Глава 14. Желания

      Меня вывели с арены не сразу.       Сначала пришли слуги. Они двигались быстро, привычно — будто всё происходящее было частью обычной работы. Один наклонился к телу на песке, проверил дыхание, потом покачал головой. Другой принёс ведро воды и вылил его на землю, смывая кровь.       Я стоял рядом.       Меч всё ещё был в руке.       Пальцы сжимали рукоять так крепко, что кожа побелела. Когда я наконец разжал их, ладонь отозвалась тупой болью.       Клинок забрали.       Я не возражал.       Человек со шрамами подошёл ближе. Его глаза внимательно пробежали по моим ранам — по плечу, по боку, по груди. Кровь уже подсыхала, тянула кожу.       Он коснулся пореза на рёбрах.       Провёл пальцем.       И хмыкнул.       Рана затягивалась.       Не быстро — но быстрее, чем должна.       Он заметил это. Я видел по его взгляду.       Но ничего не сказал.       Меня провели через галерею обратно в дом. Слуги шли впереди, один сзади, будто я всё ещё мог броситься на кого-то.       Я шёл спокойно.       Но внутри уже поднималось что-то другое.       Сначала это было просто тепло в груди. Как после долгого бега.       Потом запахи стали сильнее.       Я почувствовал кухню раньше, чем увидел её. Жареное мясо, жир, горячий рис. Слюна мгновенно наполнила рот.       Желудок сжался.       Я остановился.       Слуга впереди повернулся, раздражённо щёлкнул языком и толкнул меня в плечо.       — Иди.       Я пошёл.       Кухня оказалась рядом с садом. Там кипела работа: большие котлы, деревянные столы, дым. Люди нарезали мясо, мешали соусы, бросали специи в кипящую воду.       Когда я прошёл мимо, несколько человек замедлили движения.       И посмотрели.       Не на раны.       На глаза.       Я отвернулся.       Голод становился сильнее.       Не обычный голод, который просто скручивает живот.       Этот был глубже.       Он тянулся к мясу.       К крови.       Я слышал, как капает жир со сковороды. Как ножи врезаются в сырую плоть. Как вода шипит на горячем камне.       Каждый звук будто усиливался.       Я стиснул зубы.       Слуга отвёл меня в маленькую комнату у задней стены. Там стояла низкая деревянная лавка и миска с водой.       Он жестом приказал сесть.       Я сел.       Он принёс тарелку.       На ней лежали куски мяса — грубо нарезанные, ещё тёплые. Кровь выступала на поверхности тёмными каплями.       Я не стал ждать.       Пальцы сами потянулись.       Первый кусок исчез почти сразу. Я даже не почувствовал вкуса — только тепло, которое растеклось по телу.       Второй.       Третий.       Я ел быстро.       Слишком быстро.       Когда тарелка опустела, я понял, что дыхание стало тяжёлым. Плечи напряжены, мышцы под кожей будто дрожат.       И всё равно…       Мало.       Я провёл рукой по лицу.       Кожа была горячей.       Тело не успокаивалось.       Наоборот.       Кровь, пролитая на арене, будто что-то открыла. Я чувствовал её запах до сих пор. Он оставался в носу, в горле.       В памяти.       Я закрыл глаза.       И увидел момент удара.       Как ломается запястье.       Как тело падает.       Сердце ускорилось.       Я резко поднялся.       Комната стала тесной. Слишком тихой. Слишком спокойной.       Мне нужно было движение.       Или…       Я сжал кулаки.       Мысли стали короче.       Жёстче.       Мясо.       Кровь.       Тело требовало ещё.       И было ещё одно желание.       Оно пришло неожиданно — но сразу стало таким же сильным.       Тепло внизу живота. Тяжёлое, настойчивое. Почти болезненное.       Я опёрся руками о стол.       Дерево под пальцами скрипнуло.       Это было не похоже на обычное желание. Скорее на тот же голод — только другой формы.       Я глубоко вдохнул.       Запахи снова ударили в голову.       Кухня.       Пот.       Женские духи где-то в коридоре.       Женский смех.       Я резко выдохнул.       Нужно было остановиться.       Но тело не слушалось.       Я провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Это помогло на секунду — не больше.       Тогда я понял.       Это не пройдёт само.       Не сейчас.       Но я должен держаться.       Ведь если я не удержу себя…