Глава 29. Слухи
27 марта 2026, 10:57 После переправы армия остановилась на высоком берегу.
Здесь земля была суше. Ветер гнал пыль по редкой траве, а река внизу медленно несла мутную воду, в которой всё ещё плавали обломки щитов и тела. Некоторые застряли у камней, их доспехи поблёскивали на солнце, будто рыба чешуёй.
Лагерь разбили быстро.
Кто-то ставил шатры, кто-то вытаскивал раненых из повозок, кто-то молча сидел на земле, глядя в одну точку. Над кострами повис густой запах дыма, крови и варёного риса.
Я сидел у огня и точил дао.
Клинок скользил по камню ровно, почти спокойно. Пальцы всё ещё чувствовали отдачу ударов, будто сталь продолжала жить в руках.
Шорох.
Шорох.
Шорох.
Рядом опустился один из наёмников. Лун. Тот самый худой человек с обветренным лицом, которого я уже видел на дороге. Он поставил рядом деревянную чашку с вином и некоторое время молча наблюдал за клинком.
— Значит, это правда.
Я поднял глаза.
— Что именно?
Он слегка улыбнулся.
— Что ты рубишь людей как тростник.
Я пожал плечами.
— Они тоже старались.
Лун тихо усмехнулся и отпил из чашки.
Через несколько минут рядом появился ещё один солдат — высокий копейщик из нашей сотни. Он сел, не спрашивая разрешения, и уставился на меня так, будто пытался понять, из какого материала я сделан.
— Я видел, как ты пошёл вперёд.
Он провёл ладонью по лицу, словно стирая грязь и воспоминания.
— Думал, тебя разорвут.
Я продолжал точить клинок.
— Иногда я тоже так думаю.
Он коротко хмыкнул.
— А потом они начали падать.
Солдаты вокруг слушали. Делали вид, что заняты своими делами — чинили ремни, перевязывали руки, ели — но разговор тянул их внимание.
Я заметил это по взглядам.
Слухи уже пошли.
Это происходило быстро.
На войне люди цепляются за истории так же жадно, как за еду. Особенно за истории о тех, кто не умирает там, где должен.
Лун понизил голос.
— Теперь о тебе говорят.
Я перестал точить клинок.
— Что именно?
Он сделал глоток вина и пожал плечами.
— Что ты один прорубил дыру в линии.
— Что стрелы тебя не берут.
— Что ты рычишь, когда дерёшься.
Он усмехнулся.
— Люди любят такие истории.
Я убрал камень и провёл пальцем по лезвию. Клинок был острым, как холодная вода.
— Половина из этого — ерунда.
— Конечно.
Он снова отпил.
— Но это уже не важно.
Он ткнул чашкой в сторону лагеря.
— Главное, что о тебе говорят.
Я оглянулся.
Солдаты действительно смотрели иначе.
Не как на гладиатора из дома Бэй Фо.
Теперь во взглядах было другое.
Любопытство.
Уважение.
Иногда осторожность.
Я заметил, что люди больше не избегают меня. Наоборот — некоторые сами подходят поговорить. Спрашивают, откуда я, как дерусь двумя мечами, сколько боёв было на аренах.
Иногда разговоры уходили дальше.
Один старый сержант сел рядом вечером и начал рисовать палкой линии в пыли.
— Вот дорога.
Он провёл длинную черту.
— Вот река.
Ещё одна линия.
— Если держишь переправу — держишь половину провинции.
Он говорил спокойно, будто объяснял ребёнку простую игру.
— Но если враг заберёт город позади тебя — ты уже мёртв, даже если выиграл бой.
Я слушал.
— Сколько ты сражаешься? — спросил он между словами.
— Достаточно, — ответил я.
Это была правда. Шесть лет — это достаточно.
Книги Бэй Фо рассказывали о войнах красиво. Стройные схемы, аккуратные линии армий, мудрые генералы.
Здесь всё было иначе.
Люди умирали не потому, что план был плохим.
Иногда просто потому, что поскользнулись в грязи.
Иногда потому, что сосед слева испугался и побежал.
Иногда потому, что солнце ударило в глаза в неправильный момент.
Сержант ткнул палкой в землю.
— Война — это дорога.
Я посмотрел на его рисунок.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Потому что тот, кто приходит первым, обычно и остаётся.
Он поднялся и ушёл к своему костру.
Я сидел ещё долго.
Клинки лежали рядом, отражая огонь. Ветер шевелил траву вокруг лагеря, где-то фыркали лошади, вдалеке слышались крики караульных.
Я понял одну простую вещь.
Книги учили войне.
Но война учила иначе.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!