Глава 31. Ночная война

      Чем дальше мы шли на север, тем меньше становилось жизни вокруг дорог.       Сначала исчезли торговцы. Потом — крестьяне в полях. Потом даже дым над деревнями стал редким. Дома стояли с закрытыми ставнями, двери подперты бревнами, а иногда деревни просто пустели, будто люди однажды встали и ушли, оставив всё как было.       Иногда мы встречали их на дороге.       Беженцев.       Стариков, женщин, детей. Люди шли молча, таща на спинах мешки, в которых помещалась вся их жизнь. У некоторых на плечах висели связки риса, у других — узлы одежды. Иногда они вели худых коз или тянули тележки с больными.       Когда колонна армии проходила мимо, они отходили к обочине дороги.       Молча.       Солдаты тоже молчали.       Война здесь была старше всех нас. Люди знали, что говорить нечего.       Однажды вечером мы проходили через деревню, где ещё горели костры. На земле лежали разбитые кувшины, а у колодца валялся труп — молодой парень в простой одежде. Его руки всё ещё сжимали деревянные вилы.       Я посмотрел на него и пошёл дальше.       Никто не остановился.

***

      Ночью война менялась.       Днём армия двигалась тяжело и громко. Крики командиров, звон доспехов, скрип повозок — всё это было слышно за мили.       Ночью всё становилось тихим.       И опасным.       Я заметил это раньше других.       Темнота не мешала мне так, как остальным.       Я вижу дорогу лучше, чем люди вокруг. Слабый свет костров, силуэты деревьев, движения в траве — всё это становилось яснее, глаза сами подстраивались.       Зверь внутри не любил день.       Но ночь ему нравилась.       Тан Ду понял это быстро.       В один из вечеров он подозвал меня к своему шатру. Внутри пахло дымом и маслом для оружия. На низком столе лежала карта — грубая, но понятная. Камешки отмечали дороги, деревни, переправы.       Он провёл пальцем по одному из знаков.       — Здесь остановилась часть армии Оранжевого императора.       Я наклонился над картой.       — Много?       — Достаточно.       Он поднял на меня взгляд.       — Завтра будет бой.       Короткая пауза.       — Ночью ты пойдёшь туда.       Я молчал.       Он постучал пальцем по карте.       — Их лагерь стоит возле деревни. Колодцы здесь.       Палец остановился.       — Нам нужно, чтобы утром они были слабее.       Я понял.       Он протянул небольшой мешок.       Я развязал его.       Внутри был тёмный порошок.       Запах был горький, неприятный.       — Яд, — сказал Тан Ду спокойно. — Сильный.       Я завязал мешок обратно.       — Сколько людей?       — Десять.       Он немного подумал.       — Твоих.       Я кивнул.       У меня уже был отряд.       Не официальный. Просто люди, которые чаще других ходили со мной в вылазки. Лучники, два наёмника из Волантиса, Лун и молодой копейщик Бэй Фо, который двигался удивительно тихо для такого высокого человека.       Мы привыкли друг к другу.       Ночью это важнее всего.

***

      Мы вышли после полуночи.       Луна была тонкой, как лезвие ножа. Ветер почти стих, и мир стал таким тихим, что даже шаги казались слишком громкими.       Мы шли через поле.       Трава шуршала под ногами, холодная роса пропитывала ткань штанов. Вдали уже виднелись огни лагеря — редкие костры, жёлтые точки в темноте.       Я поднял руку.       Отряд остановился.       Ветер принёс запах.       Люди.       Лошади.       Дым.       Мы двинулись дальше медленно, почти на ощупь. Каждый шаг был осторожным, мягким.       У окраины деревни стояли часовые.       Двое.       Один сидел на бревне, другой ходил туда-сюда, лениво стуча копьём по земле.       Я показал наёмнику слева.       Он кивнул.       Мы разошлись.       Когда всё случилось, это заняло всего несколько секунд.       Короткий шорох.       Тихий удар.       И снова тишина.       Тела часовых аккуратно уложили в тень у стены.       Мы прошли дальше.       Деревня спала.       Люди врага лежали вокруг костров, некоторые прямо на земле, завернувшись в плащи.       Лошади стояли привязанные у забора, тихо фыркая во сне.       Колодец был в центре.       Я опустился рядом и развязал мешок.       Порошок был лёгким, как пыль.       Я высыпал его в воду.       Кто-то из моих людей тихо прошептал:       — Этого хватит?       Я посмотрел в темноту колодца.       — Хватит.       Вода глухо плеснула.       Я завязал мешок.       — Уходим.