Часть 11

Драко с силой сжал ее предплечье, почти впиваясь пальцами в кожу, и потащил через темную гостиную к парадному выходу. Его лицо было бледным и жестким, как посмертная маска. — Ты не слышишь слов, Грейнджер? — рычал он, не оборачиваясь. — Я сказал: уходи. Тебе тут не рады, твоему Министерству тут не рады, и твоему Поттеру тоже! Он рывком распахнул тяжелые дубовые двери, намереваясь буквально выставить ее за порог, но замер. На широкой лестнице Мэнора, под проливным дождем, в окружении дюжины авроров, стоял Септимус Крауч. Его мантия не промокла, словно вода боялась коснуться его ткани. — Мистер Малфой, какая встреча, — ледяным тоном произнес Судья, и в его руке медленно поднялась палочка. — Мы как раз обсуждали, как прискорбно будет найти в этом доме несколько тел. Драко среагировал мгновенно. С нечеловеческой силой он дернул Гермиону назад, затягивая в дом, и с грохотом захлопнул створки. Гул удара эхом прокатился по пустому холлу. Гермиона, не теряя ни секунды, взмахнула палочкой. — Протего Тоталум! Сальвио Гексия! Фианто Дури! — защитные чары синей паутиной поползли по стенам, укрепляя стены. Малфой тяжело дышал, прислонившись спиной к двери. Снаружи послышались первые удары заклинаний — глухие, тяжелые, от которых содрогался сам фундамент. Он резко протянул ей правую руку, на запястье которой всё еще тускло мерцал магический ограничитель Министерства. — Ну же, Грейнджер! — выплюнул он. — Сними это с меня. Ты знаешь заклинание. Живее! Гермиона замерла, её палочка дрогнула. — Я... я не могу, Драко. Это ограничитель высшего уровня. Это — преступление против Кодекса магии. Нас обоих отправят в Азкабан до конца дней... — Какой к черту Кодекс?! — взревел Малфой, когда очередной удар снаружи заставил штукатурку осыпаться им на головы. — Нас сейчас убьют прямо здесь, а ты печешься о правилах? Выбирай сама, Грейнджер: ты бьешься с ними одна, или мы вместе! Гермиона посмотрела в его глаза — серые, полные ярости и странного, отчаянного призыва. Она знала, что переходит черту, за которой нет возврата. Взмахнув палочкой, она произнесла резкое, гортанное заклятие. Металлический браслет на руке Малфоя с оглушительным звоном раскололся, рассыпаясь искрами. — Отлично, — выдохнул он. Драко перехватил свою палочку, и в ту же секунду все изменилось изменилось. Он выпрямился, и из его уст сорвалось заклинание, которое Гермиона никогда раньше не слышала — Терра Инфернус Мэнория! Он снова потянулся к ручке двери. — Нет, не делай этого! — крикнула Гермиона, бросаясь к нему, чтобы остановить. Снаружи была целая армия авроров и могущественный Судья. Драко застыл, его рука, сжимавшая палочку, дрогнула. Вместо ожидаемого града заклинаний, порог переступил Септимус. — Тихо, Грейнджер, — процедил Малфой сквозь зубы, преграждая ей путь рукой. Его палочка теперь была направлена прямо в грудь Крауча. Септимус прошел мимо них, словно они были лишь частью мебели. Он бормотал что-то невнятное, его пальцы судорожно перебирали пуговицы мантии. — Это явно Грейнджер, — произнес он, и в его голосе послышалось ядовитое восхищение. — У Малфоя нет столько магии, чтобы наложить такое заклятье. Драко напрягся, его челюсть плотно сжалась. — Проверьте камин! Они не могли далеко уйти! — рявкнул Септимус, и его голос, усиленный магией, разнесся по анфиладе залов Мэнора, как удар хлыста. Авроры, чьи тяжелые сапоги гулко бухали по паркету, бросились к массивному порталу из черного мрамора. Один из них опустился на колено, коснувшись палочкой остывшей золы. — Сэр, им давно не пользовались, — доложил он, поднимаясь. — Здесь нет следов летучего пороха за последние сутки. — Тогда ищите их! Живее! — лицо Крауча исказилось в гримасе ярости. — Они в доме! Обыскать каждый дюйм, от подвалов до чердака! Авроры мгновенно разделились: часть из них с грохотом распахнула двери в сад, другие, выставив палочки, разбрелись по темным коридорам поместья, выкрикивая заклинания обнаружения. В тесном, пыльном закутке за тяжелым гобеленом Гермиона прижималась спиной к холодному камню, слыша бешеное биение собственного сердца. Рядом, почти касаясь её плечом, замер Драко. В полумраке его глаза казались двумя осколками льда. — Если мы сейчас трансгрессируем — они это почувствуют, — шепнула она, едва шевеля губами. — У нас будет доля секунды, пока антитрансгрессионный барьер Мэнора восстанавливается после моего взлома... Поняла меня? Она лишь коротко кивнула, перехватывая палочку поудобнее. Сделала шаг к нему, сокращая последнее расстояние, и крепко схватила его за локоть. Мир вокруг них сжался в невидимую точку. Раздался резкий, как выстрел, хлопок, который, должно быть, услышал каждый аврор в радиусе мили. Воздух выбило из легких, пространство искривилось, сдавливая ребра, а затем внезапно расширилось, обдав их запахом хвои и озерной воды. Когда Гермиона открыла глаза и судорожно вдохнула прохладный шотландский воздух, они уже стояли у главного входа в Хогвартс. Огромные кованые ворота с крылатыми вепрями возвышались над ними, а в окнах замка вдалеке мерцал мягкий, золотистый свет, который теперь казался единственным островком безопасности в гибнущем мире. — Последнее время я работаю магическим таксистом, — саркастично бросила она, поправляя сумку. — Это было нужно не только мне, Малфой. Драко вскинул подбородок, его серые глаза сузились. — Только не зазнавайся, Грейнджер. Не думай, что своим визитом ты спасла мне жизнь. Я бы вышвырнул их из Мэнора сам. Гермиона открыла рот, чтобы выдать ему всё, что она думает о его «гостеприимстве» и об армии авроров на его пороге, но вовремя осеклась. Сейчас не время для споров. Она лишь молча развернулась и зашагала к замку. Малфой, поколебавшись секунду, последовал за ней. Золотое свечение, повело их по бесконечным коридорам. Когда они распахнули двери заброшенного класса, то застали Гарри в странном состоянии. Он сидел на парте, склонившись над дневником Ткача, и его губы двигались, издавая сухой шелест. Он читал на парселтанге. Гарри поднял голову. Его взгляд был отсутствующим, но при виде гостя он мгновенно сфокусировался. — Малфой, — холодно произнес Гарри, медленно закрывая книгу. — Поттер, — так же ледяным тоном отозвался Драко, замирая у входа. — Септимус пришел в Мэнор, — быстро вмешалась Гермиона, переводя дух. — Всё так, как я и говорила. Он привел авроров. Гарри лишь приподнял бровь, его лицо оставалось непроницаемым. — Да? И что? — безразлично спросил он. — Как «что»?! — Гермиона возмущенно сделала шаг к нему и легко, но ощутимо ударила его в плечо. — Гарри, очнись! Это доказывает, что Крауч не на нашей стороне. Он охотится на Хранителей! Гарри мрачно посмотрел на Малфоя. — Как вы выбрались? — Гарри осекся, глядя на правую руку Драко. Малфой, не говоря ни слова, сделал шаг вперед и медленно закатил рукав. На бледном запястье не было ограничителя — только тонкая красная полоса на коже там, где металл врезался в плоть. Гарри вскочил, его лицо исказилось от ужаса. — Гермиона, ты с ума сошла? Ты понимаешь, что за это будет? Это же прямое нарушение закона! Тебя лишат палочки, если не хуже! — Знаю, Гарри, — твердо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Но живыми мы бы оттуда не вышли. У нас не было выбора. — Поттер, твоя подружка правду говорит, — вставил Драко, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на мрачное уважение. Гарри снова перевел взгляд на дневник Ткача. Гарри захлопнул дневник с таким видом, будто книга только что его укусила. Он спрыгнул с парты и начал мерить шагами библиотечный коридор, обходя стороной пульсирующие золотистые нити, которые тянулись по полу. — Всё это не важно, Гермиона, — глухо произнес он, не глядя на друзей. — Потому что я — не Хранитель. Малфой довольно улыбнулся, и эта кривая, торжествующая ухмылка на его бледном лице выглядела почти издевательски. Казалось, он был искренне рад услышать это. — Может, это Невилл? — предположила Гермиона, лихорадочно перебирая в уме всех полукровок и чистокровных их выпуска. — Его семья… Лонгботтомы всегда были связаны с землей. Магия трав, коренья… Это логично! — Что?! Нет! — мгновенно вмешался Драко, и в его голосе прорезалось истинно малфоевское презрение. — Такого бестолкового тупицу не могли выбрать Хранителем. Гермиона сердито сверкнула глазами, но спорить не стала — время утекало сквозь пальцы, как песок. — И что ты предлагаешь? — спросила она, переводя взгляд с самодовольного Малфоя на поникшего Гарри. — Если не Поттер и не Лонгботтом, то кто? Драко перестал улыбаться. Он сделал два медленных шага к Гермионе, сокращая дистанцию так, что она почувствовала холод, исходящий от его мантии. Его серые глаза, обычно ледяные, теперь горели лихорадочным, почти пугающим блеском. — Ты, — коротко бросил он. Гермиона поперхнулась воздухом: — Что? Я даже не… — Ну же, Грейнджер, хочешь спасти Лондон? — Драко криво усмехнулся и выразительно кивнул на свою ладонь. Гермиона, не колеблясь ни секунды, крепко сжала его руку. Рывок трансгрессии был настолько мощным, что зубы клацнули друг о друга. Когда мир перестал вращаться, они оказались в самой гуще Запретного леса. Вековые деревья стояли здесь так плотно, что дневной свет с трудом пробивался сквозь густые кроны, а воздух был пропитан запахом прелой листвы. Гермиона моментально отпустила его руку, словно та была раскаленным углем, и сделала шаг назад. — Я спасу этот чертов город, если ты выполнишь несколько условий, — произнес Малфой, небрежно отряхивая рукав. — Никаких условий! — вспыхнула она, сжимая палочку. — Лондон на грани катастрофы, а ты собираешься торговаться? — Да! И если ты не согласна, тогда ступай и ищи другой вариант, — он безразлично пожал плечами и оперся спиной о ствол дуба. — Но... боюсь, у тебя нет другого выхода. Ты ведь уже и сама поняла, Грейнджер. — Я требую объяснений. С чего ты взял, что я... ? Драко выпрямился, и его лицо стало непривычно серьезным. — Если коротко — ты Хранительница, потому что ты потомок Эфира. Как я это понял? Посмотри под ноги. Гермиона опустила взгляд. Там, где она стояла, из-под сухой коричневой хвои пробивались нежные, ярко-голубые первоцветы, распускающиеся прямо на глазах. В памяти вспыхнули строки из дневника Ткача: «...зацветет даже мертвый цветок, полюбит даже каменное сердце». Она почувствовала, как внутри всё похолодело. — Тик-так, — Малфой начал методично щелкать пальцами, накаляя ситуацию. Воздух вокруг них заметно потяжелел. В тенях между деревьями начали оформляться черные, зловещие сгустки. — Тик-так, Грейнджер. Время уходит. — Что ты хочешь? — сквозь зубы спросила она. — Чтобы отца освободили. Пускай будет где угодно под домашним арестом, хоть в глуши, но не в Азкабане. — Драко, это невозможно... Суд еще не вынес решение! — Возможно. Министр будет тебе по гроб жизни благодарен за спасение города и магического мира. Ты найдешь способ. Гермиона сглотнула, чувствуя, как тени подбираются ближе, обдавая их могильным холодом. — Что-то еще? — Да... — Драко сделал шаг к ней, и в его глазах промелькнуло что-то, что она не смогла расшифровать. — Ты останешься в Малфой-Мэноре. — Ты, наверное, шутишь? — она нервно рассмеялась. — Я? В твоем доме? — Тик-так, — повторил он, игнорируя её возмущение. Черная дымка уже коснулась края её мантии. — Ладно! — выкрикнула она, чувствуя, что у неё действительно нет выбора. — Ладно, я согласна. Но если это не сработает? Малфой протянул ей руку, на этот раз ладонью вверх, приглашая к началу ритуала. — Мы можем попробовать и узнать... или не узнать уже никогда. Гермиона посмотрела на его руку, затем на наступающие тени и, сделав глубокий вдох, вложила свои пальцы в его ладонь. В ту же секунду земля под их ногами содрогнулась. — Повторяй за мной! — крикнул Драко, перекрывая гул проснувшейся земли. Его лицо исказилось от напряжения. Гермиона закрыла глаза и повторяла каждое слово за Драко. — Ssh-h-ay-sa-th-hass... — зашипел он. — Ego sum filius terrae... nexu vinctus! Черный порыв ветра, пахнущий сырой землей и древним склепом, с силой ударил Малфоя в грудь, отбросив его на несколько метров. Он едва успел выставить руку, чтобы не впечататься в ствол старого тиса. В то же мгновение Гермиону окутал ослепительный белый кокон. Свет был настолько плотным, что казался осязаемым. Ее плавно оторвало от земли, подняв на высоту нескольких футов. Через секунду свет погас, и Гермиона мягко опустилась на траву, которая под ее ногами мгновенно зазеленела, игнорируя холод мартовского дня. — Сработало? — выдохнула она, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Голос ее дрожал, а в ушах все еще стоял звон от магического разряда. Малфой медленно поднялся, отряхивая грязь с дорогой мантии. Его лицо было бледнее обычного, а взгляд — дезориентированным. — Похоже на то, — сомнительно ответил Малфой. — Нам нужно вернуться в Хогвартс, — Драко предложил руку и Гермиона неохотно подошла к нему и положил руку. Но ничего не произошло. — Почему ты не трансгрессировал? — Не выходит. — Шутишь? — Гермиона прищурилась. Драко снова попробовал и снова не вышло. — Все это странно. Значит, ногами, — Гермиона посмотрела в сторону далеких огней Хогвартса, мерцающих сквозь чащу Запретного леса. — До замка несколько миль. Они двинулись в путь. Лес, который обычно пугал своими шорохами, теперь казался странно затихшим, почтительным. Деревья расступались перед ними, а колючие кустарники сами пригибали ветви, освобождая тропу. Когда они наконец зашли в замок, Гермиона остановилась в самом центре Вестибюля, и звук её собственного дыхания показался ей оглушительным. Огромные песочные часы факультетов, которые всегда тихо шуршали рубинами и сапфирами, замерли. В воздухе не было даже привычного запаха тыквенного сока из Большого зала или пыли из библиотеки. Только стерильная, пугающая пустота. — Что тут произошло? — прошептала она, оборачиваясь к Драко. Её голос дрогнул. — Даже после Битвы за Хогвартс... Здесь были люди, были призраки. Сейчас здесь нет даже Пивза. Драко не ответил. Он медленно подошел к стене и приложил ладонь к холодному камню. Его лицо исказилось, словно он коснулся чего-то склизкого. — Словно в этом замке никогда не было магии. — Но Гарри! Он был здесь! И ученики, учителя... — Гермиона бросилась к лестницам, но те застыли, не желая менять направление. — Они не могли просто исчезнуть! — Нас перенесло во времени. Гермиона стояла посреди вестибюля, и по её коже пробежал мороз. Это был не тот холод, что идет от сквозняка, а мертвая, неподвижная тишина. Замок, который всегда казался ей живым существом — ворчливым, теплым, наполненным шагами тысяч учеников и шепотом призраков — теперь выглядел как пустой заброшенный дом. Ни одного портрета. Сэр Николас не выплыл из стены, чтобы поприветствовать их, и даже лестницы замерли, словно их парализовало. Магия в этих стенах не просто уснула — её здесь будто никогда и не было. — Возможно. Заклинание сработало не так, как мы ждали. Пошли! — Куда? — она едва поспевала за его широким шагом. — В Малфой-Мэнор. Моему роду почти тысяча лет. В каком бы периоде мы ни находились, мои предки там будут. Идем! — Давай воспользуемся тайными ходами? — предложила Гермиона, оглядывая непривычно дикий ландшафт за воротами. — О нет, Грейнджер, никто не знает, что в них можно ожидать в это время. Идем. Драко решительно зашагал прочь от замка, его черная мантия резко выделялась на фоне пожухлой травы. Гермиона еще секунду постояла, глядя в пустую глубину Хогвартса, который вдруг стал ей совершенно чужим, и бросилась вслед за Малфоем. Они шли долго. Гермиона шла чуть позади, погруженная в свои мысли. Она то и дело потирала грудь, чувствуя странную тяжесть. — Твои предки знали, что будут описывать тебя, — не выдержала она, нарушая молчание. Её голос звучал раздраженно — это была её защита от страха, который она редко испытывала. — О чем ты? — Драко даже не обернулся, продираясь сквозь густой кустарник. — Каменное сердце, — пояснила она, припоминая обрывки древних текстов и собственные ощущения. — Это ведь о тебе. Холодный, расчетливый... Малфой. Драко резко остановился. Так внезапно, что она чуть не врезалась в его спину. — Что-о? — он медленно повернулся к ней, и в его серых глазах вспыхнул опасный огонек. — Грейнджер, скорее Ткач имел в виду тебя. С твоими правилами, логикой и вечным желанием всё разложить по полкам. — Еще скажи, что ты любишь кого-то! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри закипает обида. — Все знают, что Малфои по своей природе не способны на... Она не успела договорить. Драко в один шаг сократил расстояние между ними, схватил её за плечи и крепко впился в её губы. Это был злой, отчаянный и властный поцелуй, пахнущий грозой и полынью. Гермиона замерла, её руки так и остались висеть в воздухе, а мысли разлетелись, как спугнутые птицы. Малфой отстранился так же резко, как и напал. Он ничего не сказал, лишь мазнул по ней тяжелым взглядом и, развернувшись, зашагал вперед. Гермиона шла чуть позади, погруженная в свои мысли. Странное чувство, пробужденное его поцелуем там. Оно ворочалось внутри неё, как что-то живое, теплое и пугающее. Она достала палочку, пытаясь отвлечься, и привычным жестом взмахнула ею. Вместо заклинания из кончика вырвался сноп ярких, золотистых искр. Она попробовала снова, резче, желая стряхнуть с себя наваждение поцелуя, но палочка заискрила еще сильнее, освещая мрачный лес неестественным светом. — Драко! — окликнула она его, когда он был уже прилично далеко от нее. Голос её прозвучал неестественно громко в этой лесной глуши. Он остановился, его плечи дернулись. Он тяжело выдохнул, и этот звук, казалось, выражал всю степень его раздражения, но, тем не менее, он развернулся и медленно зашагал обратно к ней. — Ну что, Грейнджер? — бросил он, остановившись в нескольких шагах. Его лицо в сумерках казалось бледной маской. Гермиона сжала палочку так, что побелели костяшки пальцев. Она смотрела ему прямо в глаза. — Заклинание. Заклинание правды, — произнесла она четко. — Примени его ко мне. Малфой опешил. На его лице отразилось крайнее недоумение. — Ты спятила? Идем, нам нужно... — Сделай это! — перебила она его, делая шаг вперед. — У меня есть план. — Ты вообще понимаешь, что просишь? — Драко сузил глаза. — Понимаю! — выкрикнула она, чувствуя, как искры снова начинают пробиваться из её палочки. — Я.. Драко долго смотрел на неё, взвешивая риски. Затем он достал свою палочку, наставив её ей в грудь, произнес заклинание перебивая ее. Тишина. Ничего не произошло. Воздух даже не дрогнул. — Сделай это! Зеленая вспышка заклинания окутала Гермиону, проникая под кожу холодными иглами. — Довольна? — резко спросил Драко, опуская палочку. В его голосе сквозило раздражение, но глаза беспокойно сканировали её бледное лицо. — Что ты задумала, Грейнджер? Гермиона не ответила. Она выставила свою палочку вперед, направив её в темноту леса, и попыталась произнести контрзаклинание. Но слова застревали в горле. Каждый звук давался с нечеловеческим трудом. «Я не могу его любить», — твердил рассудок. — «Он высокомерен, он враг, он Малфой». Но заклятие правды не знало логики. Оно вскрывало саму суть. Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то скребется, пытаясь прорваться сквозь «камень». Она заикалась, пытаясь вытолкнуть из себя хоть одно слово, но боль была такой острой, будто её сердце действительно превратилось в гранит и теперь давало трещины. По щекам покатились горячие слезы. — Грейнджер, что с тобой? — Драко сделал шаг к ней, его голос дрогнул. — Я... я не могу... Это неправильно... — выдавила она, оседая на колени. Она сопротивлялась правде так отчаянно. Драко недоумевал. Он видел её муку, видел, как она борется с чем-то внутри себя, но не понимал — или боялся понять — что именно она пытается скрыть. Он смотрел на неё с горьким сожалением, понимая, что в этом диком времени его обычные навыки бессильны. Он достал палочку и начал перечислять заклинания поиска, надеясь вызвать хоть какое-то подобие транспорта, но лес оставался глух. Магия пространства здесь подчинялась иным законам. Тогда, почти отчаявшись, он вспомнил старое наставление Люциуса. Темная, родовая магия, которую использовали Малфои, когда оказывались на грани гибели на чужой земле. Драко выпрямился и четко произнес древнее заклинание. Секунду ничего не происходило. Он уже хотел развернуться, чтобы помочь Гермионе подняться, как вдруг из тумана послышался ритмичный топот копыт. Вышел рослый мужчина, ведущий под уздцы нескольких приземистых, мощных лошадей. На нем был грубый плащ из волчьей шкуры, а за спиной виднелся тяжелый меч, но взгляд его был ясным и пронзительным, как у человека, который видит скрытое. — Приветствую, путники! — обратился незнакомец к Драко, остановившись в нескольких шагах. Его голос был густым, как мед. — Я — Эдрих Путевод, Хранитель Перепутий. Я призван помогать волшебникам попавшим в беду. Он посмотрел на плачущую Гермиону, чья палочка валялась в стороне. Эдрих Путевод сощурился, и в глубине его глаз промелькнула искра понимания, которой не должно было быть у простого путника одиннадцатого века. Он поднял свою палочку — тяжелую, вырезанную из мореного дуба — и произнес: — Lumeon... С кончика древесины сорвался густой, молочно-белый свет, не похожий на стерильный блеск современного «Люмоса». Этот свет казался живым, он обволакивал фигуры Гермионы и Драко, высвечивая не только грязь на мантиях, но и саму их суть. — Вижу, дорога ваша была длинной, — протянул Эдрих, переводя сияние с дрожащей Гермионы на выпрямившегося Драко. — Позвольте, я помогу вам. Он подошел ближе, и свет его палочки выхватил острый профиль Малфоя. Эдрих замер, наклонив голову набок. — Вы, сэр, до странности похожи на одного моего знакомого. Словно я смотрю в зеркало, в котором отражается его тень. — Малфой? — коротко бросил Драко, стараясь, чтобы голос не дрогнул под этим пронизывающим светом. — Так точно, сэр. Арманд, хозяин этих земель. Тот же взгляд, та же гордыня в изгибе губ. Драко на секунду замялся, бросив быстрый взгляд на Гермиону, которая все еще пыталась справиться с последствиями заклятия правды. — Это мой... троюродный дядюшка, — ответил он, стараясь звучать убедительно. Эдрих не ответил, но в уголках его губ заиграла тонкая, едва заметная усмешка. Он явно не поверил ни единому слову, но в этом суровом времени лишние вопросы часто стоили жизни, и Хранитель Перепутий знал это лучше других. — Бродить по лесу в это время — не лучшая затея, — сказал Эдрих, убирая свет и похлопывая ближайшую лошадь по шее. — Не важно, из какого времени вы прибыли. Садитесь на лошадей. Он помог Драко подсадить ослабевшую Гермиону в грубое кожаное седло. Она была бледной, её пальцы судорожно вцепились в гриву животного, а в глазах всё еще стояли слезы от невысказанной правды. — Я отвезу вас в «Старый Омут», — продолжал Эдрих, запрыгивая на своего коня. — Это единственный приют в дне пути, где стены заговорены от теней. Завтра мы ждем великую бурю. Не ту, что мочит плащи, а ту, что переписывает границы миров. Если останетесь под открытым небом — рискуете проснуться там, откуда нет возврата. Лошади двинулись вперед, их копыта мягко ступали по ковру из синего мха. Драко ехал рядом с Гермионой, то и дело придерживая её за локоть, когда она покачивалась в седле. — Грейнджер, — тихо позвал он, когда Эдрих отъехал чуть вперед. — Оставь свою борьбу. Если это заклятие убивает тебя — значит, твоя ложь самой себе слишком велика. Просто прими то, что видишь, иначе мы не доживем до утра.