Глава 18. Татуировка

      Имя в доме Бэй Фо почти никто не произносил.       Сначала я этого не замечал. Люди обращались коротко — жестом, взглядом, иногда просто окликом. Но однажды, когда Лян позвал меня через весь двор, я понял, что звучит не то имя, которое я помнил.       — Тибер!       Я повернулся.       Он стоял у стойки с оружием и нетерпеливо махал рукой.       — Быстрее.       Я подошёл.       — Тибер? — повторил я.       Лян пожал плечами.       — Тибериас… слишком длинно.       Он сделал движение рукой, будто отрезал кусок слова.       — Тибер проще.       Я некоторое время молчал.       Имя звучало странно. Коротко. Чуждо.       Но в этом доме почти всё было чужим.       — Хорошо, — сказал я.       Лян усмехнулся.       — Вот и договорились.       С того дня меня так и звали.       Тибер.       Через несколько недель Бэй Фо приказал привести меня в другую часть дома.       Это был не сад и не тренировочный двор. Помещение находилось глубже, за тяжёлой дверью из тёмного дерева. Внутри было прохладно. Каменные стены украшали длинные свитки, а воздух пах травами, дымом и чем-то острым — как свежая смола.       За низким столом сидел старик.       Он был худой, с длинными пальцами и мутноватыми глазами. На столе лежали тонкие иглы, чаши с чёрной краской и небольшие ножи.       Я остановился у входа.       Слуга рядом тихо произнёс:       — Мастер.       Старик поднял голову.       Его взгляд прошёлся по мне медленно, от лица до плеч. Он слегка кивнул, будто увидел именно то, что ожидал.       — Подойди.       Я сделал шаг.       Он коснулся моего плеча пальцами. Кожа там всё ещё была покрыта старыми следами ран.       Старик нажал сильнее.       Я не шелохнулся.       Он усмехнулся.       — Хорошо.       Лян стоял у стены, наблюдая.       — Мандарин хочет знак, — сказал он. — Для бойца.       Старик уже готовил иглу. Он обмакнул её в густую чёрную краску и подвинул ко мне низкую скамью.       — Садись.       Я сел.       Комната стала тише.       Игла коснулась кожи.       Боль была тонкой, почти незаметной. Как укус насекомого.       Потом ещё.       И ещё.       Сначала я не понимал, что именно он выводит. Только чувствовал движение руки, лёгкое давление, запах краски.       Время растянулось.       Где-то за стенами дома шумел город. Иногда доносился смех, звон чаш, далёкие голоса.       Здесь же было тихо.       Старик работал медленно.       Иногда он отодвигался, рассматривал рисунок, потом снова наклонялся.       Игла входила в кожу снова и снова.       Боль постепенно становилась глубже. Не острой — но настойчивой, будто огонь медленно разгорается под кожей.       Я сжал пальцы на коленях.       Лян наблюдал молча.       Когда мастер наконец остановился, плечо было горячим.       Старик протёр кожу влажной тканью.       — Смотри.       Он повернул меня к бронзовому зеркалу.       Я поднял взгляд.       На плече сидел тигр.       Оскаленная морда, вытянутые клыки, глаза узкие и живые. Линии были тёмные, чёткие.       Казалось, будто зверь сейчас рванётся вперёд.       Я провёл пальцами по коже.       Татуировка была ещё влажной, тёплой.       Внутри что-то шевельнулось.       Не мысль.       Не голос.       Скорее… удовлетворение.       Тело словно расслабилось на мгновение. Дыхание стало глубже.       Я поймал себя на странном ощущении.       Будто этот знак должен был появиться давно.       Лян подошёл ближе.       Он посмотрел на плечо и тихо присвистнул.       — Теперь тебя будут помнить.       Я опустил руку.       Тигр смотрел из зеркала так же внимательно, как я на него.       Я вдруг понял одну простую вещь.       Зверю внутри это нравилось.       Он хотел, чтобы его видели.