Глава 12. Кровавые сады

      Внутренний двор дома Бэй Фо был тихим.       После улиц Инь это казалось почти нереальным. Каменные стены отрезали шум города, и здесь оставались только мягкие звуки воды и редкий шелест листьев.       В центре двора тянулся длинный сад.       Не дикий, как джунгли. Всё было подчинено чьей-то воле: аккуратно подстриженные кусты, низкие каменные мостики, пруд с неподвижной водой. На поверхности плавали белые цветы.       Красиво.       Почти мирно.       Я стоял у края дорожки, пока двое слуг разрезали верёвки на руках. Кожа под ними была тёмной от крови и грязи.       Когда верёвка упала на землю, один из слуг осторожно взял моё запястье.       Он осмотрел его, нахмурился.       Шрамы уже начали бледнеть.       Человек коротко переглянулся со вторым. Они тихо обменялись несколькими словами, которых я не понял, и повели меня дальше.       Мы прошли через узкую галерею.       Внутри пахло благовониями и горячей водой.       Меня завели в каменную комнату, где из стены бил тонкий поток. Вода стекала в неглубокий бассейн.       Один из слуг указал на него.       Я не двигался.       Он повторил жест, чуть настойчивее.       Потом, не дожидаясь, начал стаскивать с меня остатки грязной одежды.       Я позволил.       Тёплая вода обожгла кожу, когда меня заставили встать в бассейн. Один из слуг взял грубую щётку и начал смывать грязь, кровь и пыль джунглей.       Вода быстро потемнела.       Слуга работал молча, но иногда бросал короткие взгляды на плечи, на руки, на грудь — туда, где старые раны уже превращались в тонкие бледные линии.       Я поймал один из этих взглядов.       Он быстро отвернулся.       Когда всё закончилось, меня вывели в соседнюю комнату.       Там уже лежала одежда.       Если это можно было назвать одеждой.       Кусок ткани — узкий, грубый.       Набедренная повязка.       Слуга протянул её мне.       Я некоторое время смотрел на ткань.       Потом на него.       Он кивнул, будто это было совершенно очевидно.       Я взял её.       Через несколько минут меня вывели обратно во двор.       Теперь сад выглядел иначе.       Я заметил то, чего не видел раньше.       Каменные дорожки образовывали круг.       В центре была площадка — широкая, утоптанная, без травы. Песок там был темнее, чем вокруг.       И в нём были следы.       Не один раз.       Много.       По краям круга стояли деревянные скамьи. Над ними — лёгкие навесы от солнца.       Сейчас они были пусты.       Но даже без людей место не казалось пустым.       Слишком много следов.       Слишком много крови, впитавшейся в песок.       Я стоял в центре площадки, когда ко мне подошёл человек.       Он был старше остальных слуг — крепкий, широкоплечий. На руках и груди тянулись старые шрамы.       Он держал оружие.       Меч.       Клинок был прямой, тяжёлый. Рукоять обмотана кожей.       Человек остановился передо мной и протянул его.       Я взял.       Вес оказался неожиданным.       Металл потянул руку вниз.       Я немного повернул клинок, рассматривая.       Оружие было простым. Без украшений. Без тонкой работы.       Инструмент.       Я попробовал сделать шаг.       Меч двинулся вместе со мной, но не так, как хотелось. Рукоять легла в ладонь неудобно.       Центр тяжести тянул вперёд.       Я перехватил его выше.       Человек со шрамами наблюдал.       Он усмехнулся.       Подошёл ближе.       И лёгким движением толкнул лезвие вниз.       — Так.       Он показал хват.       Я повторил.       Получилось хуже.       Меч в руке ощущался… чужим.       Слишком длинный.       Слишком правильный.       Я попробовал взмахнуть.       Клинок описал широкую дугу и чуть не вылетел из руки.       Человек со шрамами тихо рассмеялся.       Он что-то сказал на итиши — быстро, с короткими жёсткими звуками.       Я понял только одно слово.       — Бой.       Он ткнул пальцем в песок.       Потом в меч.       Потом в меня.       Смысл был очевиден.       Я снова посмотрел на оружие.       Провёл пальцем по холодному металлу.       В джунглях всё было проще.       Там руки были оружием.       Здесь — нет.       Я попробовал ещё раз поднять меч.       И снова взял его так, как тело само решило.       Как дубину.