Часть 4

Сульфус уже занес ногу над первой доской, готовый вслепую броситься вперед, лишь бы заглушить рычанием страх, который всё еще ледяными иглами колол под кожей после видения у озера. ​— Иди за мной, — бросил он, не оборачиваясь. — Я проверю канат... ​— Стой. ​Раф резко перехватила его за предплечье. Сульфус дернулся, оборачиваясь с привычной демонической вспыльчивостью, но наткнулся на её взгляд — ледяной, сосредоточенный и пугающе спокойный. От недавних слез не осталось и следа. ​— Ты едва на ногах стоишь, Сульфус. У тебя руки дрожат, — чеканя каждое слово, произнесла она. ​— Это от адреналина, ангелочек, — огрызнулся он, пытаясь стряхнуть её руку. — Не мешай. Я пройду этот мост, даже если он решит рассыпаться под моими ногами. ​Раф не отступила. Она сделала шаг вперед, оказываясь почти вплотную к нему. В своем коротком топе и шортах она казалась совсем хрупкой на фоне огромных черных крыльев Сульфуса, но её голос прозвучал как приказ в учебном классе: ​— Посмотри на свои крылья. Ты — парус. Один порыв ветра снизу, и твой вес сыграет против тебя. Тебя просто перевернет, и ты утянешь меня следом, если я буду просто идти сзади. ​Сульфус замер, глядя на её тонкие, но уверенные пальцы на своем плече. Она была права: магия полета исчезла, и теперь его мощные крылья превратились в стокилограммовый балласт, который ловил каждый сквозняк из бездны. ​— И что ты предлагаешь? — процедил он сквозь зубы. ​Раф ничего не ответила. Она быстро расстегнула свой узкий кожаный пояс на шортах. ​— Снимай свой ремень. Живо. ​Сульфус опешил. — Что? Ангелочек, сейчас не время для... ​— Ремни, Сульфус! — оборвала она его, и в её глазах мелькнула та самая искра, которая всегда заставляла его подчиняться, хоть он в этом и не признавался. — Мы соединим их. Сделаем сцепку. Расстояние будет коротким, но это не даст нам разлететься в разные стороны, если мост начнет «гулять». Ты — мой якорь, я — твой балансир. ​Сульфус ворчливо подчинился, вытягивая широкий ремень из петель джинсов. Раф ловко продела один ремень в другой, затягивая пряжки так, что получилась прочная кожаная петля длиной чуть меньше метра. Один конец она обернула вокруг своего запястья, другой — вокруг его. ​— Теперь мы — одно целое, — Раф проверила узел. — И не смей тянуть меня на себя, если испугаешься. Держи дистанцию. И центр тяжести ниже, демон. Работай ногами, а не крыльями. ​Сульфус хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт. Это была та самая Раф. Дерзкая, умная и способная поставить его на место одной фразой. ​— Командуешь, как Аркан на тренировке, — буркнул он, но в его голосе прозвучало нескрытое уважение. — Ладно. Пошли, «балансир». ​Они ступили на мост. ​Первые шаги были самыми трудными. Без магии координация сбивалась: тело помнило, как парить, но камнем тянуло вниз. Мост качнулся. Резкий поток воздуха из пропасти ударил Сульфуса в левое крыло, и его повело в сторону. Ремень на запястье мгновенно натянулся. ​— Сульфус, не сопротивляйся ветру! — крикнула Раф, упираясь свободной рукой в канат и создавая противовес своей массой. — Прижми крылья к спине, не давай им раскрываться! ​— Я пытаюсь! — прорычал он, вцепляясь в перила так, что гнилое дерево затрещало под его пальцами. ​Они были на середине, когда мост начал входить в резонанс. Раскачка стала пугающей — до метра в каждую сторону. Внезапно одна из досок под ногой Сульфуса с сухим треском разлетелась в щепки. Он инстинктивно дернулся, теряя опору. ​— Держись! — Раф мгновенно упала на колени прямо на шатком настиле, понижая центр тяжести всей их связки. ​Она буквально вцепилась в основные канаты, становясь неподвижной точкой опоры. Кожаный ремень впился Сульфусу в запястье, не давая ему соскользнуть в образовавшуюся дыру. ​— Прыгай через провал! — скомандовала она, глядя на него снизу вверх. Её лицо было бледным, но челюсть решительно сжата. — Я держу канат! Прыгай на следующую поперечину! ​Сульфус посмотрел на неё — маленькую, прижатую к гнилым доскам, но надежную, как скала. В этот момент он понял, что её сила никогда не была в магии «Крыльев-щита». Она была в этом ледяном спокойствии, когда всё вокруг рушится. ​Он прыгнул. Мост застонал, качнулся так, что Раф едва не подбросило, но ремни выдержали. Он приземлился на твердую доску по ту сторону дыры. ​— Неплохо для ангелочка, — выдохнул он, протягивая ей свободную руку. Его ладонь всё еще дрожала, но теперь это была дрожь от осознания того, какая она на самом деле сильная. ​Раф приняла помощь, рывком встала и поправила сползший топ. — Меньше разговоров, демон. Нам еще половина пути. Двигайся. Мост не заканчивался. Он уходил в серую хмарь пещерного тумана, и казалось, что у него нет другого берега. Только две бесконечные веревки и бесконечные доски, многие из которых отсутствовали, заставляя их делать опасные широкие шаги. Сцепка из ремней на запястьях, которую придумала Раф, стала их общим пульсом. Через натянутую кожу Сульфус чувствовал каждое движение её руки, каждый сбой её ритма. — Не останавливайся, — прохрипел он. Его голос звучал глухо из-за ветра, который здесь, на середине гигантского пролета, ревел как раненый зверь. Крылья, хоть и не были гигантскими, сейчас казались лишними конечностями. Они не слушались, намокали от пещерной сырости и тяжелели. Сульфусу приходилось неестественно горбиться, чтобы удерживать равновесие, и его спина уже горела от напряжения. — Я и не собиралась, — отозвалась Раф. Её голос был твердым, но он слышал, как она ловит ртом воздух. Прошло уже около получаса, а берега всё не было. Испытание моста было в его пустоте. Под ногами — сотни метров тьмы. Над головой — невидимый свод. Весь их мир сузился до узкой полоски дерева шириной в сорок сантиметров. — Посмотри на меня, — Сульфус чуть замедлился, когда мост в очередной раз качнуло вправо. Ремень больно впился в его запястье, когда Раф инстинктивно дернула руку, пытаясь ухватиться за воздух. Она была бледной, её короткий топ промок от холодного пота, но в глазах горело то самое упрямство. — Я смотрю, демон. Иди уже. Внезапно характер моста изменился. Веревки под их руками начали вибрировать. Это не был ветер. Это была ритмичная, нарастающая дрожь. — Что это? — Раф замерла, вцепившись в канаты. — Мост входит в резонанс, — Сульфус выругался. — Мы попали в такт с ветром. Если не сменим ритм шага, нас просто вышвырнет отсюда, как из пращи! Мост начал «взлетать» и падать. Амплитуда стала такой, что доски уходили из-под ног вверх, а в следующий миг проваливались вниз. Раф едва не сорвалась, когда мост резко подбросило. Только сцепка ремней удержала её — Сульфус вовремя дернул её на себя, прижимая спиной к своей груди. Они стояли так, вцепившись в канаты, балансируя над бездной. Его черные крылья невольно обхватили её плечи, пытаясь защитить от порывов. — Нам нужно бежать, Раф! — крикнул он ей в самое ухо. — Ритм зациклился, он будет только усиливаться, пока канаты не лопнут у основания! Раф посмотрела вперед. Там, в тумане, всё еще не было видно земли. Бежать по гнилым, недостающим доскам на раскачивающемся мосту — это было самоубийство. — Если мы побежим, мы не сможем проверять доски! — крикнула она в ответ. — Значит, будем верить в удачу! — Сульфус сжал её руку так сильно, что косточки побелели. — На счет три. Либо мы добежим до берега, либо вместе полетим вниз. Ты со мной? Раф на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнула и снова посмотрела на него. В этом взгляде не было сомнений. Она была той самой Раф, которая принимала вызов, даже если шансы были равны нулю. — Только попробуй споткнуться, Сульфус. Раз! Мост качнуло так сильно, что они почти перевернулись. — Два! — Сульфус напряг все мышцы, готовясь к рывку. — ТРИ! Они рванули. Мир вокруг перестал существовать. Остался только свет — мягкий, золотистый, ласкающий кожу. — Раф, ну посмотри на себя! Ты опять витаешь в облаках! — звонкий смех Сладкой рассыпался по комнате, как хрустальные бусины. Она кружилась перед зеркалом, поправляя свои розовые очки, а в воздухе плыл густой аромат цветочного чая и ванили. Было так тепло. Так безопасно. — Оставь её, Сладкая, — Ури подошла сзади и мягко положила руки Раф на плечи. От неё пахло свежестью после дождя и чем-то родным. — Нашей Раф нужно время, чтобы привыкнуть к своим новым мыслям. Ури чуть сжала её ладонь, и это мимолетное касание было наполнено такой искренней сестринской поддержкой, что Раф захотелось зажмуриться от счастья. Здесь не было боли. Не было выбора. Только их смех, светлые стены Золотой школы и бесконечное, спокойное «вместе». Раф глубоко вдохнула, пытаясь удержать этот запах чая... но вместо него в легкие ворвался раскаленный, сухой воздух, пахнущий пылью. Она открыла глаза. Над ней было небо. Такое пронзительно-синее, что оно казалось нарисованным. Слепящий диск солнца бил прямо в зрачки, заставляя их сужаться до предела. Раф попыталась пошевелиться, но почувствовала, что лежит на чем-то горячем и мягком. Она запустила пальцы в массу под собой — мелкие, обжигающие песчинки просыпались сквозь ногти. «Где я?..» — пронеслось в голове. Воспоминания начали возвращаться рваными, болезненными вспышками. Гнилой канат, впивающийся в ладони. Дикий, нечеловеческий рев ветра в пропасти. Тяжелое дыхание Сульфуса прямо перед её лицом. Она вспомнила, как мост под ними начал распадаться, превращаясь в труху. Вспомнила, как Сульфус, чей ремень всё еще намертво связывал их запястья, обернулся к ней. В его глазах не было страха — только дикое, первобытное упрямство. — Прыгай! — его крик всё еще звенел у неё в ушах. Они прыгнули в густую серую хмарь тумана, в самую бездну, надеясь на чудо. И в момент, когда туман коснулся её кожи, он вдруг превратился в этот испепеляющий зной. Раф с трудом приподнялась на локтях. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась бескрайняя пустыня. Гигантские золотые дюны застыли, словно волны в мертвом океане. Ни входа в пещеру, ни обломков моста — ничего. Только тишина, от которой закладывало уши. — Сульфус... — её голос был едва слышным хрипом. Она дернула рукой, и кожаный ремень, соединяющий их, натянулся. Рядом, наполовину засыпанный песком, лежал он. Его черная куртка казалась чужеродным пятном на этом золотом полотне. Он не шевелился. Раф через силу поползла к нему, загребая песок ладонями. Жажда мгновенно дала о себе знать — язык стал тяжелым, а губы начали трескаться. — Сульфус, очнись... — она дотянулась до его плеча и сильно встряхнула. — Вставай, демон. Мы... мы не в пещере. Прошло уже несколько часов. Солнце стояло в зените, превращая пустыню в раскаленную печь. Золотые дюны дрожали от жары, и воздух был таким сухим, что каждый вдох обжигал легкие. ​Сульфус шел первым. Его черная кожаная куртка давно покрылась слоем пыли, а на лбу выступила соль. Он неестественно горбился, потому что его крылья больше не были плотно сложены. Он раскрыл их над головой Раф, создавая узкую, но спасительную полосу тени. Это было невыносимо тяжело — мышцы спины горели, плечи сводило судорогой, но он не опускал их ни на сантиметр. Кожистая поверхность его крыльев от палящих лучей начала сохнуть и поскрипывать, как старый пергамент, покрываясь мелкими трещинами. ​Раф брела следом, из последних сил держась за край его куртки. Её бледная кожа, совершенно не защищенная коротким топом, начала опасно краснеть. Она чувствовала, как с каждым шагом из неё уходит жизнь. ​Внезапно Раф споткнулась. Одно из её лазурных перьев, сухое и безжизненное, соскользнуло с крыла и медленно опустилось на раскаленный песок. ​— Сульфус... — прошептала она. Её голос был едва слышным хрипом. — Твои... твои рога. ​Он замер, не опуская крыльев-тентов, и коснулся лба. Его рога, всегда острые и вызывающие, заметно уменьшились, став тупыми бугорками. Он посмотрел на её крыло — там, где всегда было густое сияющее оперение, теперь зияли проплешины. ​— Мы меняемся, — глухо отозвался он. — Пещера забирает форму, прежде чем дать новую. ​В этот момент горизонт дрогнул. Золотой песок пришел в движение, и ветер, до этого тихий, взвыл, поднимая в воздух миллиарды песчинок. Небо мгновенно потемнело, превратившись в грязную, ревущую стену. Из самого сердца бури начал формироваться силуэт. Сфинкс. Огромный, высеченный из песка, с лицом, которое одновременно казалось знакомым и пугающе чужим. ​— Кто вы, путники, чья память тает, как воск? — Голос Сфинкса пробирал до костей. ​Буря ударила в них с новой силой. Раф прижалась к Сульфусу, закрывая глаза. В голове вспыхнуло... ​Золотая школа. Ури смеется, показывая что-то на своем диджи-пане. Сладкая кружится в новом платье, и в воздухе пахло цветами... Но вдруг лица подруг начали размываться. Раф пыталась ухватиться за образ Ури, но та таяла, превращаясь в бесцветное пятно. Имена ускользали. Она помнила, что они были важны, но не могла вспомнить — почему. ​Ужас ледяной волной накрыл её. Она забывала школу. Забывала свою жизнь до этого момента. Паника сдавила горло: «Если я забуду всё, останусь ли я собой?» ​Она вскинула голову, ища опору, и наткнулась на взгляд Сульфуса. Он смотрел на неё — тяжело, из-под нависших бровей, но в его глазах была абсолютная узнаваемость. Пещера могла стереть названия городов и имена профессоров, но она не могла стереть его. ​— Сульфус... — выдохнула она, вцепляясь в его запястье, где всё еще был затянут ремень. — Я забываю их. Девочек... школу... я почти не помню лиц. ​— Плевать на них, — прорычал он, накрывая её своими потрескавшимися крыльями от песка. — Главное — не забывай, зачем мы здесь. И не вздумай забыть меня, ангелочек. Я тебя из-под земли достану, если ты на меня посмотришь как на незнакомца. ​— Тебя я не забуду, — Раф прижалась лбом к его ключице. — Это единственное, что кажется настоящим. ​Сфинкс склонил голову, и его песчаные глаза вспыхнули мертвенным светом. — Вы держитесь за призраков друг друга, теряя суть. Зачем вам человечность, если вы уже теряете душу? ​— Мы не теряем, — Раф выпрямилась, несмотря на то, что её нимб едва мерцал. — Мы выбираем, что оставить. И мы оставляем нас. ​Сфинкс начал медленно осыпаться, превращаясь в обычный бархан. Буря стихала, оставляя их посреди безмолвной пустыни. Они выстояли, но цена была видна на песке: вокруг Раф лежали десятки опавших перьев, а Сульфус с трудом свернул свои пересохшие, израненные крылья.