Часть 3

Свет над озером был неестественно ярким, почти болезненным после могильной темноты пещеры. Сульфус зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, сердце пропустило удар. ​Там, в паре метров от берега, под толщей воды, он увидел знакомый лазурный отблеск. Тонкий силуэт Раф медленно уходил на глубину, и её крылья, когда-то невесомые, теперь казались тяжелыми сетями, тянущими её вниз. ​— Раф! — его крик сорвался на хрип. ​Он бросился к воде, сбивая ноги о прибрежные камни. Сознание услужливо подкинуло картинку из прошлого — ту самую школьную экскурсию. ​Тогда всё было иначе. Он помнил свой дерзкий смех, помнил, как ветер свистел в крыльях, когда он пикировал вниз. Монстр казался лишь очередной мишенью для его ярости. Сульфус тогда даже не запыхался. Он просто щелкнул пальцами, выпуская ревущий поток пламени, и чувствовал себя богом. Он помнил, как Раф смотрела на него — с испугом и восхищением. В тот день, среди паникующих смертных, он впервые ощутил этот странный укол в груди. Он не знал тогда, что это. Думал — азарт битвы. Но на самом деле это был первый росток чего-то, что не имело отношения к демонической гордости. Маленький, жгучий осколок человечности, который заставил его решить: она будет жива. Чего бы это ни стоило. ​Сейчас этот «осколок» превратился в огромную, саднящую рану. ​Сульфус занес руку для заклинания, надеясь испарить воду или сковать её льдом, но почувствовал лишь пугающую пустоту. ​— Сила пламени... Ну же! — прорычал он, до боли сжимая кулаки. ​Вместо привычного рева огня между пальцев лишь жалко зашипело. Ожог на ладони отозвался резкой судорогой, прошивая руку до самого плеча. Он больше не был тем всесильным парнем с экскурсии. Он был существом, которое едва держалось на ногах от усталости. ​— Да плевать... — он отбросил в сторону бесполезную попытку наколдовать хоть искру. ​Если он не может выжечь это озеро, он его переплывет. ​Сульфус прыгнул. Ледяная вода обжигала не хуже пламени, а тяжелые, намокшие крылья мгновенно стали стокилограммовым грузом. Каждый гребок отдавался невыносимой болью в мышцах, которые он никогда раньше не чувствовал. Он захлебывался, выплевывал горькую воду, но упорно греб к тому месту, где видел лазурь. ​Он не осознавал, что в этот момент, борясь с водой и собственной слабостью, он был больше человеком, чем когда-либо в своей бессмертной жизни. Та решимость, которая родилась в нем тогда, у озера, наконец-то проросла сквозь демоническую кожу. ​Вода забивалась в уши, перед глазами плыли темные пятна. Он нырял снова и снова, шаря руками в пустоте, отказываясь верить, что всё кончено. ​— Я не... отпущу... — булькало в легких, когда он в очередной раз уходил под воду, пытаясь нащупать хотя бы край её платья. ​Когда силы окончательно иссякли, и он, едва живой, вывалился на берег. Озеро таяло, как туман под утренним солнцем, оставляя после себя лишь едкий запах озона и ледяную пустоту в груди. Сульфус сидел на коленях, вцепившись пальцами в сухие, безжизненные камни пещеры. Его одежда была сухой, но тело всё ещё колотило от фантомного холода той воды, в которой он только что едва не утонул. ​Он тяжело сглотнул, пытаясь унять бешеный стук сердца. Это была всего лишь тень. Эхо прошлого, которое Пещера вывернула наизнанку, чтобы показать ему, насколько он теперь слаб. ​— Раф... — прохрипел он, вглядываясь в темноту. ​Тишина была такой плотной, что казалось, её можно коснуться рукой. Но вдруг, где-то впереди, сквозь гул крови в ушах, он уловил звук. Это не был монстр. Это был всхлип. Тонкий, надломленный, почти не слышный. ​Сульфус рванулся с места. Мышцы ног, непривыкшие к такой нагрузке, заныли, а тяжелые крылья за спиной били по стенам узкого прохода, заставляя его спотыкаться. Он не чувствовал боли. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы она была настоящей». ​Он вылетел на небольшой скалистый пятачок и замер. ​Раф была там. Она стояла у самого края бездны, прижав ладони к лицу. Её нимб светил так тускло, что казалось, он вот-вот погаснет совсем, оставляя их в абсолютной тьме. Она дрожала так сильно, что её крылья — обычно гордо расправленные и сияющие — теперь бессильно волочились по пыльному камню, словно сломанные паруса. ​— Раф! — его голос эхом ударился о своды пещеры. ​Она вздрогнула и медленно обернулась. Её глаза, полные слез и того же застывшего ужаса, который он только что пережил сам, расширились. ​— Сульфус? — её голос сорвался. — Ты... ты настоящий? ​Он не стал отвечать словами. В два широких шага он преодолел разделявшее их расстояние и просто сгреб её в охапку. Он прижал её к себе так крепко, что почувствовал, как её сердце бьется о его ребра — быстро, рвано, по-человечески. ​Раф вцепилась в его куртку, зарываясь лицом в его плечо. Она плакала — беззвучно, содрогаясь всем телом. — Тсс, — он положил ладонь ей на затылок, чувствуя мягкость её волос. Его пальцы, всё ещё обожженные и испачканные в каменной пыли, теперь ощущали её тепло острее, чем любую магию в мире. — Это пещера. Она жрет наши страхи. Всё закончилось. Я здесь. ​Он чуть отстранился, беря её лицо в свои ладони. Раньше, когда они были ангелом и демоном, их разделяло В.Е.Т.О., и каждое касание было как удар тока. Сейчас же он чувствовал только тепло её кожи и соленый вкус слез на своих пальцах. ​— Посмотри на меня, — приказал он тихим, но стальным голосом. — Видишь? Я никуда не делся. И не денусь. ​Раф медленно закивала, её дыхание начало выравниваться. Она посмотрела за его спину, туда, где пятачок скалы обрывался в бесконечную пропасть. ​Там, издевательски поскрипывая на ледяном ветру, висел мост. За час до этого: Раф открыла глаза и не увидела знакомого сияния своего нимба. Вокруг была лишь плотная, осязаемая темнота. Она потянулась рукой в сторону, надеясь коснуться жесткой кожи куртки Сульфуса, но её пальцы наткнулись на пустоту. — Сульфус? — позвала она, и её голос утонул в тишине. Она поднялась, ноги дрожали, а крылья казались неподъемными плитами, прибитыми к лопаткам. Сделав несколько шагов на ощупь, она вдруг почувствовала, как под подошвой сменился рельеф. Вместо острых камней пещеры — ровный, прогретый солнцем асфальт. Воздух вдруг стал сладким, пахнущим сахарной ватой и разогретым металлом. Раф зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза, то стояла посреди луна-парка. Того самого, из их «смертного» дня. Вокруг смеялись люди, гремела музыка, а вдалеке поскрипывало колесо обозрения. Тогда, на этих машинках, всё казалось игрой. Она помнила, как Сульфус азартно подрезал её, как он хохотал, и в его глазах не было злобы — только искренняя, живая радость. В тот день, среди толпы обычных людей, она впервые поймала себя на мысли, что ей не хочется возвращаться наверх. Ей хотелось, чтобы этот дурацкий сеанс на автодроме длился вечно. Чтобы можно было просто есть мороженое, которое тает на пальцах, и спорить о какой-то ерунде. Именно тогда, под светом дешевых гирлянд, она почувствовала: то, что связывает их с этим демоном, уже давно переросло рамки Противостояния. Это было что-то хрупкое и очень земное. Что-то, что нельзя было описать ангельскими псалмами. Но сейчас парк был другим. Музыка звучала искаженно, как зажеванная пленка. Раф бросилась к аттракционам. — Сульфус! — кричала она, продираясь сквозь толпу, но люди были лишь безликими тенями. Она подбежала к тем самым машинкам, на которых они катались. Одна из них стояла посреди площадки — пустая, со сломанным рулем. Раф коснулась холодного металла, и по её руке прошла дрожь. Она вдруг осознала: если его здесь нет, то и весь этот мир, вся эта «человечность», к которой они стремятся, не имеет смысла. Без него этот парк был просто кладбищем крашеного пластика. Ей стало страшно. По-настоящему, по-человечески страшно, что она выбрала этот путь, отказалась от крыльев и света ради... пустоты. «Где ты? Пожалуйста, только не оставляй меня здесь одну...» — молила она, чувствуя, как в горле встает ком. Она бежала мимо киосков, мимо ярких вывесок, которые на глазах начали тускнеть и осыпаться серой пылью. Сказка о человеческой жизни превращалась в кошмар об одиночестве. В тот момент она поняла: её «ангельское» сострадание ко всему миру сузилось до одного-единственного демона. И если его нет, то и её самой больше не существует. Парк начал растворяться. Асфальт под ногами снова стал холодным камнем, а яркое солнце сменилось привычным мраком. Раф упала на колени, закрыв лицо руками. Она не знала, сколько времени просидела так, боясь открыть глаза и увидеть, что она всё ещё одна в этой бесконечной пещере. Именно в этот момент она услышала его крик.