ІІІ/204.6 от З.Э

      Приближающийся закат не принёс с собой ни тени, ни прохлады. Даже камни не остыли — всё ещё теплились как угли в очаге поутру. Лиадан намочила подол платья, обтирая водой густую гриву Нимерии. Та всё никак не хотела подходить к ручью близко, но леди не злилась — солнце там пробивалось сквозь тучи, слепило и неприятно жгло макушку. Будь с ними сир Брайс, он бы легко уговорил лошадь. Лиадан же пришлось тянуть её за поводья и даже прикрикивать.       Ужинать не хотелось, и, пока сир Джорри занимался шатром, леди нашла местечко под деревом — легла на мокрый плащ рыцаря и боролась с дремой. В шатре спать намного лучше, чем на корявых кореньях, но старик всё никак не мог его поставить.       Со стороны королевского лагеря доносились голоса, смех, кажется, кто-то играл на лютне. Лиадан не дано понять благородных лордов. Разве не должны они хотя бы притвориться, что скорбят по почившему Симеону?       Сир Джорри тоже не грустил — позабыл о больной спине и руке, всё болтал без умолку в попытке отвлечь свою леди. Птички трелями подпевали рассказу старого рыцаря, а тот только сильнее стучал, забивая в землю колышки. — …И Корвин-Поющий-Буре обратился к серой леди с сожалением: «Я так сильно люблю тебя, Лиадан, что не слышу шёпота богов, когда ты рядом. А когда говорю с богами — не могу любить тебя так сильно, как того желаю. Мне не под силу разделиться».       Леди перевернулась на бок, прикрыв глаза. У сира Джорри не было таланта рассказывать истории. Но у каждого жителя Белой Башни эта легенда заканчивалась по-разному, и разобраться, где правда, невозможно. Её рыцарь вырос в Просторе — интересно, что он добавил от себя. — Она ответила ему слезами. Но Корвин отвернулся — слепой и безжалостный, как сам шторм. Лиадан ушла. Ревнивые боги не простили её — превратили в белую башню у мыса. Говорят, она до сих пор ждёт Корвина и плачет — оттого вокруг башни течёт река.       Река давно пересохла, башня разрушена. Значит, либо сир неумелый выдумщик… либо Лиадан просто перестала ждать. Девушка нахмурилась. Мама рассказывала совсем по-другому. — Всё неправильно, — тихо поправила она, не открывая глаз. — Лиадан ушла, но Корвин не нашёл покоя. Оглох от тоски и больше не мог говорить с богами. Некому стало усмирять шторма…       Леди представляла Корвина высоким и коренастым, в рваных шкурах, с добрым лицом и пронзительными голубыми глазами. Сегодня они почему-то были карими, кожа смуглая, а нос сломан. И борода… У Корвина никогда не было ужасной тёмной бороды. — Поющий-Буре нашёл любимую в Пенарвине, у Белой Башни, и остался с ней. Но боги всегда жестоки. Море разрывали бури, а Корвин так и не вернулся к ним. Тогда они нашли его сами. Поразили молнией обоих — и Корвина, и Лиадан. — Жестокая история.       Лиадан дёрнулась так резко, что уколола ладонь о сухую ветку и поспешила подняться. — Вы испугали меня! — возмутилась она, прижимая царапину.       Десница заложил руки за спину. — Простите, не имел такого намерения. — Где сир Джорри?       Рыцарь ни за что не оставил бы леди одну в таком месте. Тем более не бросил бы шатёр валяться на земле. — Отошёл. В кавалькаде много его старых знакомых. — Мужчина пожал плечами: тяжело понять, говорит ли он правду, если сам не уверен. — Неразумно находиться на таком расстоянии от лагеря. Это небезопасно. — Я не думала, что вы зайдёте так далеко. — Если я смог, то любой другой тоже сможет. — Вас не должно это заботить, — возмутилась леди. — Верно, — хмыкнул принц. — Это заботит только сира Роланда. Ведь ему придётся ночевать в тернистых кустах рядом, охраняя ваш сон. — Думаете, мне станет жаль вашего подлого гвардейца, и я передвину шатёр ближе? — Уже нет.       И правильно. Им не было жаль леди на турнире, с чего она должна жалеть? — Вам понравился подарок на именины? — Мне пришло множество подарков, но ни на одном не было вашего имени. Тяжело узнать, какой именно от вас.       Лиадан бессовестно лгала. Завитки букв в том письме были больно знакомыми. Да и никто из обитателей замка не смог бы позволить себе такой щедрости. В любом случае, говорить об этом совсем не хотелось. — Вы опять преследуете меня, милорд? — Ни в коем случае. — Начинает выглядеть жутковато. — Я знаю, — без смущения заявил он. — Достойное ли дело для принца якшаться с вдовой? — руки сжались в замок, свежая ранка защипала. — Вы были замужем полдня. Это не считается.       Лиадан вздохнула. Тяжело говорить со стеной. — Почему вы здесь? — Красивые места — грех не пройтись. — Не лгите. Вы не случайно забрели сюда. — Может быть. — И останавливались в моём замке не из-за того, что лошади устали. — Не исключено. — Принцев специально обучают не отвечать прямо на вопросы? — Возможно, — кивнул он. Точно издевается и не скрывает этого, а судя по взгляду, даже наслаждается.       Лиадан шумно вздохнула и поправила корсет. Если задаст вопрос, то не казнят же её, не ударят, но, может, сир больше не приедет. Она хрустнула костяшками. — И какова цель ваших визитов? — леди старалась говорить ровно.       Ёж, обнимающий подбородок, шевельнулся, но принц тут же взял себя в руки — лицо стало спокойным, только глаза блеснули странной уверенностью. — Должен признать, что ваше молчание стало причиной. Более того, происходящее в замке теперь тайна для меня: Адам давно прекратил переписку с Роландом, заподозрив того в излишней заинтересованности. — Заинтересованность и вправду излишня. — Я так не считаю, — плечи передернулись, но руки остались на месте — за спиной. — Что вас конкретно интересует?       Может, получив ответы на все вопросы, принц больше не потревожит? Леди вновь сжала ладони, но пальцы не желали больше хрустеть. — Будь у нас шанс обсудить всё сразу после турнира, сейчас было бы легче говорить прямо.       Лиадан почувствовала, как дёрнулась щека. — Теперь я понимаю, что слова, которые я готовил тогда, уже ничего не стоят. — Значит, вам следует найти другие. — Я уверен, что этого недостаточно. И не стану скрывать, что не чувствую вины за всё произошедшее в полной мере.       Леди открыла рот, вдохнула, но с выдохом слов не появилось. Наглец, зная, что лжет, посмел смотреть ей в глаза, трогал ладони, обнимал и даже поцеловал щёку! Но если сказать это, то Лиадан точно провалится сквозь землю. Кто сказал, что для принцев такое значит хоть что-то? Наверняка такие люди могут целовать новую леди каждый день. — Вы обманули меня, сир, представились чужим именем… — Для меня главным осталось совсем другое, — неприлично так перебивать леди. — И я искренне надеюсь, что вы запомнили не только плохое. — У меня очень хорошая память, милорд. — Это замечательно, — сир качнулся с пятки на носок. — Вы не приехали на турнир в честь короля. — Ненавижу турниры. — Не стоит судить обо всём по одной неудаче. — Одной неудачи достаточно, — заявила Лиадан. Она хотела добавить что-то ещё, но поймала взгляд принца и осадила себя. — Пожалуй, вы правы. — Тогда… Скоро у принца Эйриона день именин. Я тоже буду участвовать. Надеюсь, вы уже получили своё приглашение. — Не думаю. — Вам стоит немного больше уделять внимание письмам из столицы. — Это работа мейстера, сир, — улыбнулась Лиадан.       Бейлор хмыкнул, его рука двинулась вперед, но тут же вернулась на место. — Леди не желает прогуляться? — Леди слишком устала в пути. — Тогда не буду мешать вам отдыхать.       Мужчина пожал плечами, развернулся и после короткого колебания сделал несколько шагов. Лиадан вздохнула, уже открыла рот, чтобы попрощаться, но солнечный луч упал на его волосы — серебряные нити вспыхнули у висков. И слова вырвались сами. — Сир... Вы начали седеть.       Нелепая борода не смогла спрятать улыбку, не сдержанную, как обычно, а совсем наоборот. — А ты стала только краше. — Он шагнул, но вновь остановился. — Вам следует быть осторожным и остерегаться Таинственных Рыцарей на турнире. Говорят, они изобретательны и никогда не проигрывают. — Я знаю одного, который проиграл. — Не забудьте нас познакомить! — В следующий раз! — Идите уже, сир, — Лиадан крепче сжала ладони. — Вас наверняка уже ищут! — Раз леди прогоняет, — демонстративно поклонился Бейлор.       Лиадан позволила себе улыбнуться и помахала рукой, когда он, уходя, обернулся. Дурацкий принц ответил тем же за мгновение до того, как скрыться из виду. Нимерия осуждающе глядела на хозяйку большими чёрными глазами. Вдруг подумалось: сейчас должна ударить молния. Но небо оставалось чистым, и гремело только у неё в груди.       Терновый куст у шатра шуршал, кололся и до полуночи жаловался на Десницу, а утром разучился говорить и не шевелился более — вернулся к своему принцу