Глава 21. Тень зверя

      Третий год в Ине делал своё дело. Слава росла быстрее, чем мастерство.       Я понял это однажды утром, когда шёл через двор Бэй Фо. Слуги остановились у стены, пропуская меня. Один из них даже чуть склонил голову — быстро, почти незаметно.       Раньше такого не было.       Теперь было.       Имя «Кровавый Тигр» начало жить собственной жизнью. Я слышал его всё чаще — в шёпоте гостей, в коротких разговорах стражников, даже на тренировках.       Иногда оно звучало как похвала.       Иногда — как предупреждение.       Лян относился к этому спокойно.       Однажды после тренировки он бросил мне полотенце и сел на край песчаного круга.       — Слава — плохой учитель.       Я вытер лицо.       — Почему?       Он некоторое время молчал, наблюдая за моими руками. Потом кивнул на плечо, где под кожей темнела татуировка.       — Потому что люди начинают верить в зверя больше, чем в человека.       Я не ответил.       В тот вечер был бой.       Сад принадлежал другому мандарину — богаче, шумнее, с огромным прудом в центре. Над водой висели десятки фонарей, и их отражение дрожало в чёрной глубине.       Арена была шире обычного.       Песок свежий.       Я вышел первым.       Зрители разговаривали тихо, но стоило мне остановиться в центре круга, как шум стал тише.       С другой стороны вышли двое.       Один с копьём, второй с длинным изогнутым мечом. Они переглянулись — коротко, без слов.       Опытные.       Я видел это сразу.       Первым пошёл копейщик.       Удар был быстрый, прямой. Я отвёл его клинком, шагнул в сторону. Второй уже двигался — меч описал широкую дугу, стараясь закрыть мне путь.       Мы закружились по песку.       Я чувствовал, как тело работает само. Один клинок ловил копьё, второй отбивал меч. Шаг назад, шаг в сторону, короткий удар.       Кровь появилась быстро.       Запах поднялся в воздухе тёплой волной.       И в этот момент внутри что-то привычно сдвинулось.       Тело стало легче.       Движения — быстрее.       Копейщик попытался отступить.       Я догнал его.       Дао вошёл под рёбра. Я почувствовал, как клинок проходит через плоть и упирается в кость.       Он упал.       Второй бросился вперёд.       Я почти не видел его лица.       Только движение.       Мы столкнулись, клинки зазвенели. Он успел ранить меня в плечо, но удар был слабым. Я повернул корпус и ударил снизу.       Лезвие разрезало живот.       Он рухнул на колени.       Я стоял над ним, тяжело дыша.       Песок вокруг был тёмным.       Кровь пахла сильно.       Слишком сильно.       Я чувствовал её на руках.       На клинках.       На губах — когда провёл языком по пересохшим губам.       И тогда зверь поднял голову.       Это ощущение я узнавал сразу.       Мышцы напряглись.       Дыхание стало глубоким, почти рычащим.       Тело требовало продолжения.       Я смотрел на лежащего человека.       Он ещё дышал.       Его пальцы слабо шевелились в песке.       Я сделал шаг ближе.       Лян потом рассказывал, что в тот момент зрители замолчали.       Я этого не слышал.       Я слышал только кровь.       И сердце.       Своё.       И его.       Дао медленно поднялся.       В голове не было мыслей.       Только простое, тяжёлое желание закончить.       И ещё одно.       Я почувствовал его внезапно — как голод.       Жёсткий.       Животный.       Я сжал рукоять сильнее.       На секунду мир сузился до одного движения.       И вдруг что-то внутри остановилось.       Не полностью.       Но достаточно.       Я выдохнул.       Медленно.       Очень медленно.       Потом опустил клинок и шагнул назад.       Человек умер через несколько секунд.       Я стоял на песке, чувствуя, как напряжение всё ещё держит тело.       Зрители начали говорить.       Сначала тихо.       Потом громче.       Я вытер клинки о песок.       Когда меня выводили с арены, руки всё ещё дрожали.       Лян догнал меня у входа в сад.       Он посмотрел на кровь на моих руках.       — Ты почти сорвался.       Я некоторое время молчал.       Потом кивнул.       — Да.       Он долго смотрел мне в глаза.       — Боишься?       Я задумался.       Слова пришли не сразу.       — Да.       Лян кивнул.       — Это хорошо.       Я посмотрел на него.       — Почему?       Он отвернулся, глядя на тёмную воду пруда.       — Потому что однажды ты можешь перестать бояться.       Я провёл ладонью по лицу.       Кровь уже начала подсыхать.       И где-то глубоко внутри я понимал: он прав.       Однажды я могу не остановиться.