Часть 2

Чем дальше от входа, тем меньше становилось свежего воздуха и солнечного света. Им казалось, что они продвигаются уже вечность. Хорошо хоть, какой-то свет еще был. Первые несколько часов они летели, но потом стало слишком тяжело. ​— Я надеялась, что к этому времени мы уже пройдем хотя бы одно испытание, — сказала Раф немного устало. — Давай остановимся. Я, кажется, всё... не могу больше. — Да, пожалуй. Я тоже что-то выдохся. ​Как только они сели, Раф поправила прядь волос и вдруг замерла. Она коснулась своего плеча и почувствовала под пальцами не мягкое сияние, а... кожу. Обычную, теплую, слегка влажную от пота кожу. ​— Сульфус, — позвала она, и её голос прозвучал как-то иначе. Глубже, приземленнее. — Ты чувствуешь? Воздух... Он стал густым. ​Демон обернулся, тяжело дыша. Он прислонился плечом к влажной стене пещеры. ​— Это не воздух густой, — огрызнулся он, но в голосе не было привычной злости, только изнеможение. — Это мы тяжелеем, Раф. Магия больше не держит нас над землей. Мы начинаем в неё врастать. ​Он посмотрел на свои руки. Ногти больше не были острыми, как когти. Они становились обычными, человеческими. Это пугало сильнее, чем любая битва с нейтралами. ​«— Ты уверен? — спрашивала Кабале. — Пускай этот ангелочек сама идет, если ей так надо, а ты останешься. Ты же даже не доучился ещё! — Мы уже всё это обсуждали. Я пройду этот путь! Мы пройдем. Нет ничего важнее её улыбки. Я хочу касаться её, целовать. Быть с ней всё время мира... — Но у вас не будет этого времени! У вас будет всего-то лет шестьдесят-восемьдесят! И это если вы вообще встретите друг друга! — Кабале, я всё сказал. Я ухожу. Сейчас. Байк оставь себе. — Я не хочу тебя терять... — Я знаю. Но всё уже давно решено». ​— Сульфус? Как думаешь, мы пройдем? — спросила Раф растерянно. — Сможем дойти до конца? — Что за вопросы, ангелочек? С тобой же я. Конечно, мы дойдем! ​На самом деле Сульфус не был настолько уверен, но разве он мог ответить иначе, когда она выглядела такой потерянной? Раф робко коснулась его запястья. Раньше это вызвало бы разряд, от которого звенело в ушах, но теперь она чувствовала лишь быстрый, рваный ритм его пульса. Настоящего человеческого сердца. Они сидели на холодном выступе скалы. Тишина пещеры больше не была величественной — она стала давящей, почти осязаемой. Раф непроизвольно повела плечами. Обычно она не чувствовала веса своих крыльев, они были легкими, как солнечный свет, но сейчас... Она ощутила, как жесткие стержни перьев упираются в лопатки. Она потянулась назад, пытаясь поправить их, и вздрогнула. Пальцы коснулись не мягкого сияния, а плотного, упругого ряда перьев. Они были настоящими. И они чертовски мешали просто ровно сидеть. — Сульфус, посмотри... — она чуть развернулась к нему спиной. — Они стали другими. Я чувствую каждый сустав. Каждую косточку в них. Они такие... тяжелые. Демон нахмурился, нехотя отрываясь от созерцания своих рук, на которых ногти окончательно превратились в человеческие. Он протянул руку и осторожно коснулся лазурного оперения Раф. Его пальцы ощутили не привычное тепло ауры, а шероховатую, живую поверхность. — Раньше они были как... дым. Или свет, — Сульфус сглотнул, и его кадык (теперь отчетливо видный на шее) дернулся. — Теперь это просто мясо и кости, Раф. Как у птиц. Только в десять раз больше. — Он потянулся к своим черным крыльям и с раздражением дернул за край. Раньше они просто складывались сами собой, подчиняясь воле. Теперь ему пришлось приложить физическое усилие, чтобы прижать их к спине так, чтобы они не задевали острые края скал. — К этому придется привыкать, — буркнул он, пряча руки в карманы. — Если мы так и будем «пухнуть» от этой человечности, то скоро вообще не сможем подняться в воздух. Магия выветривается, Раф. Мы становимся слишком тяжелыми для неба. Раф прижалась плечом к его куртке. В пещере становилось холодно, и этот холод был не магическим, а самым обычным — тем, от которого пробирает дрожь до костей. — Твое сердце... — она снова коснулась его предплечья. — Оно бьется всё сильнее. — Это потому что я в бешенстве от того, что у меня теперь нет байка, — огрызнулся Сульфус, пытаясь скрыть за привычной грубостью тот факт, что ему тоже не по себе. — И от того, что я, кажется, хочу... — он замялся, подбирая слово. — Хочу пить. Что за дурацкое чувство? Сульфус сглотнул, и это движение отозвалось неприятной сухостью в горле. Он привык, что стакан ледяного нектара в школе был просто способом скоротать время между уроками искушения. Сейчас же... сейчас ему казалось, что он готов выпить целое озеро, даже если в нем будет плавать тина. — Помнишь, как в кафе мы спорили из-за того дурацкого десерта с искрами? — тихо спросила Раф, облизывая пересохшие губы. — Я тогда думала, что это самое сильное чувство голода, которое только может быть. Сульфус хмыкнул, привалившись головой к холодному камню. — Ага. Наивные были. Сейчас я бы отдал половину своих прошлых побед за обычную воду. Не магическую, не заряженную светом... просто мокрую и холодную. Он залез в карман и выудил оттуда небольшую флягу, которую прихватил из Серного города. Встряхнул — внутри что-то плеснулось. — У меня осталось немного. На, глотни. Раф приняла флягу, её пальцы слегка дрожали. Когда она сделала глоток, ощущения были ошеломляющими. Вода не просто утолила жажду — она словно обожгла горло своей реальностью. Она чувствовала, как жидкость проходит внутрь, как по телу разливается тяжелое, земное облегчение. — Теперь всё... по-настоящему, — прошептала она, возвращая флягу. — Каждое ощущение как будто в десять раз громче. — Это и называется «быть смертным», ангелочек, — Сульфус сделал глоток, поморщился и убрал флягу обратно. — Ты чувствуешь всё: и холод, и жажду, и... — он на секунду запнулся, глядя на неё. — И страх. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её крыла. Оно больше не вибрировало от его близости, не пыталось «оттолкнуть» темную энергию демона. Оно просто было теплым. — Твои перья... они пахнут дождем, — вдруг сказал он, и тут же нахмурился, словно сам испугался собственной откровенности. — Наверное, это из-за сырости в пещере. Идем. Нам нужно найти выход из этого зала, пока мы не начали разводить тут розовые сопли, как в твоих ангельских книжках. Пройдя еще с полчаса, они услышали странный треск и резко остановились. Всего через мгновение метрах в десяти от них приземлился огромный валун, перекрыв проход. Сульфус, не задумываясь и даже не успев ничего понять, тут же спрятал Раф себе за спину. ​— Ты в порядке? — спросил он. — Не задело? — Всё хорошо. Только, боюсь, дальше хода нет. Валун перед ними казался насмешкой над всей их силой. ​— Отойди, ангелочек, — процедил он, вытягивая руку вперед. — Я сейчас разнесу эту глыбу в крошку. ​Он сосредоточился. Внутри него привычно заворочалась Тьма, но теперь она не текла плавно, а словно царапала вены изнутри. Сульфус стиснул зубы. На его ладони начал формироваться огненный шар, но он был не ровным и алым, а дерганым, с какими-то грязными искрами. ​— Огненные шары! — выдохнул он. ​Раздался взрыв, но не такой мощный, как в школьном дворе. Камень треснул и развалился на несколько кусков, освобождая проход. Но Сульфус тут же вскрикнул, отдергивая руку. Он прижал ладонь к груди, тяжело и часто дыша. ​— Сульфус! — Раф подбежала к нему, хватая за плечи. — Что с тобой? ​— Черт... — он разжал пальцы. Кожа на ладони была ярко-красной, покрытой мелкими белыми волдырями. — Раньше огонь меня не трогал. А теперь... теперь я обжегся собственным заклинанием. ​Раф в ужасе смотрела на его руку. Она вскинула свои ладони, пытаясь призвать «Крыло-мысли», чтобы унять его боль, но синее сияние над её пальцами едва мерцало и тут же гасло, отзываясь резкой резью в висках. — Я... я не могу вылечить до конца... ​— Не надо, Раф, — Сульфус перехватил её запястья. — Не трать силы. ​Он горько усмехнулся, глядя на свои обожженные пальцы. ​— Магия больше не бесплатная, — глухо произнес он. — Пещера делает нас людьми, Раф. А люди не могут швыряться огнем без последствий. Если мы продолжим в том же духе, то к концу пути просто выжжем себя изнутри. Сульфус сжимал и разжимал кулаки. Кожа была уже почти чистой, но он всё еще чувствовал фантомный жар в ладонях. Он посмотрел на Раф — она стояла слишком тихо, прислонившись спиной к холодному камню. Ее нимб, обычно ровно сияющий, теперь подрагивал, как гаснущая люминесцентная лампа. ​— Эй, ангелочек, ты как? — он шагнул к ней, и его голос прозвучал непривычно мягко. ​Раф попыталась улыбнуться, но губы едва слушались. Ее лицо было бледным, а под глазами залегли тени, которых у ангелов просто не бывает. ​— В порядке. Просто... — она запнулась, чувствуя, как в коленях появляется странная, ватная слабость. — Ноги будто чужие. И голова кружится. ​Сульфус вовремя подхватил её за локти, не давая сползти на землю. Теперь, когда магия В.Е.Т.О. больше не била их током, он отчетливо чувствовал, как она дрожит. ​— «В порядке», как же, — проворчал он, помогая ей сесть на обломок того самого камня, который он только что разнес. — Ты потратила на мои царапины слишком много. Больше так не делай. ​— Я не могла оставить тебя с обожженными руками, — тихо отозвалась Раф, закрывая глаза. — Нам еще идти и идти. Тебе нужны руки. ​— А тебе нужны силы, чтобы не свалиться в первую же расщелину, — Сульфус сел рядом, почти вплотную. — Слушай, Раф... Больше никакой магии «по привычке». Если я могу ударить кулаком — я ударю кулаком. Если ты можешь перешагнуть — перешагивай. Мы не в школе. Здесь нет регенерации по щелчку пальцев. ​Он посмотрел вглубь тоннеля. Темнота там казалась гуще, и оттуда тянуло странным запахом — чем-то средним между озоном и старой пылью. ​— Пещера меняет правила, — продолжал он, глядя на свои теперь уже человеческие ногти. — Она вытряхивает из нас всё лишнее. Каждое заклинание теперь — это кусок нашей жизни, который мы сжигаем. ​Раф открыла глаза и посмотрела на его профиль. В тусклом свете её нимба Сульфус выглядел резче, суровее. ​— Думаешь, это и есть часть испытания? Отказаться от того, кем мы были, ради этой... человеческой жизни? ​— Думаю, это способ проверить, не передумаем ли мы на полпути, — Сульфус хмыкнул и, помедлив, положил свою тяжелую ладонь поверх её пальцев. — Идем. Нам нужно найти место, где можно будет лечь. По-настоящему вырубиться. Мои глаза уже песком засыпает. Тоннель постепенно сужался, пока не вывел их к небольшому скалистому карману — естественной нише, защищенной от сквозняков, которые гуляли по основным коридорам. Здесь было чуть суше, а пол казался более ровным, покрытым слоем мелкого песка и крошки. Сульфус первым зашел внутрь, проверяя каждый угол. Он пнул пару острых камней, отшвыривая их в сторону, и провел рукой по стене. — Здесь останемся, — коротко бросил он. — Дальше коридор уходит вниз, там тянет сыростью. Раф медленно опустилась на землю, прислонившись спиной к выступу. Силы окончательно покинули её. Нимб над её головой теперь светил так тускло, что едва освещал её собственные ладони. Она обхватила плечи руками, непроизвольно вздрагивая от холода, который пробирался под тонкую ткань. Сульфус молча наблюдал за ней. Его собственные крылья ныли от непривычного веса, а спина казалась налитой свинцом, но он даже не поморщился. — Подвинься, — скомандовал он, подходя ближе. Он сел рядом, прижимаясь плечом к стене, и резким движением расстегнул свою кожаную куртку. — Иди сюда. Если будем сидеть по отдельности, к утру превратимся в статуи. Раф помедлила секунду, но очередной приступ озноба заставил её подчиниться. Она осторожно придвинулась, и Сульфус тут же обхватил её за плечи, накрывая половиной своей куртки. От него пахло кожей, дымом и чем-то очень теплым, живым. — Твои крылья... — прошептала Раф, чувствуя, как его черное крыло неловко упирается в её лопатку. — Тебе же неудобно так сидеть. — Не болтай чепухи, ангелочек, — отрезал он, хотя на самом деле его левое крыло затекло так, что он почти его почти не чувствовал. — Мои крылья и не такое выдерживали. Просто закрой глаза. Он потянул её на себя, заставляя положить голову ему на плечо. Чтобы ей не было так жестко, он подложил свою руку ей под затылок, создавая подобие подушки. Раф почувствовала, как его рога слегка задели её висок, но он тут же поправил голову, стараясь не причинить ей дискомфорта. — Сульфус... — её голос уже затихал, проваливаясь в сон. — Спасибо. — Спи уже, — буркнул он, глядя в темноту тоннеля. Он сидел абсолютно неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить её. Его собственная усталость навалилась тяжелым прессом, глаза пекло, а ноги сводило судорогой. Но он продолжал крепко держать её, согревая своим теплом и стараясь игнорировать боль в затекшей спине. В этот момент для него не было ничего важнее того, чтобы её дыхание оставалось ровным и спокойным. Казалось, прошел лишь миг, когда он снова открыл глаза. Но что-то явно было не так. Какой-то звук... Шорох? Шуршание? Кто-то пришел следом? ​— Эй, Раф, вставай! Я что-то слышал. Раф? Ра-а-аф! ​Вокруг была лишь пустота. Ни единого следа присутствия кого-то живого. ​«Она не могла меня бросить, что-то произошло. Я должен ей помочь», — пронеслось у него в голове за долю секунды, а в следующий миг он уже бросился бежать. ​Через пару минут стало светлеть, и Сульфус вдруг оказался на берегу озера. Настолько знакомого, что ему стало не по себе. «Только не это...» Именно у этого озера их настиг монстр на той самой школьной экскурсии.