Часть 8

Десятый зал суда встретил Драко Малфоя тем же удушливым холодом, который он помнил по своему первому процессу. Высокие каменные своды, под потолком которых летали дементоры, ожидая когда удерживающее их заклятье падет. Драко сидел на жестком стуле в самом центре зала, и цепи на его подлокотниках змеились, туго стягивая запястья поверх магического браслета. Тяжелое серебро ограничителя продолжало пульсировать тусклым багровым светом, напоминая о совершенном преступлении против министерского надзора. На скамьях присяжных теснились темные фигуры в бордовых мантиях. Их лица были скрыты тенью, но Малфой кожей чувствовал их презрение. Судья, пожилой волшебник с лицом, похожим на сухой пергамент, ударил молотком по столу. — Драко Люциус Малфой, — проскрипел он, вглядываясь в подсудимого поверх очков. — Ранее осужденный за пособничество Пожирателям смерти и участие в боевых действиях на стороне Темного Лорда, освобожденный две недели назад под строгий домашний арест в связи с недостатком прямых улик в личных убийствах... Сегодняшнее экстренное заседание созвано по факту грубейшего нарушения условий вашего содержания. Ваше появление в Атриуме Министерства расценено судом как спланированное нападение на государственное учреждение. — Нападение? — Драко не выдержал и коротко, болезненно насмехнулся. Звук его голоса показался святотатством в этой гробовой тишине. — Вы серьезно считаете, что я решил штурмовать Министерство в одиночку, с кандалами на руках? Судья побагровел, его пальцы сильнее сжали молоток. — Мистер Малфой, следите за тоном. Вы признаете, что явились в здание Министерства магии самостоятельно и добровольно? Драко ухмыльнулся, глядя на свои скованные руки. Перед глазами на миг всплыло лицо Грейнджер — решительное, отчаянное, то самое, с которым она затащила его в этот ад. — Добровольно? — повторил он, смакуя горечь этого слова. — Как бы не так. — Мистер Малфой, повторите свой ответ ясно! — прикрикнул судья. — Вы вошли в каминную сеть по собственной воле? Драко выпрямил спину. В зале стало так тихо, что было слышно мерное дыхание дементоров за дверями. Он понял, что бежать некуда. — Да, — бросил он, глядя судье прямо в глаза. — Добровольно. — Вы знали, какие последствия вас ожидают за пересечение министерского порога? — Знал. Азкабан, поцелуй дементора или что вы там еще придумали для таких вроде меня. — И тем не менее вы здесь. Почему? — Судья подался вперед, в его взгляде мелькнуло подозрение. — Какова истинная цель вашего визита? Драко вздохнул. Стены зала словно начали сужаться. Он чувствовал, как где-то глубоко под фундаментом Министерства пульсирует Теневой узел Альбиона — злой, голодный, ищущий своего хозяина. — Я могу решить проблемы с Теневыми узлами, — произнес он, и его голос прозвучал удивительно спокойно. — Магия Лондиниума пробуждается, и если вы не снимете с меня это клеймо, город замерзнет до основания. — Что, простите? — Судья в недоумении переглянулся с присяжными. — Теневые узлы? Магия пробуждается? Мистер Малфой, вы пытаетесь оправдать свой побег старыми сказками из раздела «Запрещенной магии»? Драко закатил глаза, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение на министерскую ограниченность. — Я говорю о том, что Лондон разваливается на куски, пока вы перебираете бумажки... Я... В этот момент тяжелые дубовые двери зала суда с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены. Весь Визенгамот в едином порыве обернулся на шум. В проеме стояла Гермиона Грейнджер. Ее мантия была опалена сажей камина, волосы растрепаны, а в высоко поднятой руке она сжимала пергамент с золотой печатью Министра Магии. Она тяжело дышала, но ее взгляд был твердым, как алмаз. — Ну надо же... — пробормотал Драко, и в его голосе, вопреки всему, прозвучало странное, почти благоговейное облегчение. — Миссис Грейнджер-Уизли? — Судья Фьюри поднялся со своего места. — Это закрытое слушание. Ваше присутствие здесь — грубое нарушение судебного протокола. — Сэр, — Гермиона даже не замедлила шаг, направляясь прямиком к судейской трибуне. Тяжелое дыхание сбивало ритм слов, но голос оставался стальным. — У меня распоряжение Министра Шеклболта. Она протянула пергамент. Фьюри принял его с явным неохотой, подозрительно оглядывая золотую печать. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как капля воды сорвалась со свода и с тихим стуком разбилась о каменный пол. Судья внимательно изучил текст, его брови поползли вверх, а затем он перевел взгляд на Гермиону. — Забавно, — пробормотал он, кривя губы в подобии улыбки. — Министр так печется о бывшем Пожирателе смерти? «Приостановить дело в связи с государственной необходимостью»... Весьма необычная формулировка для человека, нарушившего магический надзор. — Сэр, его прошлое не имеет сейчас значения, — отрезала Гермиона, бросив быстрый взгляд на Драко. Тот сидел неподвижно, но его серые глаза лихорадочно блестели. — Малфой — ключ к решению проблемы Теневых узлов. Фьюри еще раз посмотрел на приказ Кингсли, вздохнул и с явным неудовольствием поднял молоток. — Объявляю слушание завершенным. Все текущие обвинения против мистера Малфоя сняты. Мистер Малфой, вы свободны. Удар молотка прозвучал как выстрел. Магические цепи на руках Драко с сухим лязгом соскользнули, втянувшись в кресло. Присяжные зашушукались, поднимаясь со своих мест и бросая на Малфоя полные ненависти взгляды, прежде чем начать расходиться. Драко медленно поднялся. Он размял затекшие запястья, на которых под серебряным браслетом-ограничителем остались багровые следы. — Ты вовремя, Грейнджер, — произнес он, проходя мимо нее. Его голос был холодным и отстраненным, лишенным той искры, что промелькнула в холле Мэнора. — Я возвращаюсь домой. — Но, Драко! — Гермиона осеклась, пытаясь поймать его за рукав. — Министр ожидает нас. Мы должны обсудить план... — Ты меня слышала, — он резко развернулся, и его взгляд был подобен ледяному острию. — За сегодня произошло слишком много. Я больше не поведусь на твое «доверие». Ты затащила меня сюда и меня едва не отправили в Азкабан, Грейнджер. — Но я ведь успела! — крикнула она ему в спину. — Я достала приказ! Драко остановился и медленно обернулся. — А если бы ты не успела? — тихо спросил он. — Ты бы просто написала некролог в «Пророке»? А может даже без этого. — Эй, не говори с ней так! — встрял подошедший Гарри, кладя руку на плечо Гермионы. Его палочка все еще была наготове. — Она рискует всем, чтобы вытащить тебя из дерьма, в которое ты сам себя загнал. — Ах, благородный Поттер, — Малфой скривил губы в издевательской ухмылке. — Как всегда вовремя. Так может, ты лучше снова всех спасешь сам? Раз уж ты такой герой, разберись с Теневыми узлами без помощи «преступников». Он перевел взгляд на Гермиону, и в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с чем-то, что она не смогла расшифровать. — Не смей больше заявляться в Мэнор, Грейнджер. Иначе тебе не поздоровится. Он круто развернулся и зашагал к выходу из зала, его черная мантия развевалась, словно крылья огромной вороны. Гермиона осталась стоять посреди пустого коридора, чувствуя, как внутри нее что-то с треском ломается. — И что ты намерена делать? — спросил Гарри, провожая хмурым взглядом захлопнувшиеся двери зала суда. — Не знаю, — выдохнула Гермиона, потирая виски. — Пойду просить пропуск в Азкабан. Для двоих или для одного — не важно. Мне нужно узнать о Теневых узлах от Люциуса. Возможно, есть другие Хранители, о которых мы не знаем. — Ты ведь знаешь, что Малфой-старший сейчас не совсем в... подходящем состоянии для бесед? — Гарри осторожно коснулся её плеча. — Год в одиночной камере после всего, что произошло... — Да, Гарри, я знаю. Но у нас нет другого выхода. Теория теорией, но книги не называют других фамилий. Род Малфоев был первым. Если Драко отказывается, я должна найти способ заставить магию Альбиона подчиниться по-другому. — Если хочешь, я могу отправиться с тобой в Азкабан завтра, — предложил Поттер, но в его голосе слышалось облегчение, когда Гермиона покачала головой. — Спасибо, но, думаю, сама справлюсь. Тебе нужно следить за периметром Лондиниума. Гермиона решительно зашагала к лифтам. Ожидание у кабинета Министра казалось вечностью, пока, наконец, в конце коридора не показалась величественная фигура Кингсли. — Миссис Грейнджер-Уизли? — Кингсли остановился, удивленно приподняв бровь. — А где мистер Малфой? — Отправился домой, Министр. — Вот как? — Шеклболт нахмурился. — Вы должны были представить план по спасению Лондона вместе с ним. Магия города не будет ждать, пока он справится со своими обидами. — Я знаю, сэр. Я справлюсь без него. — Ладно, и как вы собираетесь это сделать? — Мне нужно разрешение на посещение Люциуса Малфоя в Азкабане. Два пропуска. Министр ничего не сказал, но тень сомнения промелькнула на его лице. Он зашел в кабинет, жестом приглашая Гермиону следовать за ним. — Возможно, Люциус расскажет о других Хранителях, которые могут помочь, — продолжала она, стоя перед его столом. — Или о том, как снять родовое проклятие, которое блокирует магию Драко. — Ладно. Я просто надеюсь, что вы знаете, что делаете, миссис Грейнджер. — Как никогда, Министр. Кингсли еще мгновение изучал её лицо, затем взял чистый пергамент. Самопишущее перо моментально заскрипело, выводя официальные строки допуска. — Второй допуск для мистера Малфоя-младшего? — уточнил Кингсли, не поднимая глаз. — Э-э-э... наверное, — замялась Гермиона. — Возможно, Гарри отправится со мной. — Тогда три допуска, — акцентировал он, и перо послушно вычеркнуло старую строку, переписывая распоряжение. — Я отправлю сову с уведомлением коменданту крепости. Отправляйтесь и возвращайтесь с информацией. Удачи. — Спасибо, Министр. Выйдя из кабинета, Гермиона направилась в свой Департамент. Там всё шло своим чередом, вопреки хаосу, царившему в её душе. Лаванда, сидевшая за соседним столом, сделала вид, что поглощена отчетами, лишь на секунду мазнув по Гермионе невозмутимым, но колючим взглядом. Гермиона зашла в свой кабинет и замерла. Вся комната была буквально заставлена цветами — охапки роз, лилий и хризантем заполняли каждый свободный дюйм пространства. А в центре стола лежало письмо. «Гермиона, нам нужно поговорить. Давай встретимся в "Белой сове" сегодня в 19:00. Я буду ждать тебя там. Рон». Она смотрела на неровный почерк, и внутри не шелохнулось ничего, кроме глухого раздражения. Гермиона направила палочку на лист бумаги. — Инсендио, — прошептала она. Пламя мгновенно слизнуло пергамент, не оставив даже пепла. Следом она взмахнула палочкой, и все букеты исчезли, будто их и не было. Ей не нужны были его извинения в виде сорванных растений. Собрав необходимые документы, она вышла из Департамента и, проходя мимо Сектора Магических Отношений и Браков, внезапно остановилась. Ноги сами повернули в сторону приемной. — Гермиона! — воскликнула глава сектора, её бывшая однокурсница со Слизерина, Пэнси Паркинсон, чья манера общения за годы стала куда более светской. — Какая неожиданная встреча. Как дела? Как Рон? — Здравствуй, Пэнси. Надеюсь, что хорошо. — Какая-то красивая магия сегодня, — Пэнси указала на пышный букет, стоящий на подоконнике. — Цветы просто появились на моем столе. Выпьем чая? — Не сегодня, я спешу, — Гермиона сжала пальцы на ручке сумки. — Пэнси, я бы хотела подать на развод. Улыбка мгновенно сползла с лица Паркинсон. Она замерла с чайником в руках. — Что? Ты шутишь? — Нет. — А что... а как... — Пэнси осеклась, увидев выражение глаз Гермионы. — Ладно, прости. Это, наверное, неуместно. — Да. Пэнси молча вытянула из стола длинный лист пергамента с министерской печатью и положила перед ней. — Ты можешь заполнить его дома, если хочешь. Расторжение брака вступает в силу в течение тринадцати дней. Если вас связывали древние магические узы, укажи это отдельно в графе «Обязательства», и мы проведем обряд разрыва... Гермиона взяла пергамент. Он казался тяжелее, чем все книги в её сумке. — Спасибо, Пэнси. Гермиона быстро притянула к себе пергамент. Кончик пера замер над графой «Причина расторжения». Она знала правила: если вписать «измена» или «несовместимость», завтра же отдел Магических сплетен будет смаковать подробности их личной жизни. Нужно было что-то настолько нелепое и бюрократически тупиковое, чтобы ни один клерк не захотел в этом копаться. Она решительно поставила галочку и вписала: «Непреодолимые разногласия по вопросам семантики древнескандинавских рун и катастрофическое несовпадение графиков чистки котлов». В графе «Обязательства» она поставила жирный прочерк. К счастью, в день свадьбы они решили не связывать себя сложными магическими контрактами или обетами верности на крови — Рон тогда в шутку сказал, что это «слишком официально для Гриффиндора». Как иронично это звучало теперь. — Вы получите министерские письма о расторжении, — тихо произнесла Пэнси, забирая документ. — Прекрасно. Спасибо. Гермиона встала и, не оборачиваясь, вышла. — Мне жаль, Гермиона! — крикнула Паркинсон ей вслед, но Грейнджер уже скрылась за поворотом коридора. Ей нужно было забрать оставшиеся вещи из Норы, но сначала — убедиться, что путь свободен. Она нырнула в министерский камин, высыпала горсть пороха и четко произнесла: «Дырявый котел». Оказавшись на Косой Аллее, она не пошла к магазину «Всевозможные волшебные вредилки», а свернула в небольшое кафе «Чайный лист». Взмахом палочки она отправила записку-самолетик Джорджу: «Я в "Чайном листе". Есть разговор. Срочно». Не прошло и пяти минут, как колокольчик над дверью звякнул, и в кафе ввалился Джордж Уизли. Его ярко-рыжая шевелюра была взъерошена, а на щеке красовалось пятно от свежей партии Прыщавых конфет. — Грейнджер! — воскликнул он, плюхаясь на стул напротив. — Какими судьбами? Почему не зашла в лавку? У нас там как раз презентация новых батончиков! — Привет, Джордж, — Гермиона постаралась улыбнуться. — Рон на работе? Джордж на мгновение замялся, его веселость чуть поутихла. — Не совсем. Был сегодня с утра, хмурый как садовый гном, а потом сказал, что поедет в Нору. Помогает отцу с садом... или делает вид. Знаешь, папа затеял перепланировку гномовника. — Это всё, что я хотела услышать. Спасибо, Джордж. Она резко поднялась, оставив на столе пару сиклей за нетронутый чай. — Эй, Гермиона! — крикнул он ей вслед. — У вас всё нормально? Она лишь махнула рукой, уже выходя на улицу. Нормально? Нет. Но скоро это перестанет быть её проблемой. Перемещение в Нору через камин отозвалось привычным теплом, но на этот раз оно казалось удушающим. Выходя из камина в уютной гостиной Молли, Гермиона замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Снаружи доносилось ритмичное постукивание лопаты и приглушенные ругательства Артура, воевавшего с особо вредным гномом. Судя по голосам, Рон был где-то в дальнем конце сада. Гермиона, стараясь не скрипеть половицами, бросилась наверх, в их бывшую спальню под самой крышей. Комната была залита предзакатным солнцем, пахла пылью и старыми свитками. Она выхватила из сумки расшитый бисером мешочек с чарами незримого расширения и начала методично взмахивать палочкой. — Акцио, мои книги. Акцио, одежда. Акцио, хронометр... Вещи влетали в мешочек одна за другой. Она не собиралась оставлять здесь ни клочка своей жизни. На прикроватной тумбочке стояла их общая фотография с шестого курса — они смеялись, припорошенные снегом в Хогсмиде. Гермиона на секунду замерла, глядя на счастливое лицо Рона, а затем решительно перевернула рамку лицом вниз. В этот момент снизу донесся хлопок кухонной двери и громкий голос Рона: — Мам, я в душ! Гермиона еще не возвращалась? Сердце Гермионы ушло в пятки. Она схватила сумку, судорожно проверяя, всё ли забрала. Шаги Рона на лестнице были тяжелыми и уверенными. Гермиона затаила дыхание, вжавшись в тяжелую ткань шторы. Рон зашел в комнату, насвистывая какой-то простенький мотивчик из репертуара «Ведуний». Она видела через узкую щелку, как он подошел к тумбочке, нахмурился, заметив перевернутую рамку, и бережно вернул её в прежнее положение. В этом жесте было столько привычного, домашнего тепла, что на мгновение Гермионе стало тошно от того, насколько фальшивым оно теперь казалось. Как только дверь в ванную захлопнулась и послышался шум воды, сопровождаемый фальшивым, но громким пением Рона, Гермиона выскользнула из своего укрытия. Она схватила расшитую бисером сумочку, в которой теперь уместилась вся её жизнь, и вихрем скатилась по лестнице. — Гермиона? — Голос Артура застал её уже у самого камина. Он стоял в дверях кухни, вытирая руки о грязное полотенце, в его рыжих волосах запутались сухие травинки. — Ты вернулась? Рон весь день про тебя спрашивал, места себе не находил. Всё хорошо? Выглядишь... Гермиона остановилась, чувствуя, как ком подступает к горлу. Из всей семьи Уизли Артур всегда был ей ближе всех — своей тихой мудростью и неутомимым любопытством. — Добрый день, Артур, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я думаю, Рон сам должен вам всё рассказать. Если захочет. И... пожалуйста, передайте ему, чтобы он не приходил в «Белую сову» сегодня. Я там не появлюсь. Артур нахмурился, подходя ближе. Его добрые глаза за стеклами очков наполнились тревогой. — О чем ты, Гермиона? Что случилось? — Я подала на развод, Артур. Он получит министерское уведомление скоро. — Она сделала глубокий вдох, видя, как лицо старика вытягивается от шока. — И скажите ему... я не глупая. Я указала в заявлении нейтральные причины. У него не будет проблем на работе. — Развод? Гермиона, о чем ты говоришь? — Артур всплеснул руками, полотенце упало на пол. — Давай присядем, выпьем чаю... Молли сейчас вернется из курятника, мы всё обсудим. Поговорим, дочка, ну нельзя же так... — Нет, Артур, пожалуйста, — отрезала она, уже шагая в камин. Её пальцы коснулись холодного камня, и она почувствовала, как магия дома, годами считавшегося родным, теперь выталкивает её. Она зачерпнула горсть летучего пороха. — «Кабанья голова»! — выкрикнула она. Зеленое пламя взметнулось до самого дымохода, поглощая её фигуру. Это была промежуточная станция — она знала, что Рон первым же делом проверит камин Хогвартса или её министерскую квартиру, но «Кабанья голова» с её вечной копотью и нелюдимыми посетителями была идеальным местом, чтобы запутать следы. Когда она вышла из камина в пыльном зале трактира, Аберфорт Дамблдор даже не поднял глаз от грязного стакана, который он протирал ветошью. Гермиона поправила сумку и вышла. Гермиона вышла из повозки, и ночной воздух Хогсмида, пропитанный сыростью и запахом хвои, мгновенно охладил её пылающие щеки. Небо окончательно почернело, лишь редкие холодные звезды поблескивали над пиками гор, словно осколки битого хрусталя. Она шла к воротам Малфой Мэнора, чувствуя, как тяжелеет сумка на плече. Она подошла к массивным дверям и трижды тяжело ударила бронзовой ручкой в виде змеи. Звук эхом разнесся по пустынному парку, заставляя замолкнуть ночных птиц. — Уходи, Грейнджер! — раздался из-за двери резкий, голос Драко. — Я всё сказал в Министерстве. Не ищи себе новых проблем, их и так достаточно на твою голову. Гермиона не шелохнулась. Она прижала ладонь к холодному дереву, чувствуя, как магия поместья вибрирует под её пальцами. — Драко, у меня есть допуск на твое имя. Завтра в Азкабан, — выкрикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Если ты хочешь навестить отца — это твой шанс. Завтра в восемь утра я отправляюсь из Хогвартса. Она уже развернулась, готовая уйти в темноту и проделать долгий путь обратно к замку, когда за спиной послышался скрежет засова. Дверь медленно отворилась, и на пороге появился Малфой. Свет из холла обрисовал его силуэт, делая его похожим на призрака собственного рода. — Я не встаю так рано, — буркнул он, оглядывая её растрепанный вид и темные круги под глазами. Он помолчал, а затем добавил с какой-то странной, неловкой интонацией: — Может... останешься? Гермиона замерла. — Что? Ты шутишь? — Она нервно усмехнулась. — Ты сам час назад обещал мне проблемы, если я переступлю порог. — Довольно, Грейнджер, — Драко раздраженно дернул плечом и прислонился к косяку. — Как ты доберешься до Хогвартса сейчас? Пешком через лес? Я не собираюсь снова трансгрессировать с тобой, у меня от магии мигрень. Мы можем отправиться завтра вместе прямо отсюда. Так мне не придется пугать школьников в замке и лишний раз напоминать самому себе, какое я ничтожество. — Я дойду сама, — упрямо ответила она, хотя ноги подкашивались от усталости. — Гермиона, — он впервые назвал её по имени, и это прозвучало непривычно мягко, — если с тобой что-то случится по дороге, я не увижу завтра отца. А мне бы этого очень не хотелось. Он отступил в сторону, жестом приглашая её войти. Гермиона еще мгновение боролась с остатками гордости, глядя на холл в котором ее пытала Лестренж, а затем молча переступила порог.