Глава 10. Путешествие в Инь

      Караван двигался медленно.       Джунгли не любили дороги. Они терпели их — какое-то время — но потом начинали возвращать себе землю. Корни поднимали камни, ветви нависали над тропой, лианы тянулись вниз, будто проверяя, не забыл ли лес о своём праве на этот путь.       Люди шли цепью.       Впереди — двое с копьями, осторожно раздвигающие ветви. За ними — клетки, привязанные к длинным жердям. В каждую запряжены двое рабов, и когда они спотыкались о корни, вся конструкция тяжело качалась.       Я шёл среди них.       Верёвка на шее была короткой. Её держал один из охотников — коренастый человек с шрамом на подбородке. Иногда он дёргал её без причины, будто проверяя, не забыл ли я, кто здесь хозяин.       Я не сопротивлялся.       Это казалось разумнее.       Джунгли вокруг шумели. В кронах перекликались птицы, где-то далеко ревело животное.       Иногда над тропой пролетали огромные тёмные насекомые, и воздух на секунду наполнялся тяжёлым жужжанием.       Я слушал людей.       Их язык был не таким, как у Ло Ду.       Этот звучал грубее. Слова часто ломались, будто их вырезали тупым ножом. Иногда в речи всплывали знакомые звуки — отголоски итиши — но рядом с ними появлялись другие, чужие.       Словно язык собирали из разных мест.       Я ловил отдельные слова.       «Раб».       «Цена».       «Инь».       Иногда они пытались говорить со мной.       Один из охотников однажды подошёл ближе и ткнул меня пальцем в грудь.       — Ты. Откуда?       Я посмотрел на него.       Пожал плечами.       Он повторил вопрос, медленнее.       Я снова ничего не ответил.       Человек некоторое время сверлил меня взглядом. Потом фыркнул и ушёл.       После этого меня почти не трогали.       Кажется, им действительно было всё равно.       Раб — это товар. А товару не обязательно иметь историю.       Иногда я ловил их взгляды.       Особенно когда думали, что я не вижу.       Они смотрели на волосы.       На глаза.       На руки.       И в этих взглядах была не настороженность.       Жадность.       Это было легко заметить.       Я видел её раньше — у хищников перед броском.       Караван шёл долго.       Дни тянулись одинаково: влажное утро, душный полдень, короткие привалы у ручьёв.       Пленников кормили редко — грубая каша, немного воды. Этого едва хватало, чтобы не упасть.       Мне было проще.       Тело всё ещё держало ту странную силу, которую я чувствовал с самого начала. Раны почти исчезли. Даже верёвки на руках не так сильно резали кожу, как должны были.       Но голод не исчезал.       Он просто прятался глубже.       Иногда, когда один из рабов спотыкался и падал, я чувствовал, как внутри что-то       шевелится. Тёплое, тяжёлое, терпеливое.       Я заставлял себя смотреть в сторону.       На деревья.       На дорогу.       На всё, что не пахло кровью.       Через несколько месяцев лес начал редеть.       Сначала это было почти незаметно — просто больше света между ветвями. Потом тропа стала шире. Камни под ногами сменились твёрдой утоптанной землёй.       И однажды утром впереди показались стены.       Сначала я подумал, что это ещё один храм.       Но стены были слишком высокими.       Слишком ровными.       Они поднимались над деревьями огромной линией — серый камень, уходящий в небо. На вершине виднелись башни, крыши с изогнутыми краями, яркие флаги.       Караван остановился.       Люди впереди начали переговариваться. Кто-то засмеялся. Кто-то поправил ремни на оружии.       Я поднял голову.       Город.       Первый настоящий город, который я видел с тех пор, как проснулся в этом мире.       Он был огромным.       Стены тянулись так далеко, что взгляд терял их в дымке. За ними поднимались пагоды — высокие, многоярусные, с крышами, изогнутыми как крылья птиц. Между башнями поднимался дым. Где-то звонили колокола.       Инь.       Караван двинулся вперёд.       Мы вошли в поток людей — торговцы, носильщики, солдаты в ярких доспехах. Запахи изменились мгновенно: специи, жареное мясо, навоз, дым, пот тысяч тел.       Я шёл и смотрел.       После тишины Си-Цо этот мир казался почти оглушительным.       Люди вокруг говорили быстро. Смех. Крики. Торг.       Я впервые понял, насколько долго не слышал человеческого города.       Человек со шрамом дёрнул верёвку на моей шее.       — Пошёл.       Я сделал шаг.       И город Инь сомкнулся вокруг нас.