Часть 3

Прошло несколько часов после изгнания предателей, но в воздухе всё ещё витал его мерзкий запах. Напряжение душило каждого. Наре первая заметила пропажу сестры. Она лишь хотела проведать девушку и помочь залечить её раны. Мелкие шаги отдавались большим гулом в коридоре. Наре неуверенно подошла к двери, сомневаясь, нужна ли её сестре поддержка прямо сейчас. Колебаясь, девушка всё-таки постучала. Раз. Второй. В ответ — мёртвая тишина. В голову вбирались самые тёмные мысли, но она тут же себя успокоила: так Рана не поступит. Гордость ей не позволит. Но всё же Наре вошла в комнату. Даже если она не нужна её сестричке, онапросто побудет рядом. — Душа моя, позволишь? — сказала Наре. В её голосе звучало тепло и любовь. Она знала это чувство слишком хорошо – предательство уже коснулось её. Только она вошла в комнату, сразу осознала — она пуста. Наре громко закричала, в надежде, что сестра её услышит, но ответа не было. Она металась по особняку, переходя из комнаты в комнату, не переставая звать сестру. Гостиная — пуста. Кухня, коридоры, сад — никого. Даже терраса, на которой Рана любила наблюдать за небом, пустая. Голос сорвался, она уже не кричала, а хрипела: — Рана! Рана! Тишина. Только её собственное дыхание, неровное и тяжёлое. Наре остановилась посередине холла, прижав руку к груди, где сердце всё вырывалось наружу. Она огляделась, пытаясь прийти в себя. И вдруг её накрыло. Осознание ударило в голову, сердце подняло шторм, заставляя кричать от бессилия. Её сестра исчезла бесследно. Вот что с ней сотворил этот мерзавец. Первым, кто услышал крик Наре, была Садакат. В глазах женщины легко было заметить печаль и боль — ведь буквально недавно она отказалась от своего сына, накладывая на него одно проклятие за другим. Но её это не сломило, и она поднялась к Наре с гордой и прямой осанкой. Увидев девушку, которая тряслась, она застыла. Голос Наре был перемешан с криком и плачем, она всё так же пыталась звать сестру. Заметив старую женщину, бросилась к ней. Наре ухватила её за плечи, чуть не столкнув с лестницы. Её глаза были мокрые, дыхание сбито. — Мама, Раны нет в особняке. Моей сестрёнки нет нигде. Я всё обошла, мама, её нигде нет, — выпалила Наре на одном дыхании. Голос её дрожал. Она держалась за рукав женщины, пытаясь не упасть. Садакат не сразу поняла. Она смотрела на дочь, и слова долетали медленно, словно сквозь воду. А потом поняла. — Что значит «нет»?.. — голос её сорвался, стал чужим. — Где же ещё быть моей девочке?.. Она перевела взгляд на комнату дочери, будто молилась, что Рана сейчас откроет дверь, улыбнётся своей матери, скажет, что это просто глупая шутка. Но дверь так и не открывалась. Садакат пошатнулась. — О Аллах… — голос её снова стал твёрдым, но всё равно дрожал. — Я отказалась от одного ребёнка, я совершила грех. Но молю тебя, о Всевышний, не испытывай меня снова потерей детей. Одной рукой цепляясь за руку дочери, другой рукой Садакат схватилась за сердце. Потом выдохнула, выпрямилась и громко заявила: — Я не дам им навредить моей дочери. Я их сожгу, застрелю, удушу, но дочь обидеть не дам. — Садакат зашипела. Она уже догадывалась, что могло произойти. В этот момент в холл быстрым шагом вошёл Джихан. Он услышал крики и понял: случилось что-то страшное. — Что с Раной? — спросил он, и в его голосе металл смешался с тревогой. Садакат посмотрела на него, и в её глазах полыхнуло пламя. — Боран забрал её, — сказала она. — Или Эджмель. Но я знаю одно: если с ней хоть волос упадёт, я спалю их обоих. Джихан стиснул челюсть. — Мы найдём её. Клянусь. — Найди, — приказала Садакат. — Пока я сама не пошла искать. Наре всё ещё держалась за мать, но в её взгляде появилась надежда. Джихан, выходя из особняка, подал сигнал одному из близких ему охранников – Кадиру. Кадир, тем временем, немедленно поднял всю охрану особняка, даже тех, кто стоял на другом конце деревни. В особняке вновь поднялась буря – шумная, беспокойная. Кто-то бежал к машинам, кто-то плакал, а кто-то смиренно ждал. А Садакат, всё также стояла в холле, иногда поглядывая на дверь Раны. Она стояла почти не двигаясь, только губы шевелились –– читала молитвы. Ночь ещё не кончилась. И она знала – эта ночь станет началом войны.