-то возьмет в руки». Райна усмехнулась и представила, как Октавиан с важным видом сидит за большим столом в своём большом кабинете, разбирает анкеты граждан и вдруг натыкается на ответы Адрианы о Райне. Интересно, он как он понял, что это именно она? И как ему пришла мысль это использовать? Да и странная вообще, конечно, анкета… Соц опрос “Чего хотят женщины?”  Райна: «Я отделалась утопленным телефоном и потрёпанными нервами» Мария: «А он хотя бы симпатичный? Чтобы страдания были не напрасны?»   Райна покрутила головой. Октавиан - да, симпатичный. В том смысле, что на него смотрят в кафе девушки и официантки начинают нервно поправлять волосы, вспомнила она их первое свидание. Но в её ли он вкусе? Совсем нет. Райна: «Наверно, симпатичный, но не в моём вкусе.» Адриана: «А кто в твоем вкусе? Ван Хейс?» Райна подавилась воздухом от неожиданности. Вот это, конечно, подкол. Девушка стиснула телефон в руке. Вот же… Адриана всегда умела бить туда, где больно.  Мария: «Щекотливая тема. Давайте её пропустим.» Райна вздохнула. Мария всегда была голосом разума в их безумном чате, а Адриана отвечала за авантюры и хаос. Райна: «Ладно, девчонки, я работать. Потом договорим. Адриана, удачи с поиском идеального мужчины сегодня ❤️. » Девушка снова взяла записку со стола, перечитав ещё раз. «Надеюсь, скоро снова увидимся». Сжала бумажку в кулаке, закинув в ящик стола и захлопнула его с такой силой, что сосед по станку вздрогнул. Не скоро, Октавиан. Не скоро. Если вообще когда-нибудь. Потому что её сердце, как назло, было занято другим. Она посмотрела на своё отражение в тёмном экране телефона. Уставшая, злая, но не сломленная. И, кажется, немножко влюблённая, но она ни за что и никому в этом не признается!      Адриана сидела в своем репортерском штабе, где пахло кофе и хроническим недосыпом. За длинными столами, заставленными мониторами, копошились такие же, как она, - репортеры, редакторы, стажёры с горящими глазами и кофейной зависимостью. Кто-то громко говорил по телефону, кто-то стучал по клавишам с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь, а кто-то просто сидел и пялился в пустой экран с видом человека, который уже всё понял про эту работу, но пока не придумал, куда уйти. Адриана сидела на своём привычном месте у окна, откуда было видно парковку и кусок серого неба. Перед ней на столе стоял картонный стакан с остывшим ореховым латте, разбросанные стикеры с пометками, несколько распечаток и телефон, на котором только что пришло сообщение от Райны. Она не успела его прочитать, так как в кабинет вошёл начальник отдела. Лысый, с вечным блокнотом в руках и с таким выражением лица, которое выражало, что он делает им всем одолжение своим присутствием. Он окинул взглядом отдел, остановился на Адриане и кивнул ей «иди сюда, разговор есть».  Она поднялась, поправив юбку, взяла блокнот (потому что без блокнота ходить к начальству - это как выходить на сцену без микрофона) и направилась к нему. - Адриана, тебе поручается следующим делом сдать материал на тему вакцинации... - начал он, но она уже знала, что будет дальше. Каждый месяц одна и та же песня. Социальная тема. Скука смертная. Она не ради этого пошла в репортёры. Она хотела сенсаций, а не вот эти заказные статьи. - Но это же уже заезжено и неинтересно, - перебила она, даже не пытаясь скрыть разочарование. - Это как еженедельный выдуманный гороскоп в бульварной газете. Все знают, что это фикция, но продолжают смотреть передачу, потому что нечем заняться. Начальник отдела посмотрел на неё поверх очков. Этот взгляд она знала: сейчас последует аргумент, который перекрывает любые творческие порывы. - Канцлер платит за это кучу денег, - сказал он спокойно, как будто речь шла о чём-то действительно важном, кроме этой бесконечной, беспросветной скуки, которую она должна будет упаковать в красивую картинку с правильными словами.   Адриана замерла на секунду. Потом её лицо растянулось в улыбке, которую она обычно приберегала для интервью с неудобными гостями. Искренняя настолько, насколько может быть искренней улыбка человека, который уже придумал, как будет делать вид, что ему это интересно.  - Поняла, - она, чуть склонив голову к плечу. - Это свежо. Интригует. Цепляет. Я просто в полном восторге!  Начальник кивнул, не обращая внимания на её интонацию. Он давно привык к тому, что Адриана - хороший репортёр, но иногда ей не хватает энтузиазма или она просто делает вид. С ней никогда не поймёшь. - Другое дело, - сказал он, делая пометку в своём блокноте, который был исписан практически до корки. - За работу. - За работу, - эхом повторила Адриана, развернулась и пошла на своё место.  Она села на стул, откинулась на спинку и посмотрела в потолок. Потом взяла стакан кофе, сделала глоток остывшего латте, поставила обратно и потянулась к телефону. Сообщение от Райны она так и не прочитала, подумав: «Надо будет ответить позже. Сейчас не до этого». На экране телефона уже было открыто приложение с доставкой одежды. Журналистка листала его ещё утром, выбирая, что надеть вечером. Первое свидание - кафе, второе - клуб. Какое заказать… Красное платье? Нет, слишком вызывающе. Чёрное? Слишком скучно. Белое? Вдруг подумает, что она уже замуж за него собралась. Она остановилась на пудровом с открытой спиной. То, что надо: и сексуально, и со вкусом. Подумала: «А куда я потом его надену? На работу?». Усмехнулась. Почему нет? Шеф оценит. - Адриана! - окликнул её коллега с соседнего стола. - Ты материал-то сдашь сегодня или нам тут до окончания войны с колоссами ждать? - Сдам, - ответила она, не отрываясь от экрана. - Завтра. Или послезавтра. Коллега засмеялся, но она уже не слушала и выбирала туфли.     Райна стояла у окна в цехе, сжимая в руках кружку с давно остывшим чаем, и смотрела куда-то вдаль мимо станков и людей. Она не видела ничего, думая о том, что сегодня ей надо ехать к Альберту, а затем к ван Хейсу. И встреча неизбежна. Сегодня не скрыться, не спрятаться, не убежать. Воспоминание накатило внезапно, как волна, которая сбивает с ног и тащит на глубину. Она даже не пыталась сопротивляться. Она вспомнила его прикосновения, и мир за её спиной перестал существовать.  Как его сильные пальцы сжимали её талию так, что оставались синяки, но ей было не больно. Нет. Она потом их искала в зеркале, а потом, когда нашла почему-то улыбнулась. Как его губы жадно накрывали её губы: без разрешения и без этой дурацкой романтики, которой её пичкали в книгах и фильмах. Это было не «можно», а «я так хочу, ты хочешь и не ври». И она не врала. Она хотела так сильно, что коленки подкашивались и дыхание перехватывало.  Как его руки сжимали её бёдра, и он прижимался так тесно, что между ними не оставалось ни сантиметра и ни капли сомнений. Только этот бешеный, пульсирующий ток, от которого хотелось раствориться в нём без остатка. Она закрыла глаза. Сделала медленный вдох, почти неприличный в этой обстановке. Кружка в руке чуть наклонилась, холодный чай коснулся пальцев, но она не заметила. И представила: Она сидит на нём сверху. Не спрашивая и не стесняясь, и смотрит сверху вниз на его наглое, самодовольное лицо, на эту его вечную усмешку, которая бесит её до невозможности. На его прищуренные глаза, с той искрой, которая появляется только, когда он смотрит на неё. Никто другой не видел этого взгляда. Только она.  Она нарочито медленно, расстегивает пуговицы на его кителе, одну за другой, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением. Он пытается помочь, но она отбивает его руки и всё делает сама. Потом наклоняется и проводит языком по его ключице, чувствуя, как он вздрагивает и как его дыхание сбивается, а пальцы впиваются в её талию с такой силой, что это почти больно. - Рейн, - выдыхает он хрипло, и в этом одном слове всё: и мольба, и приказ, и то, что он никогда не произнесет вслух. Она сильно закусывает его нижнюю губу, почти до сладкой, металлической нотки на языке, чтобы он почувствовал, что она - не игрушка и тоже может быть такой же жесткой, как он. Райна не сломается, не прогнется и не будет просить пощады. Он лишь улыбнулся в ответ и его руки заскользили ниже, сжимая её ягодицы так, что она выгнулась в спине и запрокинула голову, чувствуя, как его дыхание обжигает шею. Он торопливо потянул ткань вниз, срывая, потому что ждать больше не было сил у обоих.   А потом резко внутрь. Один толчок, и она уже не понимает, где он, где она, где заканчивается её тело и начинается его. Она начинает двигаться. Быстро. Жёстко. Не давая ни себе, ни ему ни секунды продыха. Ни секунды на то, чтобы подумать, правильно это или нет, хорошо или плохо. Только ритм. Только его пальцы, впивающиеся в её талию с такой силой, что на коже останутся следы.  Выбить всю дурь из этого говнюка. Быстрее. Глубже. Сильнее. До хруста в позвоночнике. До скрипа зубов. До того момента, когда в глазах темнеет, а в ушах - только его голос, его дыхание, стоны, которые она вырывает из него каждым движением. Она почувствовала, как внутри всё сжимается, волна нарастает где-то внизу живота и напряжение достигает предела. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Ещё один толчок, и она уже на грани, уже падает и летит в эту пропасть, чувствуя, как он летит следом, сжимая её так сильно, будто боится, что она исчезнет, растворится, превратится в дым, если он её отпустит. Она до боли закусила губу, пытаясь сдержать тот самый звук, который уже рвался наружу. Не получилось. Громкий, почти неприличный выдох сорвался с её губ, пропитанный всем тем, что она только что прожила в своей голове. Он прозвучал в тишине цеха, как стон в библиотеке или крик на похоронах.  Мужчины, стоящие у соседнего станка, замерли. Тот, что слева, который всегда носил одну и ту же засаленную робу, медленно повернул голову. Второй молодой, с прыщавым лицом, перестал крутить гайку. Третий, который вечно пялился на её ноги, замер с открытым ртом и поднятой бровью. Они смотрели с разной степенью удивления, любопытства и неприличного интереса. Райна почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, грудь, уши, которые, наверное, стали пунцовыми. Пульс отбивал барабанную дробь, а между ног всё ещё пульсировало то, от чего хотелось провалиться сквозь землю, через слой бетона, а потом через ядро планеты и вынырнуть где-нибудь на другом континенте в Диких Землях, подальше от этих трёх пар глаз. Среди Колоссов вряд ли будет так неловко.  Она медленно открыла глаза, возвращаясь в этот безжалостный мир.  - Живот прихватило, - сказала она, откашлявшись, и голос прозвучал крайне сипло. Она похлопала себя по нему, изображая страдания своей неубедительной актерской игрой.   Мужчины переглянулись. Райна почти бегом вылетела в коридор, прислонившись спиной к холодной стене и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Ещё вдох. - Это же надо было посреди рабочего дня такое нафантазировать, - прошептала она в пустоту. – Стояла среди кучи народу и представляла, как... Она не договорила, потому что если бы договорила, то пришлось бы признать, что она хочет его. Даже не так… сходит с ума. И все эти «ненавижу», «пошёл ты», «отвали» - это просто ширма, за которой прячется то самое, чего она боится больше всего. Он ей нужен и без него воздух становится каким-то... пресным. И, на самом деле, она считает часы до встречи, а потом делает вид, что ей всё равно. Её телефон завибрировал.  Сообщение от Адрианы: «Какие туфли я оторвала!!!». Райна посмотрела на экран, потом в сторону цеха, где за мутным стеклом угадывались три силуэта, которые что-то бурно обсуждали, жестикулируя. Тот, третий, даже показал что-то руками.   Она зажмурилась, убирая телефон в карман. Девушка провела рукой по лицу, стирая с себя наваждение.    - Ксандр ван Хейс, - прошептала она, - Я тебя ненавижу! Ненавижу!   Сердце бешено билось, и каждый удар отбивал: «Врёшь» - его голосом в её ушах.    Она оттолкнулась от стены, поправляя рабочий комбинезон, одернула рукав, который задрался, и, расправив плечи, как перед выходом на сцену, пошла обратно в цех.   Мужчины при её появлении сделали вид, что смотрят на свои станки. Но тот, третий, не удержался и бросил короткий взгляд, встретился с ней глазами и тут же отвернулся.   Она знала, что на перерыве вся смена будет обсуждать, что с ней случилось на самом деле, и версий будет не меньше дюжины. Но, к счастью, ни одна из них не будет даже близка к правде.         Вечером Адриана была во всеоружии. Она стояла перед зеркалом в полный рост, слегка отклонив голову вбок, оценивая результат. Платье сидело идеально: пудровое, облегающее, с вырезом на спине, который не кричал, а лишь намекал. Дорогая ткань приятно скользила по телу, подчеркивая изгибы там, где нужно, и скрывая там, где не стоит показывать всё сразу. Туфли - лодочки на тонком каблуке, которые делали её ноги длиннее, а походку мягче, женственнее. Она несколько раз прошлась по комнате, прислушиваясь к тому, как каблуки уверенно цокают по паркету.   Макияж был безупречен. Веки накрашены легкой дымкой, которая делала взгляд глубоким и чуть загадочным. Губы нюдовые, почти естественные, но с блеском, который ловил свет и рассыпал его на тысячи маленьких искр. Она подвела стрелку, стёрла, подвела снова - идеально. Ресницы накрасила, как у куклы, длинные, чёрные, чуть касающиеся бровей, когда она моргала.   Настроение было боевым. Сегодня она собиралась сразить наповал сразу двоих. Каждый получит свою порцию обаяния, ума и той неуловимой искры, которая заставляет мужчин терять голову. А там она уже будет думать, выбирать, сравнивать. Может, оба её недостойны.   Она взяла телефон, сделала селфи: сначала с серьёзным лицом, потом с лёгкой улыбкой, потом с кокетливой, которую приберегала для особых случаев. Оценила каждое фото и выбрала второе, отправляя в чат «Девочки».   Адриана: [фото] Ну как вам я?   Ответ не заставил себя ждать. Райна мигом набросала с десяток смайликов с влюблёнными глазами, сердечками и огоньками, будто пыталась компенсировать своё дневное отсутствие в чате одной яркой порцией эмодзи.   Райна: Если бы я была мужчиной, я бы на тебе женилась.   Адриана по-дружески усмехнулась. Она очень любила, когда окружающие её хвалили, и обожала быть в центре внимания.    Адриана: Ну не знаю. Ты на заводе работаешь, понравился ли бы ты мне?   Наступила затянувшаяся секунда молчания. Адриана представила, как Райна сейчас сидит где-то там у себя на работе или в транспорте и зло сжимает телефон, пытаясь придумать достойный ответ.   И он пришёл, полный её возмущения и праведного гнева.   Райна: Я думала, что женятся не на зарплате, а на человеке, но видимо мой заводской романтизм - что-то странное в этом мире.   В этот момент в чат вступила Мария. Как всегда, спокойная, рассудительная, с той мудростью, которая появляется у людей, привыкших смотреть на жизнь без розовых очков, но и без лишнего цинизма.   Мария: Адриана - ты великолепна! Райна, не дуйся.   Райна: А если парень хороший, но работает на заводе, то сразу мимо?   Адриана не ответила. Она откинулась с телефоном на спинку дивана, запрокинула голову, уставилась в потолок. В голове у неё уже рисовалась яркая, насыщенная картинка, как кадр из фильма, который она сама себе поставила на повтор.   Она видела себя в богатом доме. Не в квартире, именно в доме с мраморными полами, высокими потолками и огромными окнами, в которые утром заливался свет. Аполлон был в золотом ошейнике, с бриллиантовой подвеской, которая мерцает при каждом его шаге. Он лежит на пуфике у камина, дремлет, изредка открывая один глаз, чтобы убедиться, что его королева всё ещё здесь.   Она сама была в шёлковом халате, с чашкой кофе в руках. Кофе не растворимый, а из зёрен, которые только что измельчили специально для неё, источая аромат, от которого кружится голова. Она стоит у окна и смотрит на сад, где работают садовники, подстригая кусты идеальными шарами.   Потом она представила сцену на кухне. Дорогая посуда, фарфор с ручной росписью, серебряные ложки. Она распоряжается, какая служанка что сделает. Каждый жест был лёгкий и небрежный. Взгляд её был чуть усталый, отстраненный от этой суеты. Она решала, какие шторы повесить в гостиной: шелковые или бархатные? Стоит ли вызывать дизайнера или довериться своему вкусу? Одна из прислуг принесла завтрак, но тост был подгоревший. Адриана поджала губы, покачав головой.   - Это несъедобно, - сказала она томным голосом, не повышая тона и даже не повернув головы в её сторону. - Вы уволены.   Девушка в фартуке расплакалась, выбегая из комнаты. Адриана даже не посмотрела ей вслед. Ей уже подавали новый идеальный завтрак с яйцом пашот и тонко нарезанным авокадо.   Дальше день, расписанный по минутам. Личный водитель на чёрном внедорожнике ждёт у входа. Сначала у неё пилатес с тренером, у которого руки помнят каждую мышцу её тела. Растяжка, дыхание, медленные, плавные движения под приглушённую музыку. Потом массаж - масла, свечи, тишина, только хруст пальцев и гулкое расслабление, разливающееся по телу. Потом салоны - маникюр, педикюр, ещё одно уходовое, название которого она не запоминает, но результат видит в зеркале: кожа сияет, как у богини.   Вечер. Она встречает мужа в шёлковом пеньюаре цвета шампань, с кружевной отделкой. Волосы распущены, макияж свежий, в руке бокал с чем-то игристым. Муж Адрианы красивый, высокий, статный, в дорогом костюме. Он устало улыбается ей, снимает пиджак, кидая его на спинку кресла. Она подходит, целует в щёку, шепчет: «Как прошёл твой день, дорогой?»   И он рассказывает о сделках, о переговорах, о том, как устал, а она слушает, кивает, иногда вставляет мудрые замечания, которые он записывает в блокнот. Потом они ужинают при свечах, смотрят фильм в домашнем кинотеатре, а потом она ведёт его в спальню, потому что в её идеальном мире секс тоже идеальный, без спешки, без неловкости, только удовольствие и полное взаимопонимание.   Картинка была такой яркой, что Адриана почти почувствовала вкус того самого кофе и запах шёлка на своей коже.   Она моргнула, вернулась в реальность в свою квартиру, на свой диван, с Аполлоном, который сидел рядом и смотрел на неё преданными глазами, без всякого золотого ошейника.   Адриана: Рай в шалаше, конечно, звучит красиво, но в моём раю должен быть кондиционер. А в шалаше с ним напряженка.    Она нажала «Отправить» и отложила телефон на колено.   Райна: Ты не можешь загадать, кого полюбишь.   Адриана усмехнулась. Пальцы забегали по экрану быстрее, чем она успела подумать, ответ пришёл почти мгновенно, как удар.   Адриана: Это ты про себя? У меня таких проблем точно не будет.   Она отправила и замерла в ожидании.   Статус Райны сменился с «онлайн» на «печатает», потом снова «онлайн». А потом внезапно «оффлайн». Резко, будто она бросила телефон на стол и вышла из комнаты, хлопнув дверью.   Адриана даже бровью не повела. Она элегантно пожала плечами, как будто это было просто досадное недоразумение. Никто не испортит её настроение.   Адриана встала с дивана, подошла к зеркалу, ещё раз осмотрела себя, поправляя локон, который выбился из укладки.    - Вперёд, - сказала она своему отражению. - Сегодня твой вечер.           Райна обиженно прочитала сообщение от Адрианы. Потом перечитала еще раз, как как будто надеялась, что при повторном прочтении слова изменятся или она найдёт между строк какой-то скрытый смысл, который смягчит удар.   Не нашла.   Удар был ниже пояса. Второй раз за день. Писать про Ксандра - это было не просто колко, это было больно. И Адриана знала, как тревожно бьётся сердце Райны при одном упоминании его фамилии. Знала, как она краснеет, когда кто-то произносит «Ван Хейс» в её присутствии, и сколько ночей та не спала, прокручивая в голове их дурацкие ссоры.   И всё равно написала. Не со зла, конечно. Адриана не умела злить по-настоящему. Просто опять не подумав, но неприятный осадок остался.    Райна выдохнула, сунула телефон в карман и толкнула дверь лаборатории.   Она думала, что сейчас увидит Альберта, который вечно возится со своими колбами и пробирками, и смотрит на неё с лёгким неодобрением, потому, что он считает себя самым умным в комнате. Но вместо Альберта она застала Зейна и Марию.   Они сидели друг напротив друга, между ними на столе стояли две кружки с дымящиеся кофе, явно только что налитые. И Карвер - этот вечно невозмутимый, холодный полковник, который, казалось, забыл, как улыбаться ещё в колледже, вдруг протянул руку к лицу Марии. Сделал какое-то движение, то ли убирая прядь волос, упавшую на щеку, то ли смахивая невидимую пылинку с её скулы. Жест был быстрым, почти неуловимым, но Райна его заметила.   Она вообще многое замечала, особенно когда это касалось людей, которых не должна была заставать в такой... неловкой близости.   - Я не вовремя, - выпалила она, попятившись назад. - Извините.   Она чувствовала, как щёки заливает краской, из-за этого дурацкого момента, в который она влезла.   Мария и Зейн переглянулись, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Райне стало ещё более неловко. Как будто их застали за чем-то неприличным. Хотя, по сути, кофе и случайное прикосновение… да что в этом такого?   Но перегляд был красноречивее любого признания.   - А что ты тут сегодня делаешь? - спросила Мария, и её голос прозвучал чуть выше обычного, пытаясь скрыть смущение.   - Я думала, что сегодня прививка, - Райна указала пальцем куда-то в сторону стола, будто там лежал шприц, которого на самом деле не было. - Разве нет?   - Иди к Альберту, - Мария кивнула в сторону двери. - Он сейчас в моём кабинете и разберётся с этим.   - Поняла, - быстро выдохнула Райна и пулей вылетела из помещения, даже не попрощавшись.   Альберт уже ждал девушку. Он сидел за столом, подперев голову рукой, с видом человека, который устал от жизни ещё лет десять назад. Перед ним стояла подготовленная коробка с нужным содержимым. Он не улыбнулся, не спросил, как дела.    Она отсчитала купюры, проверила, чтобы ничего не перепутать, и поменяла их на коробку. Всё быстро, чётко, без лишних слов.    Проходя мимо она не удержалась, бросив взгляд на ту самую дверь, за которой остались Мария и Зейн.    Она ухмыльнулась своим мыслям, ускоряя шаг в сторону выхода, и толкнула дверь на улицу. Вечерний свежий воздух ударил в лицо. Где-то вдалеке кричали птицы. Свет фонарей уже начал разгораться, превращая обычную улицу в декорацию к не самому удачному фильму.   У машины, прислонившись к капоту, стоял Брон, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, как всегда. Он даже не смотрел на неё, а смотрел куда-то в сторону, делая вид что ему плевать, выйдет она или нет, но Райна прекрасно знала, что он ждал её. Его работа - ждать, следить, докладывать.   - Садись, - сказал он, даже не повернув головы. - Комендант тебя уже ждёт.   - Давай я просто отдам это тебе, - Райна протянула коробку в его сторону. - И каждый поедет по своим делам?   Она знала, что это не сработает, но попытаться стоило. А вдруг бы повезло и встречи с Ксандром тогда не случилось.   - Садись, - повторил он, констатируя факт: ты сядешь. Это неизбежно.       - Можно же как-то любезнее? - попыталась надавить на Торсена Райна. Брон смерил её взглядом. Райна выразительно закатила глаза, но Торсен остался невозмутим, потому что его не пробьёшь даже самым отборным женским недовольством.   Она открыла заднюю дверь, забираясь на сиденье, и положила коробку себе на колени. Запах старой кожи и дешёвого освежителя ударил в нос. Знакомая обстановка. И чужой водитель, который даже не смотрит в зеркало заднего вида, потому что ему не интересно, что у неё на лице.   А на лице у неё была буря.  Машина тронулась. Райна смотрела в окно на уплывающие назад дома, фонари, редких прохожих и думала о том, как ей себя вести.   Сейчас игнор не прокатит. Значит, холодное безразличие. Равнодушие. Тон, которым говорят с посторонними и с теми, кому не хочешь показывать своё настоящее лицо.   «Привет. Спасибо. Пока».   Три слова. Коротко. Ясно. Без намёков.   Машина свернула в знакомый двор. Райна глубоко выдохнула, собираясь с силами перед встречей. Они проехали машину Ксандра и остановились рядом с ней.   - Приехали, - сказал Брон, даже не обернувшись.   - Я в курсе, - буркнула она, открывая дверь.   Ноги сами несли её к входу. Руки, сжимающие коробку, чуть заметно дрожали. Дыхание сбилось, но она старалась его выровнять.   «Держись», - сказала она себе.         Адриана приехала на первое свидание с чувством лёгкого волнения, которое она, впрочем, сразу же задушила на корню. Она припарковала машину возле кафе. Миленького такого местечка с коваными стульями и бумажными салфетками в цветочек. Девушка выключила двигатель, поправила волосы в зеркале заднего вида и глубоко выдохнула.   «Всё будет хорошо, - сказала она своему отражению. - Ты красивая, умная, остроумная. Он просто обязан влюбиться с первого взгляда».   Она достала телефон и написала Максу. Подстраховка - дело святое.   Адриана: «Я приехала на первое место. Кафе "Афина". Геолокацию скинула. Буду на связи, если что-то не так - напишу».   Макс: «Держу телефон в зоне видимости. Удачи!»   Она убрала телефон в сумочку, поправила платье и вышла из машины.   Кафе встретило её запахом корицы, ванили и чего-то сладкого, от чего сразу захотелось заказать десерт, даже если свидание пройдёт ужасно. Адриана оглядела уютный полупустой зал с приглушённым светом и столиками, на которых стояли маленькие свечи в стеклянных подсвечниках. Романтика. То, что нужно.   Она выбрала столик подальше от входа, чтобы никто не мешал, не пялился и чтобы можно было вести разговор без лишних ушей. Села, положила сумочку на колени.   Потом открыла телефон и ещё раз посмотрела на фото кинокритика. Чёрно-белое, с лёгкой небритостью, с умным прищуром. Лет тридцать пять - сорок. Интеллигентный. Стильный. Именно такой, как она фантазировала.   Она подняла глаза и окинула взглядом присутствующих.   Мужчина в углу с ноутбуком - нет. Пара у окна, которая явно пришла друг к другу, а не на свидание - нет. Бармен, протирающий стаканы, - тем более нет.   - Ну что же, - недовольно заключила Адриана, откидываясь на спинку стула. - Подождём. Я пришла первая.   Она не любила ждать. Ждать - значит чувствовать себя уязвимой, а она не хотела такой быть и особенно перед мужчиной, чьи рецензии она читала по ночам и мысленно спорила с ним о смысле финальной сцены.   Прошло пять минут. Десять. Она начала теребить край салфетки, отрывая маленькие кусочки бумаги и скатывая их в шарики.   «Спокойно, - сказала она себе. - Может, пробки».   В этот момент дверь открылась.   В кафе вошёл мужчина в возрасте с лёгкой проседью на висках, которая выглядела не благородно, а как будто он забыл покраситься. У него были усы и клетчатый пиджак с широкими плечами, который, наверное, был модным лет двадцать назад и с кожаным квадратным портфелем, таким, какие носили чиновники в старых фильмах. Очень старых фильмах.   Адриана скользнула по нему взглядом и тут же вернулась к телефону. Не её вариант. Определённо не её. Она даже представила, как этот мужчина читает рецензии на фильмы и её передёрнуло.   Но потом он сделал несколько шагов в её сторону… и ещё несколько. И вдруг - без спроса и всякого «вы не против?»… сел напротив неё.   Адриана подняла глаза от телефона.   - Здравствуйте? - сказала она вопросительно, с такой интонацией, которая явно подразумевала: «Вы, кажется, ошиблись столиком, сейчас подойдёт официант и проводит вас на ваше место, которое, я уверена, находится где-то в другом конце зала».   - Добрый вечер, - мужчина широко улыбнулся и протянул руку через стол. - Картер Ленг. Приятно познакомиться.   Адриана замерла.   Внутри неё что-то щёлкнуло: «Какого хрена?!»   Она не взяла его руку. Она просто смотрела на него: на его лицо, усы, проседь, на его пиджак и портфель.   - Извините, - сказала она, стараясь говорить максимально вежливо, но вежливость давалась ей с таким трудом. - У меня сейчас свидание. Неудобно будет, если нас увидят вместе. Понимаете, человек может неправильно понять...   - Так вы меня и ждёте, - спокойно ответил мужчина, даже не моргнув.   - Вас? - Адриана поперхнулась воздухом. Она почувствовала, как щёки заливает краска от стыда, неловкости и от того, что она сейчас, кажется, ведёт себя как последняя снобка. - Но на фото...   - Фото старое, - мужчина пожал плечами так, будто это было самой обычной вещью в мире. - Разве это играет роль? Главное - внутренний мир, а не внешность. Вы со мной не согласны?   Адриана хотела сказать, что не согласна, потому что внешность - это первое, что она видит, и если бы она увидела эту внешность в приложении, она бы пролистнула его влево, даже не задумываясь, но она промолчала, потому что это было бы грубо, а она воспитанная девушка. И она, чёрт возьми, уже здесь, и сбежать, не попробовав хотя бы кофе, было бы совсем уж по-свински.   - И чем вы ещё меня удивите? - спросила она с лёгкой, почти незаметной иронией.   - Ну, я работаю в полиции, - начал перечислять Картер, загибая пальцы. - Есть сын, ему двадцать пять, живёт отдельно, слава богу. А так - да, люблю в свободное время смотреть кино и читать. Особенно детективы. Знаете, у меня есть теория, что все современные фильмы про полицейских снимают неправильно...   - Это просто... замечательно, - выдавила Адриана, чувствуя, как внутри закипает что-то тяжёлое. Полицейский? Сколько будет за покушение на него?   Она мысленно добавила себе заметку: при следующем онлайн-знакомстве спрашивать возраст и требовать свежее фото c газетой от сегодняшнего дня.    Картер тем временем взял меню, надел маленькие, квадратные очки для чтения, какие носят учителя математики и библиотекари и начал внимательно изучать список блюд.   - Я, пожалуй, возьму чёрный кофе, - сказал он, не поднимая глаз. - И, может быть, чизкейк. А вы?   - Ещё не решила, - ответила Адриана, хотя на самом деле она решила, что хочет домой в свою пижаму и к Аполлону. И включить сериал, в котором хотя бы герои выглядят так, как на афише.   Картер откашлялся, поправляя очки, и посмотрел на неё поверх стёкол взглядом, который у мужчин его возраста обычно означал «сейчас будет что-то неловкое».   - Прежде чем мы сделаем заказ, - начал он, - предлагаю сразу обсудить один важный момент.   Адриана внутренне сжалась.   - Давайте счёт будет пополам, - сказал он. - Я не люблю тарелочниц. Вы же не ради еды со мной пришли пообщаться?   Наступила тишина.   Адриана смотрела на него и чувствовала, как внутри неё всё начинает кипеть.   «Тарелочниц», - повторила она про себя. Он сказал «тарелочниц». Он, который выглядит так, будто сам питается лапшой быстрого приготовления и донашивает вещи с барахолки, назвал её, Адриану Кейворд, ведущую городского телеканала, женщину в платье за несколько сотен, с маникюром и укладкой, - тарелочницей.   Она сделала глубокий вдох. Очень глубокий. Таким вдохом спасаются, когда хочется сказать что-то, о чём потом пожалеешь.   - Конечно, - сказала она с улыбкой, которая не коснулась глаз. - Пополам. Как скажете. Официант подошёл, принял заказ. Картер заказал кофе и чизкейк, который попросил подать отдельно, без ягодного соуса, потому что это лишний сахар, а он вообще-то следит за фигурой. Адриана посмотрела на его живот, который слегка нависал над ремнём, но интеллигентно решила промолчать.  Адриана заказала просто кофе, потому что есть в такой компании ей расхотелось.   Она достала телефон под столом и быстро набрала сообщение Максу.   Адриана: «Он старый и него есть сын почти моего возраста. А еще он хочет разделить счёт пополам. Спаси меня. Я не шучу».   Макс: «Держись. Могу приехать и сделать вид, что я твой муж, который застал тебя на месте преступления».   Адриана: «Буду иметь в виду. Если через полчаса не выйду на связь - врывайся».   Она убрала телефон и снова посмотрела на Картера, который изучал меню десертов с таким видом, будто изучает дело опасного преступника.   - У вас красивое имя, - сказал он, не поднимая глаз. - Адриана. Такое... благородное.   - Спасибо, - ответила она, приподняв бровь: «Моё имя благородное, а счет мы будем делить пополам. Очень логично».   Официант принёс кофе. Картер пододвинул чашку к себе, взял ложечку, тщательно размешивая сахар, с каким-то научным подходом. Адриана смотрела на его руки и чувствовала, как внутри умирает последняя надежда на то, что этот вечер можно спасти.   Она взяла свою чашку, сделала глоток кофе, который оказался горьким, как её разочарование, и поставила её обратно.   «Пять минут, - сказала она себе. - Ещё пять минут, и я что-нибудь придумаю. Например, что у меня внезапно заболел Аполлон. Или что я забыла выключить утюг. Или что мне нужно срочно перевести деньги на счёт в другом банке, и это не терпит отлагательств».   Она посмотрела на Картера, который улыбался ей своей странной улыбкой.   - У вас красивые волосы. Напоминают мне шерсть моего лабрадора, который умер три года назад. Адриана застыла, не зная: обижаться или плакать. - Спасибо, - захлопала она глазами. - Я тоже люблю собак. В её голове была только одна мысль: «Мария была права. В переписке все адекватные… даже маньяки умеют ставить смайлики. А этот вот, который сейчас сидит напротив меня в пиджаке из прошлого века, - он что, умеет ставить смайлики? Или ему кто-то их ставит?»   Адриана закрыла глаза на секунду, сделав ещё один глубокий вдох.   «Я справлюсь, - сказала она себе. - Я пережила интервью с канцлером. Я пережила прямой эфир, когда у меня завис телесуфлёр. Я переживу и это.» У Картера внезапно зазвонил телефон. И он достал из своего портфеля массивный аппарат, который Адриана видела впервые.  - Алло, - сказал Картер так громко, что люди за соседними столиками стали оборачиваться на них с Адрианой. — Да, я на свидании. Нет, не сейчас. Перезвоню. Девушка почувствовала, как люди стали переводить взгляд с него на неё и обратно, оценивая их пару. «Твою ж мать. Все теперь слышали, что у нас свидание. Надеюсь, тут нет знакомых.» - Адриана воровато заозиралась по сторонам. - Сын. Беспокоится. - Картер отключил телефон и виновато посмотрел на Адриану. - Он звонит вам на свидание, чтобы узнать, как дела? - ахнула девушка.  - Он всегда так делает. Не любит, когда я знакомлюсь с женщинами. - Может, у него есть причины? - не удержалась Адриана, поморщив нос. Картер не понял иронии и продолжил с самым серьезным видом. - Когда я разведусь, мы сможем видеться чаще…  - Что значит, когда вы разведетесь, - поперхнулась Адриана. Картер уже хотел ей что-то сказать, как Адриана вскочила, схватив сумку. - Знаете, я вспомнила , что у меня есть еще неотложные дела. Приятно было познакомиться. - она уже хотела уйти, как вспомнила о важном и достала кошелек. Кейворд кинула пару купюр на стол. - Да вот, я же не тарелочница.    Девушка выбежала, думая о том, что после этого свидания ей нужно будет выпить что-то покрепче кофе. И что она, возможно, никогда больше не будет доверять чёрно-белым фотографиям.    Адриана бегом влетела в машину, закрывая дверь, и минуту сидела с закрытыми глазами, сжимая руль. Телефон завибрировал. Девушка сразу прочитала. Сообщение от Макса: «Ну как?» Журналистка сразу с энтузиазмом стала печатать ответ. Сообщение от Адрианы: «Кринж». Макс прислал гифку с котом, который тонет в бокале с вином. Адриана поставила лайк. Сообщение от Макса: «Ну и что он обозревал?)) фильмы до первого пришествия?» Девушка рассмеялась, глядя на телефон. Шутки Макса ей нравились и грели душу.       Райна зашла в кабинет Ксандра, даже не поздоровавшись. Сумка со стимуляторами тяжело шлёпнулась на стол. Пластик глухо звякнул о деревянную поверхность, и этот звук показался ей самой громкой вещью в этой душной, пропахшей табаком и бумагой комнате.   Ван Хейс с напускным спокойствием приподнял бровь, будто она принесла ему не важные препараты, а случайный мусор, который забыла выбросить по дороге. Его пальцы, лежавшие на столе, даже не дрогнули.   - Невежливо как-то, не находишь? - сказал он ласково. Тем тоном, который у него появлялся, когда он хотел уколоть, но сделать это красиво. Как кот, который играет с мышью, прежде чем придушить.   Его цепкие глаза просканировали её с ног до головы. Каждую деталь. Он искал следы. Отпечатки. Доказательства. Кто? Где? Как долго? Была ли она вчера с кем-то?   Райна почувствовала этот взгляд кожей. Он был как ощупывающая рука, от которой хотелось отшатнуться, но нельзя.   - Вежливость и ты несовместимы, - огрызнулась она, возвращая злой взгляд. У неё не было сил на его игры. Не сегодня. Не после этих последних тяжелых дней, которые проехались по ней.   Она бы с радостью не приезжала после лодки, роз, салюта, пешего похода через полгорода и телефона, который утонул вместе с её терпением. Единственное, чего она хотела, это забиться в угол и не выходить оттуда как минимум неделю. Вдобавок, случившиеся после кино тоже было свежо в памяти…   Но если она нарушит их договорённости - будет только хуже. Ксандр не прощает, он помнит и умеет ждать своего часа. Она это знала и поэтому стояла здесь, мокрая, злая, уставшая до состояния зомби, и чувствовала, как его взгляд продолжает свою грязную работу.   - И почему маленькая мисс Рейн не отвечала вчера вечером на мои звонки? - спросил Ксандр с напускной безразличностью, будто между прочим, делая вид, что занят совсем другим: перекладывал бумаги с самым деловым видом. - Мало ли по какому делу я звоню?   Он произнёс это так, словно речь шла о том, что у него закончился кофе. Но Райна слышала в его голосе то, что он пытался скрыть: напряжение, ревность и бешенство, завёрнутое в бархат.   - Не твоё дело, - отрезала она. - Я всё привезла. Могу идти?   Она почти незаметно сделала шаг назад, но этого было достаточно, чтобы Ван Хейс заметил.   - Ты какая-то взвинченная, - продолжал он милым тоном, и этот тон бесил её больше, чем если бы он орал. - Что-то случилось?   Райна стиснула зубы так сильно, что заныли челюсти. Она чувствовала, как внутри медленно закипает. Ещё минута этого спектакля - и она взорвётся.   - Ты издеваешься?! - выпалила она, глядя на него с недоверием. Не может же он быть таким слепым и не понимать, что она еле стоит на ногах. Или понимает, и ему просто нравится на неё давить?   - У тебя грустный взгляд. Это видно, - сказал Ксандр, и его голос вдруг стал тише, почти участливым. - Тебе явно не хватает крепкого плеча…   Он сделал паузу. И в этой паузе повисло что-то, от чего Райну замутило. Она уже чуяла подвох нутром, тем самым внутренним локатором, который никогда её не подводил.   - И кого-нибудь с огромным… - протянул он, явно наслаждаясь каждым слогом.   - Ксандр! - рявкнула она, перебивая, но он не остановился.   - Да и этому твоему… парню, - закончил он, усмехнувшись. - Кстати, кто он там?   Вопрос повис в воздухе. Райна смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, давно сдерживаемое. Она устала, не выспалась, у неё был тяжелый рабочий день, а теперь этот самоуверенный придурок, устроивший сцену в кинотеатре, спрашивает у неё, кто её новый парень.   - Пошёл ты, - сказала она тихо, почти спокойно.   Спокойствие это было опаснее любого крика. Оно сочилось из неё, как яд, который наконец нашёл выход. Она развернулась к двери, уже представляя, как через минуту выдохнет на улице и сможет, наконец, не дышать одним воздухом с этим человеком.   Но Ван Хейс резко вскочил и в пару шагов преградил ей путь.   Он двигался так быстро, что она не успела среагировать. Одно движение, и он уже стоял перед ней, прислонившись спиной к двери, заложив руки за спину с таким видом, будто у него было всё время мира: расслабленный, наглый, невыносимый.   - Не так быстро, детка, - сказал он, и в голосе его звучала ленивая, издевательская нотка, от которой Райну трясло. - Куда так спешишь?   Он даже не смотрел на неё, а разглядывал. Сверху вниз, медленно, смакуя каждую деталь: сжатые кулаки, покрасневшие щеки, легкую дрожь. Ей казалось, что он видит всё, что она пыталась спрятать за маской безразличия.   - Если ты не отойдёшь сейчас, я за себя не ручаюсь, - процедила она сквозь зубы дрожащим голосом от бешенства.    - Это интересно, - выгнул бровь Ксандр, и в глазах его заплясали чёртики. - Продолжай.   Он ждал, провоцировал и хотел, чтобы она сорвалась и показала ему что-то настоящее, а не эту холодную маску, которую она носила весь разговор.   Райна, понимая, что ей никак не выйти, потому что он стоял плотно, перекрывая проход, и сдвинуть его с места невозможно, - сделала единственное, что пришло ей в голову.   Она пнула его по ноге со всей злостью, которая накопилась за последние сутки. Ксандр даже не поморщился. Только бровь дёрнулась, и в глазах вспыхнуло что-то опасное.   Тогда она замахнулась рукой, чтобы врезать ему по лицу, но он быстро перехватил её запястье на полпути. Его пальцы сжались, как стальные обручи, не больно, но так, что вырваться было невозможно. Рывок - и она оказалась прижатой к стене. Спиной к холодной штукатурке, запястьями пригвождённая к бетону, а он - прямо перед ней, так близко, что она чувствовала запах его парфюма и видела, как расширены зрачки.   - Это ты руки ещё решила распускать? - спросил он, и в голосе его уже не было той приторной сладости. Только сталь и напряжение, которое вот-вот сорвётся с поводка. - Не я, заметь, где-то и с кем-то шлялся вчера вечером.   Он старался держать тот же ленивый, почти равнодушный тон, но в нём всё больше проскальзывало раздражение. Райна видела это по тому, как дёрнулась его челюсть и его пальцы сильнее сжались на её запястьях.   - Тебе какая разница, где я и с кем? - прошипела Райна, дёрнувшись в его хватке. Бесполезно. Он держал крепко, но не больно и именно это бесило больше всего. Это было не наказание, а контроль. - Иди развлекайся со своими шлюхами. Ты же мастер этого дела, ван Хейс.   Она специально сказала это. Ударить туда, где больнее, потому что он сделал так же, и теперь у неё была возможность ответить.   Ксандр не отступил ни на миллиметр. Наоборот, он придвинулся ближе, всё сильнее прижимая её к стене. Теперь между ними не было почти никакого расстояния. Райна чувствовала жар его тела, слышала его дыхание.   - Ну что ты так некрасиво? - сказал он, и в голосе его снова зазвучал сарказм. - Я, может, на путь исправления встал. Твоими силами, конечно.   Он усмехнулся, и у Райны по спине пробежали мурашки, потому что в его улыбке читалось: «Ты никуда не денешься».   Их взгляды скрестились, как мечи. Райна смотрела ему в глаза и видела там то, чего боялась. Ксандр всё ещё держал её запястья. Мог бы отпустить.  Должен был отпустить, но не делал этого.   Потому что между ними, в этом узком пространстве между стеной и его телом, густело что-то тяжёлое, горячее и неуправляемое. Это висело в воздухе, как электричество перед грозой. Один вдох - и всё взорвётся.   Райна чувствовала кожей жар его тела, запах и дыхание, которое теперь стало чаще, потому что он не мог это скрыть.   Она ненавидела себя за то, что замечала это и каждая клетка тела кричала: «ближе, ещё ближе, коснись», но она не сказала бы этого вслух. Даже под пыткой.   Ксандр, кажется, читал её мысли или чувствовал то же самое. Его взгляд медленно скользнул по её лицу с какой-то голодной неспешностью. Остановился на губах. Задержался там на секунду дольше, чем следовало.   Райна видела, как расширились зрачки и стали ещё больше  и темнее. В них не было холодной насмешки, которая обычно пряталась где-то в глубине.   «Поцелуй меня, - подумала она и тут же испугалась собственной мысли. - Нет. Не надо. Не смей. Я убью тебя, если ты это сделаешь».   Она хотела это сказать и не смогла, потому что он наклонился ближе на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы мир за её спиной перестал существовать. Не было ни стены, ни двери, ни всего того, что было до. Только он и это бешеное притяжение, от которого хотелось одновременно бежать и окунуться в него с головой.   - Ты дрожишь, - сказал он тихо, почти шёпотом, и его губы оказались так близко к её уху, что она почувствовала тепло его дыхания.   - От злости, - выдохнула она, но голос предательски дрожал.   - Врёшь.   Она дёрнулась, попытавшись вырвать руки, чтобы оттолкнуть его и выскользнуть из этой хватки, но он держал крепко и прочно, как будто боялся, что если отпустит, то потеряет навсегда.   Он смотрел на её губы, не отрываясь.    - Ксандр, - сказала она, и её голос сорвался на полуслове.   Просто его имя, произнесённое так, как она никогда не произносила его раньше: не как угрозу или удар, а как просьбу, которую она сама не понимала до конца.   Он замер, медленно поднимая взгляд с её губ на глаза, и что-то в его лице изменилось. Исчезла ленивая ухмылка. Осталось только напряжение и эта тонкая, звенящая грань, на которой они оба балансировали.   Его пальцы чуть ослабили хватку на её запястьях, но он не отпустил. Наоборот, большие пальцы начали медленно, почти незаметно гладить внутреннюю сторону её рук там, где кожа тонкая, а пульс бьётся так сильно, что невозможно скрыть, как сильно она хочет.   Райна закусила губу. Она не выдержала и отвела взгляд первой, упёрвшись глазами куда-то в его грудь, потому что если бы она продолжала смотреть ему в глаза, она бы сдалась.   А сдаваться она не хотела.   - Отпусти, - сказала она, но теперь в голосе не было ни злости, ни мольбы, лишь усталость и признание того, что это - не борьба.    Ксандр не отпустил, но и не приблизился.   Они стояли так: он, прижимающий её к стене, она, закусившая губу до боли, и время, кажется, остановилось. Секунды тянулись. Ритм сердца отбивал где-то в ушах: «сейчас, сейчас, сейчас».   Он хотел её поцеловать, и она знала это, чувствуя всем телом и видя по его глазам.  И она хотела, чтобы он это сделал, хотя бы на секунду. Хотя бы на краю сознания, там, где не нужно думать о том, кто что сказал, кто кого предал, кто кому что должен.   Просто - губы. Просто - тепло. Просто - это бешеное, глупое, невозможное притяжение, которое она отрицала годами.   - Чёрт тебя побери, Ван Хейс, - прошептала она, закрывая глаза, потому что это стало уже похоже на пытку.  Ксандр склонил голову. Его губы замерли в сантиметре от её щеки. Тепло его дыхания обожгло кожу, и Райна почувствовала, как внутри всё переворачивается: от ненависти, желания и проклятого «что, если».   - Рейн, - выдохнул он, и голос его сел. Он не сказал больше ничего.   Она открыла глаза, посмотрела на него и в этот момент она поняла: он не поцелует её. И не потому, что не хочет, а потому, что боится. Так же, как она.   И это знание было хуже любого поцелуя, потому что теперь она знала, что он такой же сломанный, запутанный и не умеющий подойти первым.   Она выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, но не до конца. Оно оставалось между ними и будет всегда.   - Отпусти, - сказала она тихо, почти умоляюще. - Пожалуйста.   Слово «пожалуйста» сорвалось с её губ раньше, чем она успела его остановить. Она не хотела это говорить и показывать слабость, но у неё не было сил на эту вечную игру, в которой они оба не хотели проигрывать.   Ксандр внимательно посмотрел на неё, как будто видел впервые. Потом очень медленно ослабил хватку.    - Почему ты не брала трубку? - сказал он, и голос его вдруг стал тише, без привычной игры.    Райна не верила своим ушам, думая только об одном:   «Почему ты такой? Почему ты не можешь быть просто нормальным? Почему мы не можем просто поговорить, как люди?»   Но спрашивать она не стала, потому что боялась услышать ответ.   - Меня предложили подвезти, -сказала она, глядя куда-то мимо него. - Я согласилась  и дальше всё пошло не по плану. В общем, мой телефон утонул. Это не мой парень. Ты доволен?   Слова вылетали сухие, колючие и каждое давалось с таким трудом, как будто она вытаскивала их из себя по одному, через боль. Она не должна была ему ничего объяснять, потому что он никто ей, но почему-то стояла и объясняла.   Ксандр слушал, фиксируя каждое слово, не перебивая. Он просто стоял и смотрел на неё, ловя каждое движение ее мимики, оценивая на ложь.   А потом что-то в нём изменилось. Эти слова: «не мой парень», «телефон утонул», как будто отпустили его. Плечи чуть расслабились, челюсть разжалась, даже дыхание стало ровнее. И на секунду (всего на секунду) он стал почти спокойным.   Но секунда прошла.   - У вас что-то было? - спросил он, и голос его снова стал твёрдым, как сталь. Вопрос прозвучал так, как будто шел жесткий допрос, в котором Райна была подозреваемая в страшном преступлении.  Девушка почувствовала, как внутри снова закипает злость. С чего он вообще взял, что она ему должна отчитываться? С каких пор она стала его собственнотью? Они даже не вместе.   - Если мы с тобой однажды переспали, - сказала она медленно, чеканя каждое слово, - это не значит, что у меня после тебя никого не может быть.   Она хотела уколоть и сделать ему больно так же, как он делал больно ей, но когда её взгляд наткнулся на его холодные глаза, она поняла, что перегнула. И что лучше капитулировать и остаться целой, чем гордой с гневом, который на нее обрушится.  И это заставило её проглотить остаток фразы и отвести взгляд первой.   - Ничего не было, - сказала она тихо. И сама не поняла, почему добавила это, не оставив его в неведении. Она не дала ему поверить в худшее. Может, потому что не хотела делать ему больно или боялась его реакции?  Может, потому что где-то в глубине души ей было важно, чтобы он знал правду.   Ксандр коротко кивнул. В этом жесте было облегчение, которое он не хотел показывать.  - Подвезти домой? - спросил он, делая вид, что не было минуту назад стены, его рук на её запястьях и её «пошёл ты».   - Слушай, - Райна подняла голову, посмотрев ему в глаза, и в голосе её зазвенела сталь, которая так и не исчезла до конца, - это не значит, что я тебя простила.   Она сказала это твёрдо, хоть где-то в глубине души, там, куда она прятала самые слабые и неразумные свои чувства, она хотела снова оказаться в его объятиях, но не так и не сейчас, после всего, что случилось.   Простить? Так просто? Точно нет.   Ван Хейс отступил на шаг, в первый раз за весь разговор, освобождая ей пространство. Он выдохнул, проведя рукой по волосам. Жест усталого человека, который только что выиграл маленькую войну и уже готовится к следующей.   - Рейн, ну ты посмотри на себя, - скривился он, и в голосе проскользнуло что-то почти заботливое. - Ты же уснёшь по дороге. Подожди пару минут. Я доделаю несколько дел, и доставлю тебя до дома в целости и сохранности.   Он сказал это так, как будто предлагал что-то ничего не значащее, но Райна знала: за этим стояло больше. Она не могла объяснить, что именно, но чувствовала.   - И потом уедешь, - сказала она. Это был не вопрос, а приговор в первую очередь себе, как напоминание, что не надо строить иллюзий.   - Именно, - кивнул Ксандр.    Райна кивнула в ответ. Села на стул у стены, положив сумку на колени, и сцепила пальцы. Она смотрела на свою обувь, чтобы не встречаться с ним больше взглядом, и чтобы он там не надумал себе лишнего про неё.    Но если бы она посмотрела, то увидела бы, что он на неё смотрит с выражением, которое она не смогла бы прочитать.   Они оба молчали, и в кабинете было очень тихо. Только часы на стене отсчитывали секунды до того момента, когда они снова окажутся в одной машине, рядом, на расстоянии вытянутой руки и всё равно бесконечно далеко друг от друга.   Райна знала, что это неправильно и она должна отказаться. Поймать такси, доехать самой, не давать ему ни малейшего повода думать, что она слабая, что она нуждается в нём, что она хоть чуть-чуть, капельку, самую малость рада, что он предложил.   Но она слишком сильно устала, чтобы спорить, и слишком глубоко, чтобы притворяться, что ей всё равно.   И поэтому она сидела на стуле, сжимая сумку, и ждала, когда он доделает свои дела, они выйдут, и она снова окажется в его машине. Запах его парфюма ударит ей в нос, и сердце пропустит удар, только чтобы напомнить себе: не влюбляйся снова. Но сердце, как назло, не слушалось.       Ксандр быстро доделал все свои дела: бумаги полетели в ящик стола, монитор погас, ручка легла на своё место. Обычно он не торопился и любил задерживаться, делая вид, что очень занят, но сегодня каждое лишнее движение казалось потерей времени.   Они спустились к его машине. Ксандр завёл двигатель, вырулил со стоянки.   Он бросил на Райну короткий взгляд. Хотел спросить о чём-то, но увидев, как её веки тяжелеют и голова начинает клониться к плечу, не стал донимать вопросами. Просто медленно ехал, чтобы не трясло.   Через несколько минут она отключилась. Голова её мягко опустилась на подголовник, плечи расслабились, дыхание стало ровным и глубоким. И на губах, Ксандр заметил это краем глаза, заиграла лёгкая улыбка.   Она улыбалась во сне. Чему? Ему? Вчерашнему салюту? Тому идиоту? Он не знал. И, наверное, не хотел знать.   Но улыбка была красивой. Настоящей. Не той дежурной, которую она включала на работе или в разговорах с ним, когда хотела казаться сильной. А другой - мягкой, детской, беззащитной. Такой, от которой у него внутри что-то переворачивалось.   Ксандр улыбнулся, не заметив этого сам. На светофоре он протянул руку и осторожно поправил волосы, упавшие ей на лицо. Пальцы коснулись её тёплой щеки. Она не проснулась. Только чуть наклонила голову, ища тепло его ладони.   Он убрал руку. Посмотрел на дорогу. Сжал руль сильнее.   «Хватит, - сказал он себе. - Что ты делаешь».   Спустя время они подъехали к её дому. Ксандр заглушил двигатель, вышел из машины, обошёл капот. Аккуратно открыл дверь с её стороны, чтобы не разбудить.   - Опять, Рейн, я тащу тебя домой, - хмыкнул он, наклоняясь и подхватывая её на руки. - В этот раз хотя бы не пьяную.   Она была очень лёгкой. Он чувствовал её рёбра под тонкой тканью кофты, слышал её дыхание у самого уха, ощущал тепло её тела сквозь свою одежду. Внутри всё сжалось от нежности, боли и того, что он не имел права это чувствовать.   Райна инстинктивно прижалась к нему теснее. Её нос уткнулся в его шею, и она сделала глубокий вдох, как будто вдыхала его запах, запоминая. Её руки, расслабленные и мягкие, сами легли ему на плечи.   Ксандр замер на секунду. Стоял посреди улицы, прижимая к груди спящую девушку, и чувствовал, как мир вокруг перестаёт существовать. Не было ни машин, ни домов, ни прохожих.   Он сделал шаг, потом ещё один. Пошёл к её квартире, стараясь не трясти её, чтобы она не проснулась.   Она пошевелилась. Её веки дрогнули, глаза слегка приоткрылись. Она посмотрела на него, и в этом взгляде не было ни злости, ни защиты, ни той привычной брони, которую она носила на людях. Только сон и что-то тёплое, что она, наверное, не показала бы, если бы была в сознании.   И, не понимая до конца, где она и с кем, не различая реальность и сон, она прошептала:   - Не отпускай. Пожалуйста.   Ксандр замер.Сердце пропустило удар.   Он смотрел на неё и её полузакрытые глаза, на её губы, которые прошептали то, что она никогда не сказала бы наяву. И понимал, что она не запомнит этого. Что завтра, когда проснётся, она не будет знать, что сказала ему. Это было подарком и пыткой одновременно.   - Не буду, - ответил он так тихо, что, наверное, только он сам себя и услышал.   Она закрыла глаза, и доверчивая улыбка снова тронула её губы.   Ван Хейс пошёл дальше, думая о том, что завтра она проснётся, и всё вернётся на круги своя. Она снова будет колоться, огрызаться, убегать, а он делать вид, что ему всё равно. Но сейчас, в эти несколько минут, она была его.       Следующее свидание было в ночном клубе. После того шока, который преподнесла ей первая встреча, Кейворд уже была не против и выпить. Более того она считала, что бокал-другой ей просто необходим, чтобы стереть из памяти образ Картера с его чизкейком и портфелем.   Настоящее фото спортсмена она хотя бы видела. Его имя было -Лео Торсен, и выглядел он на фото как человек с обложки фитнес-журнала: подтянутый, загорелый, с улыбкой, которая обещала хорошее времяпрепровождение без обязательств. Имя, кстати, тоже звучало. Лео.   Она припарковалась у клуба «Полигон». Название было кричащим, а на вывеске неоновыми буквами горел череп в боксёрских перчатках, и это, как казалось, должно было настораживать, но она отмахнулась: «Подумаешь, череп. Это же стильно. Молодёжно». Она поправила платье и на ходу набрала сообщение Максу.   Адриана: «Я в клубе "Полигон". Адрес написала. Так же будем на связи».   Макс: «Пока всё идёт хорошо и я не пригодился. Думаем о лучшем».   «О лучшем», - повторила про себя Адриана и усмехнулась, потому что после первого свидания её понимании «лучшее» сейчас выглядело как мужчина без проседи, без сына плюс минус её возраста и без привычки делить счёт пополам. Всё остальное - бонусом.   Она зашла внутрь.   Клуб встретил её стеной звука: басы били в грудь, световые вспышки резали глаза, воздух был тяжёлым от запаха пота, духов и того, что что продавали шепотом. Адриана замерла на входе, щурясь, пытаясь привыкнуть к полумраку.   На танцполе извивались люди. Кто-то откровенно целовался в углу, кто-то уже не стоял на ногах и его поддерживали друзья, кто-то просто стоял у стены с пустым взглядом и, кажется, уже ничего не соображал.   Адриана почувствовала, как её внутренняя королева из идеального мира в пеньюаре поморщилась.   «Что я здесь делаю? - подумала она. - Я должна быть дома, в шёлковом халате, смотреть фильм и пить шампанское в красивом одиночестве».   Она достала телефон, напечатала:   Адриана: «Я пришла».   Лео Торсен: «Отлично. Сейчас подойду».   Она стояла у барной стойки, чувствуя себя чужой в этом пьяном угаре. Она иногда любила клубы, когда настроение требовало громкой музыки и безответственности, но сейчас всё было чуждым. Музыка была слишком громкой, а люди неприятными и слишком навязчивыми. Бармен, который протирал стаканы, бросал на неё странные взгляды, что выглядело слишком подозрительным.   - Привет, красотка, - раздался голос за спиной.   Адриана обернулась. Перед ней стоял парень с фотографии. Ну, почти. Тот же разрез глаз, та же улыбка, но что-то было не так. В жизни он казался... жестче. Взгляд был слишком наглым, а улыбка слишком широкой и хищной. Пахло от него не спортзалом и хорошим одеколоном, как она предполагала, а чем-то резким, дымным, вызывающим головную боль.   - Выглядишь потрясающе, - сказал он, окидывая её долгим и откровенным взглядом с ног до головы.   - Спасибо, - ответила Адриана, стараясь не показать, что ей стало не по себе. - Ты тоже... ничего.   - Пропустим по паре бокалов? - предложил он, уже подзывая бармена жестом.   - Да, пожалуй, не откажусь, - кивнула она, думая: «Мне точно нужно выпить… и побольше.».   - И часто ты бываешь в таких местах? - спросила Кейворд, пока бармен разливал что-то янтарное в высокие стаканы. - Ты же спортсмен.   - Бываю, - ответил он многозначительно, и в этом «бываю» было что-то такое, что заставило Адриану насторожиться. - Когда хочется отдохнуть.   Он протянул ей бокал, и Адриана сделала большой глоток. Напиток оказался крепче, чем она ожидала, обжигая ей горло, и она закашлялась. Лео улыбнулся, наблюдая за ней и подмечая каждый жест.   Их пальцы случайно соприкоснулись, когда она брала бокал, и он не убрал руку. Наоборот, задержал на секунду дольше, чем следовало. Адриана отдернула ладонь первой, но он сделал вид, что не заметил этого.   Они выпили. Лео допил залпом, поставил стакан на стойку и снова посмотрел на неё. Взгляд его пробежался по её лицу, шее, ключицам, опустился ниже. Задержался там, где задерживаться не следовало. Адриана почувствовала, как этот липкий взгляд скользит по её телу, и ей захотелось накинуть на себя что-то большое, бесформенное, что-то, что спрячет её от этого ощущения.   Она сделала вид, что не заметила, рассматривая танцпол, хотя перед глазами уже плыли цветные пятна: то ли от алкоголя, то ли от напряжения.   Его рука тяжело легла ей на талию, и пальцы настойчиво сжались.   - А как ты любишь проводить время? - спросил он прямо в ухо, перекрикивая музыку. Его горячее дыхание, с запахом алкоголя обожгло мочку уха, и Адриана дёрнулась.   - Я люблю читать книги о любви, - сказала она, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось. - Ходить в Большой театр Ковчега и посещать выставки современного искусства.   Она сказала это специально, чтобы показать: она не отсюда и ей чуждо такое времяпровождения и всё, что за ним вытекает. Пусть не думает, про неё лишнего.   - Да ты просто очуметь, детка, - протянул Лео, и в его голосе проскользнуло что-то, похожее на насмешку. - Высший класс. Я таких люблю.   Его рука на её талии сжалась сильнее. Адриана резко дёрнулась, что он не мог этого не заметить, и убрал руку.   - Давай повторим, - сказал он, кивая бармену.   Адриана проследила за его жестом и заметила, как бармен подал ему какой-то странный многозначительный взгляд. Так смотрят, когда у вас есть общий секрет, который нельзя произносить вслух.   К горлу подступила тошнота. Не от алкоголя, а от неприятного предчувствия.   Она взяла телефон под стойкой, пряча экран от Лео, и быстро набрала Максу:   Адриана: «В общем пока не понятно, но давай ты на всякий случай выдвигайся в сторону этого заведения».   Макс: «Конечно. Скоро буду».   Она сделала вид, что смотрит что-то интересное в ленте, затем убрала телефон в сумочку.   К ним подошёл щуплый парень с беспокойным взглядом, который бегал по залу, как у крысы в лабиринте. Он что-то шепнул Лео на ухо, и тот кивнул.   - Хорошо, Блитц, - ответил он, не глядя на него.   - Привет, - кивнул ей Блитц и тут же исчез в толпе.   Бармен поставил перед ними новые бокалы. Адриана взяла свой, сделала маленький глоток… и замерла.   Привкус был странным: не горьким, не сладким и совсем не тем, что она заказывала. Каким-то... химическим, как будто в напиток добавили что-то ещё, чего там быть не должно было.   - У меня там в вип-комнате вещи остались, - сказал Лео небрежно, протягивая руку. - Давай дойдём, заберём?   Адриана хотела отказаться и сказать, что подождёт здесь и не пойдёт ни в какую вип-комнату, но язык стал каким-то ватным, а голова странно лёгкой.   Она кивнула, поднялась с сидения, чувствуя, как пол под ногами начинает плыть.   Она шла за Лео, делая вид, что всё в порядке. Нога за ногу, держа спину прямой, улыбаясь проходящим мимо людям, но внутри всё кричало: «Беги отсюда, пока не поздно».   Они свернули в коридор, потом в другой, потом в третий. Музыка стала тише, а людей меньше. Адриана заметила, что они идут куда-то вглубь здания, туда, куда не пускают обычных посетителей.   Лео открыл дверь, жестом приглашая её войти.   - После тебя, красотка.   Журналистка вошла и увидела: в комнате было четверо мужчин, не считая Лео. Они сидели на диване, курили, пили что-то из горла. При её появлении никто не поднялся, никто не поздоровался. Только ухмыльнулись такими ухмылками, которыми награждают добычу, которая сама зашла в клетку.   На столе стояли бутылки, пепельница, полная окурков, и лежали запрещенные препараты.   Адриана остановилась в дверях. Глаза её расширились, и она переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти в них хоть что-то адекватное.   - Лео, - сказала она, стараясь говорить твёрдо, хотя голос её дрожал, - бери вещи, и пошли.   - Подожди, - ответил он, и в его голосе не было уже ни намёка на ту небрежную лёгкость, что была в баре. - Ты не хочешь познакомиться со мной и моими друзьями поближе?   Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Его рука быстро потянулась к ремню.   Адриана отшатнулась настолько резко, что ударилась спиной о косяк.   - Вы что себе надумали? - выкрикнула она, чувствуя, как паника поднимается откуда-то из живота, сжимает горло и не даёт дышать. - Я журналист! Я потом вас всех посажу!   - Тебе понравится, - сказал один из мужчин на диване, ухмыляясь беззубым ртом. - Не переживай.   - Не в первый раз, - добавил другой, вставая.   Один из них резко схватил Адриану за руку и толкнул на диван. Она упала, ударившись локтем о подлокотник, и не успела вскрикнуть, как Блитц уже стоял у двери, привалившись к ней спиной.   Адриана смотрела, как Лео снимает ремень. Его пальцы уже расстёгивали пряжку, и он приближается, уже почти нависая над ней. В голове у неё билась одна мысль: «Это конец.».   Она закрыла глаза, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась.   Блитц отлетел в сторону, как тряпичная кукла, и стукнулся головой о стену. В проёме стоял Макс с горящими глазами и лицом, на котором застыло выражение такой первобытной ярости, что даже воздух в комнате, казалось, заледенел.   Он не сказал ни слова, а просто влетел внутрь и начал всё крушить.   Первый удар был в челюсть одного из мужчин, который кинулся навстречу. Второй в живот другого, того самого, с беззубой ухмылкой. Третий Блитцу, который пытался подняться. Четвёртый Лео, который только успел развернуться, но сразу получил в солнечное сплетение, рухнул на колени, схватившись за живот. Пятый мужчина сразу убежал.   Макс бил быстро, чётко, без лишних движений, как человек, который делал это не раз.   - Ещё тронете её пальцем, - прорычал он, нависая над Торсеном, который лежал на полу и хрипел, - и я вас всех в землю урою! Это не угроза, а обещание.   Он схватил Адриану за руку, рывком поднял с дивана, подхватив на руки.   Адриана тряслась всем телом. Она прижалась к его груди, вдыхая запах пота, крови и своего страха.   - Тише, - сказал Макс, вынося её в коридор. - Всё кончено. Я здесь.   Она не могла говорить, а только смотрела как Макс несёт её по лестнице, как хлопает входная дверь и они оказались на улице.   Керроу посадил её на пассажирское сиденье её собственной машины, взял ключи, быстро обошёл капот и сел за руль. Двигатель взревел.   Адриана смотрела на его спокойный профиль и не могла поверить, что минуту назад этот человек разбрасывал этих отморозков, как кегли. Она хотела сказать «спасибо» и извиниться за то, что втянула его в это, но вместо этого она просто положила голову ему на плечо и закрыла глаза.   - Я рядом, - сказал он тихо, трогаясь с места. - Никто тебя больше не тронет.   Город уплывал за окном. Фонари мигали, как маяки в тумане. Адриана почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Где-то там, в клубе, остались Лео, Блитц и остальные. Но они уже ничего не значили. Важен был только этот момент: она, Макс и дорога к дому.         Ксандр осторожно опустил Райну на кровать. Её голова мягко упала на подушку, волосы разметались по белоснежной наволочке, губы чуть приоткрылись, дыхание было ровным, почти детским. Она спала. По-настоящему, без притворства, без этой вечной защиты, которую носила на людях.   Он выпрямился, разминая затёкшую спину, и уже хотел сделать шаг к выходу, когда его ладонь, которую он собирался убрать, вдруг оказалась в плену.   Райна во сне неосознанно взяла его руку. Её пальцы обхватили его запястье и прижали к своей щеке, которая ещё час назад пылала от злости и его прикосновений.   Ксандр замер так, как не замирал даже в засадах, когда от любого движения зависела жизнь. Он смотрел на её пальцы, обвившие его руку, на то, как она прижимается к его ладони, как дышит и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается.   Он попытался аккуратно высвободить руку, но её пальцы сжались сильнее, будто она боялась, что он уйдёт. Он потянул ещё раз - бесполезно.   - Рейн, - прошептал он, но она не проснулась.   Он уже собрался сделать новую попытку выдернуть руку, когда его взгляд скользнул на её новый телефон.   Внутри него началась борьба, в которой всегда побеждала та сторона, которую он предпочитал не называть вслух. «Не лезь», - шептал один голос. «Это личное». «Ты не имеешь права». «А ты вспомни сторис, - шептал другой. - Вспомни лодку, салют. Кто он? Что он? Ты же должен знать. Ты бывший разведчик. Комендант. Если не ты, то кто?»   Ван Хейс вздохнул и взял телефон. Экран засветился. Он начал изучать чаты. Системно, как учили когда-то на курсах: ничего не пропускать, фиксировать подозрительное, делать выводы.   Чат «Девочки». Райна, Адриана, Мария. Обсуждают свидания, платья, какие-то приложения для знакомств. Райна шутит про завод, Адриана про золотой ошейник для Аполлона. Полный бред. Женский треп, от которого у него закипало в голове. Дальше.   Рабочий чат. Скукота. Смены, графики, отчёты, кто кого подменил, кто заболел. Ничего криминального. Ничего, что могло бы объяснить её вчерашнее исчезновение. Промотал. Дальше.   Чат с Максом. Короткие сообщения, деловые, без лишних сантиментов. «Привет, как дела?», «Нормально, а у тебя?», «Давай кофе в перерыв?» - «Давай». Ничего такого, что указывало бы на романтическую связь. Но Ксандр всё равно поморщился. Макс. Вечно правильный, вечно надёжный, который всегда рядом и никогда не подведёт. Бесит.   Дальше. Чат с Октавианом.   Ксандр замер. Пролистал историю, Райна почти ничего не отвечала. Короткие «да», «нет», «не могу», «занята». А вот он писал ей с каким-то навязчивым упорством. «Привет, как ты?», «Думал о тебе», «У меня для тебя сюрприз». «Сюрприз», - прочитал Ксандр и почувствовал, как кровь приливает к лицу. Вчерашний салют, лодка, розы - это был он? Скорее всего. Судя по тону сообщений, Октавиан не привык получать отказы. Он писал так, будто был уверен, что рано или поздно Райна сдастся.   - Кажется, нашёл, - прошептал Ксандр и сохранил контакт себе, чтобы потом пробить, кто такой, где работает, почему у него такие дорогие часы на аватарке и почему он вообще смеет писать Райне.   Он пролистал дальше. Другие чаты - ничего интересного. Он залез в галерею. Пролистнул быстро, просто пробегая глазами. Фотки собаки, которая уже достала. Селфи - Райна на работе, Райна на кухне, Райна в какой-то смешной шапке. Скрины нарядов: платья, туфли, сумки. Видимо, собиралась что-то купить, но всё откладывала.   - Шопоголичка, - закатил глаза Ван Хейс, пролистывая очередной скриншот с распродажи.   Никаких откровенных фото, которые она могла бы кому-то отправлять. Это его почему-то обрадовало. Значит, не шлёт и ни с кем не делиться.   Потом он наткнулся на папку. «Избранное». Открыл.   Там было два фото. Первое - его, которое он прислал ей с работы. Второе их поцелуй.   Ксандр смотрел на эти фото и не верил своим глазам.   Он перевёл взгляд на Райну. Она спала, всё так же прижимая его руку к своей щеке, будто боялась, что он уйдёт.   - Да ты запала на меня, Рейн, - прошептал он, и в голосе его смешались удивление и какая-то странная, почти пугающая нежность. - Серьёзно? Ты ненавидишь меня при всех, а сама хранишь наши фото в избранном?   Он не долго думая, скинул оба снимка себе. Отправил в чат и удалил историю. Зачем? Сам не знал.   «Так значит, вся эта ненависть - напускное?» - думал он, глядя на её спящее лицо. «И там, под всей этой бронёй, малышка Рейн давно уже сдалась? Просто боится показать? Или ждёт, что я сделаю первый шаг?»   Он провёл большим пальцем по её щеке, убирая выбившуюся прядь волос. Она не проснулась. Только чуть улыбнулась во сне, прижимаясь к его ладони.   Для него это открытие было шокирующим. Он думал, что между ними только злость, напряжение, эта вечная игра в кошки-мышки. А оказалось - что-то большее, что она прятала, а он не замечал.   Но было одно «но».   Октавиан.   Ксандр снова посмотрел на телефон, на контакт, который он только что сохранил. Октавиан. Кто это? И какого хрена он лезет? Судя по всему, какой-то мажор из центрального сектора. Дорогой пиджак, уверенные жесты, привычка платить за салюты и не считать это деньгами. Тот, кто умеет устраивать красиво, дорого, с размахом.   Ксандр почувствовал, как внутри закипает знакомое, тяжёлое чувство. Не ревность. Ревность - это для слабаков. Это был собственнический инстинкт, который он не мог контролировать. Она его. Вернее, должна быть его.   Он убрал руку осторожно, чтобы не разбудить. Встал, поправил китель.   Райна заворочалась, прошептала что-то неразборчиво и снова затихла.   Ксандр посмотрел на неё ещё раз, пытаясь запомнить каждую чёрточку: разметавшиеся волосы, длинные ресницы, чуть приоткрытые губы. Такая беззащитная и красивая. Он наклонился и провёл большим пальцем по её щеке, убирая выбившуюся прядь волос, которая упала на лицо и касалась уголка губ. Движение было лёгким, почти невесомым. Его палец скользнул по скуле, задержался на мгновение у виска, чувствуя, как под подушечкой бьётся тонкая, едва заметная жилка пульса. Она не проснулась. Только чуть улыбнулась во сне той улыбкой, которую он никогда не видел наяву, потому что наяву она прятала её за колкостями, за «пошёл ты», за вечной готовностью защищаться. Ксандр замер. Воздух в комнате стал другим. Каждый звук: её дыхание, тиканье часов на стене, шум машин за окном - вдруг стал отчётливым, громким. Он слышал, как бьётся его сердце и смотрел на её губы. Он засмотрелся и не мог оторвать взгляд. Это было глупо - стоять в полумраке и пялиться на спящую девушку, но он не мог остановиться. Внутри него боролись двое: Один - тот, кого она знала и кого видели все. Жёсткий, насмешливый, всегда готовый к бою и к словесной перепалке, кто никогда не сдавался, не просил пощады, не показывал слабости. «Уходи», - приказал этот циничный, безжалостный голос.- «Ты здесь лишний. Она проснётся - будет скандал, крики, опять эти её "пошёл ты", "ненавижу", "отвали". Тебе это надо? Ты комендант, Ван Хейс. У тебя есть дела поважнее.» Второй, кого он сам боялся в себе и кого он прятал годами за слоями стали, цинизма и выпитого в одиночестве виски. Тот, кто хотел просто стоять здесь и смотреть на неё, чувствовать её дыхание на своей руке, слушать, как она спокойно дышит. «Останься ещё на минуту», - шептал этот голос мягко, почти умоляюще. - «Она не узнает. Она спит и не видит. Ты можешь просто...». Он не договорил. Потому что мысль, которая пришла следом, была слишком опасной и запретной. Слишком правильной и слишком неправильной одновременно. Он смотрел на её губы. И вдруг понял, что медленно наклоняется. Осторожно, как вор, который крадётся по пустому коридору, боясь, что скрипнет половица. Как разведчик, который пробирается через вражескую территорию, зная, что один неверный шаг и всё кончено. Каждый миллиметр приближения отдавался пульсом в висках. Он слышал, как стучит его сердце предательски громко в этой тихой комнате, где каждый звук казался оглушительным. Её дыхание вдруг стало единственным, что он слышал. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ритм, который гипнотизировал его, тянул в какую-то тёмную, тёплую глубину, откуда не хотелось возвращаться. «Ты с ума сошёл», - пронеслось в голове. Голос первого «я» стал тише, но не исчез. Он звучал откуда-то издалека, как радио, которое ловит помехи. Но он уже не слушал. Желание оказалось сильнее голоса разума и страха. Его губы едва коснулись её губ на один короткий, почти неслышный выдох. Это не было поцелуем в привычном смысле. Не было той жадности, с которой он целовал её наяву, когда она злилась, отталкивала, царапалась, а он не отпускал. Не было страсти, которая сжигала их обоих в те редкие моменты, когда они переставали притворяться, что друг другу не нужны. Это было прикосновение. Украденное. Тайное. То, о котором никто не узнает. Никогда. Внутри него что-то перевернулось, что он считал давно мёртвым, вдруг дёрнулось, задышало, забилось где-то в груди, пытаясь вырваться наружу. Захотелось остаться и наклониться ещё раз, но уже открыто, по-хозяйски, как он делал всегда, когда хотел что-то взять. Он представил это: она открывает непонимающие глаза, а потом… назовёт его извращенцем. А если нет? Что тогда? Тогда придётся признаваться в том, в чём он никогда не признавался: в том, что он чувствует, что она - единственная, из-за кого он теряет контроль, сон и себя. Ван Хейс не умел говорить о чувствах и быть уязвимым. Ксандр резко отстранился, словно его ударило током. Будто губы коснулись не её губ, а оголённого провода. Отшатнулся так быстро, что чуть не потерял равновесие, не удержался на ногах. Выпрямился, отступил на шаг. Потом ещё на один. Потом упёрся спиной в стену и замер, тяжело дыша. Сердце бешено билось. Ладони вспотели. Он вытер их о джинсы, но это не помогло. Он чувствовал себя тем самым мальчишкой, которого он убил в себе много лет назад, когда ушёл в армию и решил, что слабость - это не для него. Он провёл дрожащей рукой по лицу, стирая следы того, что только что произошло. «Не заметила», - подумал он, всматриваясь в её лицо. Она спала. Она ничего не почувствовала. Или сделала вид? Мысль ударила под дых. А что, если она проснулась в тот самый момент, когда его губы коснулись её губ? Что, если она почувствовала его, но не подала виду, потому что не знала, как реагировать? Что, если сейчас она лежит с закрытыми глазами, и думает: «Доигрался, Ван Хейс. Что скажешь в своё оправдание?» Оправданий не было. Он только что украл моменты. Фото. Поцелуй. Секунды, когда она спит и не отталкивает его руку. - Спи, Рейн, - сказал он тихо. - Завтра разберёмся. И с тобой, и с твоим Октавианом.   Он вышел на улицу, тихо притворив дверь. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.   В кармане его брюк лежал телефон с двумя украденными фотографиями. А в голове - имя, которое он собирался пробить по всем базам. Октавиан. Кто бы он ни был, Ксандр собирался узнать о нём всё. И, возможно, сделать так, чтобы он больше никогда не писал Райне.   Это было нечестно. Неправильно. Не по правилам, о которых они не договаривались, но которые оба знали.   Но Ксандр Ван Хейс не играл по правилам. Он их писал сам. И сегодня ночью он написал новое: «Райна - моя. И никто, даже мажор из центрального, не посмеет это изменить».         Макс с Адрианой зашли в его квартиру. Он с ходу занёс её в гостиную, не спрашивая, просто взял и сделал, как будто это было самой естественной вещью в мире. Она не сопротивлялась. Даже если бы захотела - сил не было. Тело гудело, ноги подкашивались, а в голове всё ещё крутились кадры из того клуба: лица, ухмылки, руки на ремне.   Макс аккуратно опустил её на диван, потом присел на корточки и начал расстёгивать её туфли на тонком каблуке, которые должны были стать оружием соблазнения, а стали обузой для бегства. Он снимал их бережно и ставил рядом у дивана. Потом принёс клетчатый плед, пахнущий чем-то домашним и укутал её с ног до головы, оставив снаружи только лицо и руки, которые сжимали край одеяла.   - Подожди здесь, - сказал он, выбегая из комнаты. - Я сейчас.   Адриана кивнула, не способная сейчас на что-то большее, чем кивок. Она сжалась в комок под пледом, подтянув колени к груди, и оглядела комнату.   В квартире Макса было светло и очень уютно. В углу торшер мягко освещал книжную полку, на которой стояли не только книги, но и какая-то фигурка, и кружка с надписью «лучший сотрудник». На стенах висели постеры с видами города. На подоконнике был горшок с живым растением, которое он не забывал поливать.   Квартира была небольшая, но в каждой детали чувствовалось, что он обустраивал её с душой, как делают те, кто планирует жить в ней надолго.   Через пару минут Макс вернулся. В одной руке были две дымящиеся кружки, в другой держал тарелку с печеньем, а подмышкой пушистые тапочки. Белые, мягкие, похожие на облака. Он поставил всё на журнальный столик, потом присел рядом с ней на корточки и начал бережно надевать тапочки ей на ноги, как перед этим снимал туфли.   - я могла и сама, - тихо сказала Адриана, чувствуя, как его пальцы касаются её щиколоток.   - Могла, - согласился он, не поднимая головы. - Но не нужно.   Он закончил, выпрямился, пододвинул к ней кружку с золотистым чаем с ломтиком лимона, плавающим на поверхности, и уселся на противоположный конец дивана, оставляя между ними приличное расстояние. Не навязывался, а просто был рядом.   Адриана взяла кружку, сделала глоток. Чай был идеальным с какой-то ноткой, которая успокаивала лучше любого лекарства. Она почувствовала, как напряжение медленно начинает отпускать, понимая, что здесь ему не рады.   - Как ты? - спросил Макс, всматриваясь в её лицо. Взгляд у него был серьёзный, без тени той лёгкой улыбки, с которой он обычно разговаривал. Сейчас он смотрел так, будто пытался прочитать её мысли по губам.   - Уже лучше, - ответила Адриана, и это было правдой. Она сделала ещё глоток, поставила кружку на стол и закуталась в плед плотнее. - Спасибо, что пришёл.   - Ну как бы я тебе отказал, - Макс пожал плечами, и в его голосе снова появилась та самая лёгкая, почти небрежная интонация, которая делала его таким... приятным. - Тем более таким красоткам, как ты, и правда не стоит ходить куда попало без сопровождения.   Адриана посмотрела на Макса, как будто видела его в первый раз.   Светлые волосы, чуть растрёпанные, падающие на лицо. Спортивная фигура - не перекаченная, как у тех бодибилдеров из интернета, а естественная, которую приятно обнимать и знать, что за плечами не часы в тренажёрном зале, а реальная работа, жизнь, сила, которая не напоказ. Лёгкая небритость... Красивые глаза и добрая открытая улыбка без намёка на ту хищную усмешку, которую она так часто видела у других.   «А какой же он всё-таки симпатичный», - подумала Адриана. И тут же мысленно одёрнула себя: «Стоп. Не сейчас. Не после того, что случилось.».   Но мысли не слушались и ползли, как муравьи, одна за другой. «Почему я раньше его не замечала?» - спросила она себя. И сама же ответила: «Потому что он был занят Райной, и ты смотрела на него как на друга подруги.».   Но теперь Райна и Макс окончательно расставили точки при всех. Она видела его лицо после того, как Ван Хейс сказал «мы спим». Ей было жаль его. И в то же время она чувствовала странное, почти запретное облегчение.   Теперь Макс был полностью свободен.   Но оставались нюансы. Главный нюанс: нравится ли она ему? Не как подруга Райны, не как «та девушка, которая вечно в телевизоре мелькает». А как женщина, на которую он смотрел бы так же, как смотрел на Райну: с той же надеждой и трепетом.   Адриана поймала себя на том, что всё ещё смотрит на него, и он, кажется, заметил. Его бровь чуть приподнялась, как будто он спрашивал: «Что? Что-то не так?».   Она отвела взгляд первой. Посмотрела в кружку, на остывающий чай и лимон, который уже опустился на дно.   - Ты не против, если я побуду здесь немного? - спросила она тихо. - Не хочу домой.   - Оставайся сколько нужно, - ответил Макс, и в его голосе не было ни капли сомнения. - Можешь даже заночевать. Диван раскладывается. Я на полу посплю, если что.   - Не надо на полу, - сказала Адриана, и её губы тронула слабая улыбка. - Ты меня спас. Не хватало ещё, чтобы ты спал на полу, как собака.   - Я не против, - пожал он плечами. - Я много где спал. На полу - не самое худшее место.   Она посмотрела на него снова. И снова почувствовала тот странный, щемящий толчок где-то в груди. «Так вот как это бывает, - подумала она.»   Через минуту она почувствовала, как Макс накрывает её пледом ещё одним слоем и укутал её так бережно, что она почти засопела от удовольствия.   - Спи, - сказал он. - Я рядом.   И она уснула, просто провалившись в темноту дрёмы, чувствуя, что за ней есть кому присмотреть.   Макс сидел на другом конце дивана, смотрел на её спящее лицо и думал о том, что жизнь, конечно, странная штука. Ещё утром он был влюблён в Райну, а сейчас сидит здесь, согревает чаем другую, и не знает, что с этим делать.   Он пододвинул к себе кружку, сделал глоток и уставился в окно, где медленно появлялся рассвет, и подумал: «А почему бы и нет?»