Часть 7

Утро в Хогвартсе выдалось хрустально-чистым и холодным. Гермиона проснулась рано, когда первые лучи солнца едва коснулись заиндевевших окон башни Гриффиндора. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием Живоглотом на изножье кровати. Как он здесь появился? Неужели Макгонагалл так помагает мне собрать вещи из Норы? Или Рон поспособствовал? Эльфы уже успели принести ее вещи. Гермиона провела ладонью по аккуратно сложенной одежде — она была теплой и пахла тем самым неповторимым ароматом школы: смесью старой библиотеки, озерной свежести и едва уловимого духа сушеного шалфея. Этот запах на мгновение подарил ей иллюзию безопасности, будто она снова была той одиннадцатилетней девочкой, чья главная забота заключалась в том, чтобы не опоздать на Трансфигурацию. Оставив тяжелую школьную мантию на кровати, Гермиона накинула дорожный плащ. В гостиной ее уже ждал Гарри. Он выглядел помятым и явно неохотно расставался с теплом камина. — Гарри, пора! — окликнула она его, затягивая ремешок на сумке. Он поднялся, потирая глаза под очками, и через несколько минут они уже стояли перед главным камином. — Готов? — спросила Гермиона, чувствуя странный холод в животе, который не имел отношения к погоде. — Готов, — коротко отозвался Гарри. Он первым шагнул в камин, зачерпнул горсть летучего пороха и четко произнес название министерской станции. Вспыхнуло изумрудное пламя, и Гарри мгновенно исчез в вихре искр. Гермиона выждала положенные несколько секунд, шагнула вслед за ним и, набрав полную грудь воздуха, повторила адрес. Зеленое пламя взметнулось вверх, обжигая холодом. Мир закружился в бешеной чехарде каминных решеток, но внезапно привычный гул перемещения сменился странным, тягучим звуком, похожим на стон струны. Гермиону с силой вытолкнуло наружу. Она упала на колени, кашляя от сажи, и тут же поняла: что-то не так. Вместо шума министерского Атриума, топота сотен ног и криков продавцов газет, ее окружила мертвая, давящая тишина. Она подняла голову и почувствовала, как сердце пропустило удар. На потолке, высоко над ней, изгибались знакомые очертания — искусно вырезанное переплетение каменных роз с острыми, почти живыми шипами. — Что за... — прошептала она, медленно поднимаясь. Это был Малфой Мэнор. Второй шаг по поместью она сделала уже смелее, хотя каждый шорох ее собственной одежды казался здесь оглушительным. Она шагала по коридорам, которые стремительно меняли свое направление, оглядываясь по сторонам. — Малфой? — окликнула она, и ее голос эхом отразился от мраморных стен. — Драко? Никакого ответа. Тишина поместья была почти осязаемой. Гермиона шла вперед, ведомая каким-то странным чутьем, пока не вышла в центральный холл. Ноги сами остановились там, где когда-то Беллатриса Лестрейндж выжгла клеймо на ее коже. Гермиона замерла, глядя на этот участок пола, и на мгновение ей показалось, что она снова слышит безумный смех ведьмы. Вдруг позади раздались шаги — четкие, размеренные, эхом отдающиеся от высокого свода. Гермиона мгновенно выхватила палочку, развернулась и направила ее на фигуру, возникшую из ниоткуда. — Грейнджер? — Драко замер в нескольких метрах от нее. Он был в простой черной рубашке, бледный и осунувшийся. — Что ты тут забыла? Как ты попала внутрь? — Камин, — выдохнула она, не опуская руки. — Забыла магическую остановку? — В его голосе проскользнула привычная колкость, но в глазах читалось нескрываемое напряжение. — Нет. Я помню, куда хотела попасть. Гарри тоже тут? Драко на мгновение остолбенел, его брови взлетели вверх. — Что? Поттер? Это шутка? — Гарри улетел передо мной, — настойчиво повторила Гермиона. — Я прыгнула следом за ним. Малфой несколько секунд смотрел ей прямо в лицо, его взгляд скользнул по ее палочке, по ее встревоженным глазам, а затем он внезапно и резко рассмеялся. Это был странный смех — сухой и горький, от которого у Гермионы пошли мурашки по коже. — О, Грейнджер, — сказал он, отсмеявшись и вытирая ладонью лицо. — Ты действительно веришь, что каминная сеть в этой стране еще работает по правилам? Ты здесь одна. И судя по всему, Мэнор просто решил, что ты ему нужнее, чем Министерству. — Помоги мне добраться в Министерство, — твердо произнесла Гермиона, опуская палочку, но не убирая её в карман. — Я знаю, ты можешь. Драко криво усмехнулся, засунув руки в карманы брюк. В полумраке холла он казался неестественно высоким и тонким, словно тень, обретшая плоть. — Я что, по-твоему, магическое такси, Грейнджер? — Перестань язвить, — отрезала она, делая шаг к нему. — Я собиралась сегодня просить у Министра разрешение на посещение твоего отца в Азкабане. Если мы явимся вместе, если Кингсли увидит, что ты сотрудничаешь... это будет веской причиной не отказать мне. Люциус — единственный, кто знает старые заговоры Теневых узлов. Малфой замер. При упоминании отца его лицо на мгновение превратилось в бесстрастную маску, но в глубине зрачков полыхнула искра — не то надежды, не то страха. Он медленно поднял правую руку и расстегнул пуговицу на манжете, закатав рукав. На его бледном запястье тускло блеснуло тяжелое кольцо из черненого серебра, впивающееся в кожу. — Ограничитель, — пояснил он, заметив её взгляд. — Министерство подстраховалось. Я не могу переносится в Министерство, поскольку все еще представляю для них опастность. Так что твой план с «совместным визитом» разобьется о первый же охранный пост на входе в здание. Гермиона посмотрела на браслет. Магия Альбиона внутри неё, та самая, что привела её сюда, отозвалась глухим протестом. — Я решу этот вопрос, — сказала она, и в её голосе прозвучало столько гриффиндорской уверенности, что Драко невольно вздрогнул. — Я скажу, что только ты можешь спасти Лондон. Что ты — единственный выживший Хранитель, способный подчинить Источник. Это станет приоритетом для Министерства. Кингсли поймет. Я добьюсь того, чтобы тебя освободили от ограничений. Тебе нужно мне доверится. Драко молчал долго, прислушиваясь к завыванию ветра в каминной трубе. Где-то наверху хлопнула ставня, и звук эхом разнесся по пустому дому, а Гермиона непривычно для нее самой дернулась. — Доверится? Доверие нынче дорого стоит. — А чего стоило доверие, когда мы спасали вас из пожара в Выручай комнате? — Ну, допустим, мы найдем способ остановить это, — он даже не пытался парировать, делая шаг в её сторону. — Допустим, я вспомню то, чему отец пытался учить меня в детстве, и мы залатаем эти разрывы. Что будет дальше, Грейнджер? Он остановился так близко, что она почувствовала тонкий запах хвои и мяты. — Твой драгоценный Поттер пожмет мне руку? Министерство выпишет мне похвальную грамоту и забудет, чью метку я носил? А ты... ты простишь и вернешься к своему Уизли, будешь варить ему суп и делать вид, что ничего не было? Он наклонился чуть ближе, заглядывая ей в глаза. — Я прав, Грейнджер? Гермиона почувствовала, как внутри нее закипает праведный гнев, смешанный с горькой обидой. Слова Драко о Роне и ее «тихой жизни» ударили по больному, по той свежей ране, которую оставил поцелуй в «Трех метлах». — Ты думаешь, можешь меня судить, Малфой? — Ее голос зазвенел, отражаясь от холодных мраморных стен. — А сам? Сидишь здесь как затворник, упиваясь своей жалостью? Ты жив, Драко, и это главное! Не все выжили в той войне. Не каждый может пережить Азкабан, но ты — счастливчик, хоть и отказываешься это признать. Малфой резко отпрянул, и его лицо исказилось в болезненной гримасе. — Счастливчик? — переспросил он, и в этом слове было столько яда, что, казалось, оно могло прожечь пол. — Ты, Грейнджер, определенно не знаешь значения этого слова. На твоем роду не висит проклятие, которое выпивает душу по капле. — Я знаю твою историю, — твердо перебила она, делая шаг вперед и сокращая расстояние между ними. — Я читала о Теневых узлах. И разрушить это проклятие можешь только ты. Ты — последний в роду. Драко горько усмехнулся и отвел взгляд в сторону темного окна. — Это всё глупости. С моим послужным списком, Грейнджер, всё, что мне остается — это сгнить вместе с этим замком. Возможно, так будет лучше. Пусть род Малфоев сгниет окончательно, вместе с его тайнами и грехами. Альбион просто забирает то, что принадлежит ему по праву. В его голосе было столько подлинного, невыносимого отчаяния, что Гермиона на секунду забыла о своей злости. Эта тихая обреченность ранила ее сильнее, чем любая его грубость. Она увидела в нем не врага, а человека, который сам возвел вокруг себя стены выше, чем стены Азкабана. — Давай вернемся в Министерство, — уже мягче произнесла она. — Я уверена, мы сможем всё решить. Кингсли выслушает нас. Мы найдем способ снять ограничения. Драко медленно повернул голову. Его серые глаза казались выцветшими, лишенными жизни. — Ты уверена... — повторил он, словно пробовал это слово на вкус и находил его горьким. — Что ж, Грейнджер. Если ты так жаждешь броситься в пасть министерским дементорам вместе со мной, я не стану тебя останавливать. Я доставлю тебя в Министерство. Но помогать им я не стану. . Он резко развернулся и направился к массивному шкафу в углу холла, который Гермиона раньше не замечала. — Иди сюда, — бросил он через плечо и протянул руку. Это был второй раз за два дня, когда Гермиона разделяла с Драко общую трансгрессию. Ощущение было тошнотворным — не просто сжатие пространства, а словно их протащили сквозь ледяную толщу Теневых узлов. Как только их подошвы коснулись серого камня у входа в Министерство, Малфой резко отшатнулся, разрывая контакт. — Надеюсь, больше это не понадобится, Грейнджер, — бросил он, поправляя воротник пальто. Его лицо было бледнее обычного, а взгляд метался по прохожим. — Драко, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, чувствуя, как время ускользает сквозь пальцы. — Мы можем всё изменить. Дай мне шанс. Дай себе шанс. Вокруг них начиналась утренняя суета. Служащие Министерства в строгих мантиях, спешащие к лифтам, замедляли шаг, узнав в человеке рядом с «героиней войны» опального Пожирателя. Шепотки змеились по тротуару, косые взгляды кололи, как иглы. Драко заметно напрягся, его челюсть была плотно сжата. Это внимание раздражало его, пробуждая старую защитную ярость. — Неужели всю свою оставшуюся жизнь ты будешь прятаться под капюшоном? — тихо, но твердо спросила Гермиона. — Ты ведь любил квиддич из министерской ложи, любил быть в центре внимания... Ты можешь вернуть себе свое имя, Драко. Просто доверься мне. На его лице отразилась целая буря: гордость боролась с безнадежностью, а страх — с проблеском безумной надежды. Он посмотрел на её протянутую руку, затем на величественный вход в Министерство. — Ладно, — выдохнул он, и это слово прозвучало как капитуляция. — Что нужно делать? — Пойдем, — она развернулась к массивным дверям, но почувствовала, что он замер на месте, словно наткнулся на невидимую стену. — Гермиона, я не могу войти. Это нарушение условий надзора. Как только я переступлю порог, меня вернут в Азкабан. Прямо в ту же камеру. — Не вернут. Я всё объясню Кингсли. Пойдем! Она шагнула в Атриум, и Драко, помедлив еще секунду, последовал за ней. Но магия Министерства не знала жалости и не слушала объяснений. Как только он пересек границу первого поста охраны, тяжелый браслет на его запястье вспыхнул яростным алым светом. В ту же секунду по огромному залу разнесся пронзительный вой магической сигнализации. Решетки каминов с грохотом опустились, отрезая пути к отступлению. Люди с криками бросились врассыпную, а под высоким сводом Атриума внезапно сгустилась тьма. Воздух стал ледяным, дыхание превратилось в иней. Из боковых пролетов, повинуясь протоколу безопасности, вылетели три дементора, их лохмотья развевались, а гнилостный запах смерти заполнил пространство. — Я же говорил! — голос Драко сорвался на крик, в котором смешались злость и первобытная паника. Он инстинктивно выхватил палочку и направил её на приближающиеся тени. — Они убьют меня! — Нет, Драко, не нужно! Опусти палочку! — крикнула Гермиона, но он её не слышал. Его магия искрила, отчаянно и хаотично. — Они убьют меня прямо здесь! — прорычал он, пытаясь вызвать хотя бы щит. — Нет! Гермиона одним прыжком оказалась перед ним, закрывая его своим телом. — Экспекто Патронум! — выкрикнула она, и из кончика её палочки вырвалась серебристая выдра, озарив мрачный зал ослепительным светом и оттесняя дементоров назад. Не давая охране и секунды на раздумья, она взмахнула палочкой в другую сторону: — Протего Тоталум! Мощный магический вихрь заключил их с Драко в непроницаемую сферу. Гермиона стояла тяжело дыша, её глаза горели решимостью, а палочка была направлена на подоспевших авроров. — Назад! — властно скомандовала она. — Позовите Поттера и найдите Кингсли. Я знаю как спасти Лондон. Атриум Министерства превратился в гудящий улей. Со всех сторон, из лифтов и боковых коридоров, выбегали авроры, на ходу выхватывая палочки. Воздух искрил от избытка защитной магии. — Нет! — раздался громкий, до боли знакомый голос. Гарри Поттер вылетел вперед, его мантия развевалась. Одним точным взмахом он выпустил своего серебристого оленя, который окончательно отогнал дементоров к сводам потолка. Рядом с ним, тяжело дыша, возник Невилл Лонгботтом, чье лицо за последние годы стало суровым и волевым. Они замерли, образуя полукольцо вокруг защитного купола Гермионы. Из толпы авроров вышел высокий, статный волшебник с копной темных волос и вечной дерзкой ухмылкой — Блейз Забини. Он не спеша спрятал палочку в кобуру и картинно присвистнул, оглядывая нелепую и в то же время величественную картину: Грейнджер, закрывающая собой Малфоя. — О-о, поглядите, кто решил присоединиться к аврорату, — с неприкрытой насмешкой протянул Блейз, сложив руки на груди. — Драко, старина, тебе разве не говорили, что с этим аксессуаром сюда заходить не стоит? Он кивнул на браслет-ограничитель, который всё еще пульсировал тревожным алым светом на запястье Малфоя. — Привет, дружище, — выдохнул Драко. Гермиона, стоявшая к нему вплотную, почувствовала, как напряжение в его теле внезапно сменилось чем-то иным. Дрожь в его руках утихла, а взгляд, до этого метавшийся от страха, замер на лице Забини. На губах Драко появилась слабая, почти призрачная полуулыбка — первая живая эмоция, не связанная с болью или яростью, которую она видела у него за всё это время. Это был отголосок его прошлого, той жизни, где были друзья, гостиные Слизерина и уверенность в завтрашнем дне. — Не знал, что ты теперь здесь... работаешь на «светлую сторону», — добавил Драко, и в его голосе прорезалась прежняя бархатистая интонация. — Кто-то же должен присматривать за этим балаганом, — хохотнул Забини, но тут же посерьезнел, заметив, как плотно авроры сжали кольцо. — Грейнджер, ты хоть понимаешь, что натворила? Ты привела заключенного под надзором в самое сердце ведомства. Его ждет суд, а потом вернут в Азкабан. — Кингсли выслушает меня! — Гермиона не опустила палочку, хотя защитный купол стал прозрачнее. — Гарри, скажи им! Только Малфой может остановить разрывы. Его браслет — это ошибка, он должен быть снят немедленно! Гарри переглянулся с Невиллом. В глазах Поттера читалось сложное чувство: он понимал Гермиону, но как глава авроров он видел перед собой нарушение всех мыслимых законов. — Гермиона, опусти щит, — тихо сказал Гарри, делая шаг к ним. — Нам нужно убрать дементоров и разблокировать Атриум, иначе через пять минут здесь будет весь Визенгамот. Малфой посмотрел на Гермиону, затем на Забини, который подмигнул ему, и, наконец, на Гарри. — Сдавайся, Грейнджер, — негромко произнес Драко ей в самое ухо. — Твой рыцарь в очках обещает мне безопасность. Гермиона посмотрела на него полным решимости и скрытой боли взглядом. Она знала, что этот шаг — точка невозврата. Резко взмахнув палочкой, она заставила защитную сферу рассыпаться мириадами искр, которые тут же растаяли в холодном воздухе Атриума. — Пойдем, Драко, — тихо, но твердо сказала она. Авроры тут же шагнули вперед, разделяя их. Кольцо из палочек сомкнулось вокруг Малфоя, и его плечи снова поникли. Гермиона попыталась шагнуть за ним, но крепкая рука Гарри перехватила её за локоть, останавливая. — О чем ты думала?! — Гарри развернул её к себе, его лицо было бледным от сдерживаемого гнева и тревоги. — Ты ворвалась в Министерство с преступником под надзором! — Гарри, Лондон буквально рассыпается! — Гермиона вырвала руку, её голос дрожал от напряжения. — Разрывы магии по всему городу, и единственный способ это исправить — это он! — Она яростно ткнула пальцем в сторону Малфоя, которого уже вели к лифтам под конвоем. — Где Кингсли? — Не знаю, он на экстренном совещании с магловским премьером, — быстро ответил Гарри, поправляя очки. — Куда увели Драко? — её взгляд метался по залу, пытаясь уловить малейшее движение конвоя. — Его будут судить за нарушение условий освобождения, а затем вернут в Азкабан. — Что?! — Гермиона замерла, не веря своим ушам. — Гермиона, это стандартная процедура. Ты забыла? — Гарри старался говорить спокойно, как говорят с человеком в состоянии шока. — Он сунулся в Министерство, чьим вагом является. Ему можно быть везде кроме этого места. И именно тут он появился. — Ты меня вообще слушал, Гарри?! — Гермиона окончательно сорвалась на крик, и несколько проходящих мимо чиновников испуганно обернулись. — Альбион пробуждается! Теневые узлы тянут магию из всего живого! Он может спасти Лондон, он — Хранитель по крови, а вы хотите его в Азкабан?! Она рванулась в сторону судебных залов, но Гарри снова преградил ей путь. — Я пойду в зал суда и не дам им его судить! — выпалила она, сжимая палочку так, что побелели костяшки. — Ты не можешь, — отрезал Гарри, и в его голосе прорезалась сталь главы аврората. — Ты попадешь под санкции и можешь лишиться своей должности, Гермиона. Ты разрушишь свою карьеру ради... ради него? Гермиона остановилась и посмотрела на своего лучшего друга так, словно видела его впервые. В её глазах стояли слезы, но это были слезы ярости, а не слабости. — Гарри, неужели ты не понимаешь? Если мы не спасем Лондон, то не будет никакого смысла в наших должностях, в наших карьерах и в этом Министерстве! Оно просто уйдет под землю вместе с нами! — Она сделала шаг вперед, глядя ему прямо в глаза. — Когда это мы не нарушали правила, если на кону стояло что-то важное? — То был Хогвартс, — глухо ответил Гарри, отводя взгляд, — а это Министерство. Гарри замер, и на мгновение в Атриуме стало так тихо, что было слышно, как гудит магическое освещение под сводами. Он смотрел на Гермиону, и в его глазах отразилось то самое выражение, которое появлялось у него в лесах под Тоттенхэм-Корт-Роуд — смесь обреченности и осознания, что его подруга окончательно сошла с ума, но она, как обычно, права. — Гарри Поттер, я тебя не узнаю! — голос Гермионы дрожал от ярости. — Что ты предлагаешь? Просто стоять и смотреть, как единственного человека, способного удержать магию Альбиона, засаживают в клетку из-за протокола? Я привела его сюда и была уверена, что все будет иначе. — Гермиона, сначала нужно было поговорить с Кингсли, а не тащить Драко сюда под прицел дементоров! — Гарри сорвался на шепот, лихорадочно оглядываясь, не слушают ли их подчиненные. — Ты понимаешь, что это выглядит как нападение? — Нападение? Он так себе владеет палочкой и мы оба это знаем. — Он бывший Пожиратель Смерти. — У нас нет времени на дипломатию! — она сделала шаг вплотную к нему, почти касаясь его аврорского жетона. — Ты — глава Департамента магического правопорядка. Ты можешь повлиять на время слушания. Задержи их. Придумай проверку палочек, переучет улик, что угодно! Дай мне час, чтобы найти Кингсли. — Гермиона... — Гарри! — она понизила голос до опасного, ледяного шепота. — Или это делаешь ты, или я сейчас вхожу в зал суда, атакую судью и присяжных и помогаю Малфою сбежать. Клянусь Мерлином, я это сделаю. Но если мы его сейчас упустим, он больше не поможет. Никогда. Когда Кингсли наконец вернется и выслушает меня, Малфой окончательно возненавидит этот мир. Ты этого хочешь? Гарри смотрел на неё долгие пять секунд. Он видел перед собой не ту девочку, что плакала в туалете от обидных слов Рона, а женщину, готовую сжечь Министерство дотла ради того, что считает правильным. — Ты сумасшедшая, Грейнджер, — выдохнул он, поправляя очки. — Иди ищи Кингсли. Я... я найду формальный повод. — Спасибо, Гарри, — Гермиона на секунду сжала его руку. — Не благодари, — буркнул он, уже разворачиваясь к аврорам. Гермиона выхватила палочку, и в воздухе прочертилась дрожащая золотая нить, пытаясь отыскать след магии Министра. Но заклинание поиска бессильно рассыпалось искрами — это означало лишь одно: Кингсли находился либо за пределами досягаемости, в магловском Лондоне, либо в одной из самых защищенных секций Министерства, куда не проникает ни один поисковый импульс. — Отдел Тайн, — прошептала она, и сердце ее пропустило удар. Она вихрем влетела в лифт, и механический голос равнодушно объявил: «Девятый уровень». Спустившись по лестнице, она оказалась перед черной дверью. Прохлада секции Пророчеств коснулась ее лица, напоминая о той страшной ночи на пятом курсе. Ряды стеклянных сфер уходили в бесконечность, шепча забытыми голосами. Гермионе было не по себе, холод пробирал до костей, но она заставила себя бежать вперед, мимо разбитых полок и запертых залов, пока не достигла самой дальней, скрытой от глаз двери. Рывком распахнув ее, она оказалась в приемной самого защищенного сектора. — Министр Кингсли здесь? — задыхаясь, спросила она у секретарши, которая даже не подняла глаз от пергамента. — Да, — сухо ответила та. — На конфиденциальной встрече. — Мне нужно срочно... это насчет нового прорыва! Секретарша неохотно кивнула, пропуская ее внутрь. Кингсли Шеклболт стоял у окна, за которым вместо неба расстилалась магическая имитация грозового фронта. Увидев Гермиону, он нахмурился, его глубокий голос пророкотал в тишине кабинета: — Мисс Грейнджер? Что-то случилось? — Да, Министр. Это насчет прорывов. — Новый прорыв? — Кингсли мгновенно подобрался, его рука легла на край стола. — Нет, но... — Что-то еще более срочное? — перебил он, глядя на часы. — У меня отчет для премьер-министра через пять минут. — Нет, Министр, я... — Тогда это подождет, Гермиона. У нас чрезвычайное положение. — Нет, Министр! — Гермиона сделала шаг вперед, ее голос звенел от отчаяния. — Тот, кто может всё исправить, прямо сейчас находится в десятом зале суда. Его судят и могут отправить в Азкабан. Опять! Кингсли медленно повернулся к ней, в его глазах блеснуло удивление. — Опять? Значит, он уже там был? — Да, Министр. И я лично привела его в Министерство, зная, чем это обернется. Мы не можем больше ждать. Еще немного — и будет поздно. Теневые узлы Альбиона не подчиняются аврорам, им нужен Хранитель. Кингсли долго смотрел на нее, взвешивая каждое слово. Он знал Гермиону слишком хорошо, чтобы списать это на импульсивность. — Хорошо, — наконец произнес он, беря чистое перо. — Возвращайтесь в зал суда с моим распоряжением и дождитесь моего появления. Я прерву заседание лично. Для кого подписать приказ о приостановке дела? — Драко Малфой, — выдохнула она. Кингсли замер, перо замерло в паре дюймов от пергамента. — Драко Малфой в Министерстве? — Да, Министр. — Ну что же... — Кингсли быстро начертал размашистую подпись и припечатал ее золотым воском. — Я надеюсь, вы знаете, что делаете, Гермиона. Иначе это станет концом для вас обоих. Воспользуйтесь моим камином. Остановка — «Судебный коридор, сектор Б». Это сэкономит вам время. Гермиона схватила пергамент. — Спасибо, Министр. Она прыгнула в камин, и через секунду зеленое пламя выплюнуло ее прямо перед дверями десятого зала суда.