ІІІ/204.10 от З.Э

      В горах рассвет всегда приходил позже — солнцу требовалось больше времени, чтобы показаться. Туман расползался по тихой воде, целуя землю, путался в жёлтой юбке Джинн. Наматывать скользких червей на крючок и снимать извивающийся улов оказалось неприятным занятием. Руки пахли отвратно, плащ украшала чешуя, а голова, вопреки обещаниям новой подруги, не стала легче после вчерашнего.       Рыбалка — не женское дело. Лиадан не осмелилась сказать об этом, только дрожала от холода. Муж леди Дастин вышел в море во время шторма, охотясь за сельдяным королём. Глупая смерть. Но теперь милая Джинн каждое воскресенье, вместо похода в септу, ходила к воде. Лиадан посчитала такую дань памяти довольно романтичной, пока не поняла, что вдова насмехается над покойным.       Леди Пенарвин тоже не любила ходить в септу и делала это только из-за того, что, по словам Адама, селяне будут судачить. Кто знал, что рыбалка будет ещё хуже.       Щёки милой Джинн вновь и вновь дрожали от сдерживаемого смеха, когда она искоса смотрела на Лиадан. — Может, хватит? — Прости, — рука потянулась к носу, удочка затряслась. — Если не хотите, то не надо! — чертов червь вновь соскользнул и потерялся в подоле платья. — Нет, нет, — сдавленно произнесла Джинн, — я хоть сейчас могу пойти к Оланде и заявить, что Лионель сношал какую-то девку в шатре. Но… — в серых глазах вновь заплясали дурашливые огоньки, — но какой в этом толк?       Лиадан представила, как подлая змея огорчится, будет плакать от предательства, выть ночами в подушку… Что её сладкое лицо перекосит навсегда и все увидят какая она противная на самом деле. — Она наверняка расстроится. — С чего это? — Потому что он ей изменяет. — Ты в Материнском доме жила или как? Оланда не расстроится, потому что для неё это не новость, не трагедия и даже, прости за прямоту, не событие. — Туман качался внизу, но зоркие глаза всё равно заметили. — Клюёт. — Но если он ей изменяет, то не любит! — возмутилась Лиадан, и смех леди Джинн раскатился громом по воде прямо к горам. — Прости, милая, — кажется, она хрюкнула, задыхаясь в своём непонятном веселье, — если увидишь лорда, любящего свою леди, то позови меня обязательно. — Но как же? — поднялась Лиадан. Может, Джинн просто шутит с ней или издевается. По этой женщине тяжело понять. — Чувства лорда проявляются в том, что он доверяет леди замок, казну и делает наследников, а на большее нет ни времени, ни желания.       Лиадан размышляла об этом однажды, но внушила себе, что только мать страдала от подобного. Безумно хотелось верить… Глупые книжки, стоит сжечь их, когда появится возможность вернуться домой. Костёр будет до небес. — Она не сказала Лионелю о том, как захватили мой замок. Должен же он что-то сделать… — наконец в складках платья нашёлся противный червяк. Мертвый. Годится ли такой для наживки? Лиадан брезгливо отложила его в сторону. — Может, нахмурит брови. Никакой лорд не даст свою супругу в обиду. И если кто-то тронет её, то завтра соседи решат, что он ничего не стоит. Будь осторожна. Жена всегда защищена лучше, чем любовница. — Джинн покосилась на девушку. — Потому твоё положение шаткое: ты должна взять своего принца за яйца в прямом и переносном смысле. — Я не любовница ему! — воскликнула Лиадан и тут же затихла. — Он просто оказывает знаки внимания.       Женщина отложила удочку, вытерла руки о подол жёлтого платья. — Это ещё хуже, солнышко, — ладонь потянулась ко лбу. — Тебя оставят в покое, пока за спиной стоит кто-то из Таргариенов. Оланда не забудет и будет ждать. Тебя ждет пекло, если не привяжешь принца к себе. — Какой длины должна быть верёвка? — пробормотала Лиадан. Понятно, о чём речь, но слова возмутительны и несправедливы! — Такой, чтобы заканчивалась у алтаря или в колыбели.       Щёки тут же вспыхнули. — Значит, предлагаете снасильничать? — Нет. Я предлагаю быть разумной, — ведро с скромным уловом оказалось в тонких руках. — Мужчины непостоянны. Сегодня он целует тебя, а завтра другую.       Лиадан смотрела вслед. Бейлор не такой. Дамы говорили, что ни одна леди не удостоилась его внимания за восемь лет вдовства, что он отвергал любые знаки внимания, что даже не прикасался ни к кому. Наверное, это правда. Очень хотелось верить, что это правда. Но откуда им знать, раз они живут в Штормовых землях, а он в столице? Впрочем, и сама Лиадан знала его не лучше. — Ты идёшь, русалка? — Джинн остановилась у ели на холме. — Неплохо бы отмыться от чешуи перед тем, как мы будем провожать лордов отвоёвывать твой замок.

***

      В шуме взбудораженной толпы Лиадан отвлекали только её ладони. Пальцы всё ещё пахли наживкой, и только когда Адам сказал, что червей достают из навоза, леди убрала руки от лица.       Лорд Коннингтон сам подошёл к хохочущему кастеляну и панибратски похлопал по плечу. Сзади шмыгал ногами оруженосец и какой-то сир на белой лошади в синей попоне. — Его величество Дейрон распорядился возместить ущерб замку, а все разрушения Морригены должны восстановить, — без приветствия обратился грифон к леди. — Мне нужно знать, что именно они натворили, дабы я принудил отремонтировать.       Лиадан только недоуменно открыла рот, но заговорил Адам. — Мы не успели увидеть ничего подобного.       Яркий доспех лорда скрипнул, он разочарованно цокнул языком. — Миледи? — яркие глаза уставились с надеждой. Хочет насолить, унизить ворона ещё больше.       Что сказать? Она не была в замке. Но Алин смотрел на неё с предвкушением — он ждал, что она даст ему оружие против ворона. И леди вдруг поняла: он благословляет ложь. Пальцы потянулись к кольцу. Леди Джинн сказала быть разумной, разумной быть страшно, а лгать ещё страшнее. — Ворота, — выпалила Лиадан, и Алин довольно закивал, сверкая глазами. — Мы только недавно их отремонтировали. — Но… — мотнул головой кастелян. — Тише, кудрявый. — Перед крючковатым носом мелькнула рука в латной перчатке. — Ещё что-то? — Мост через реку, — скорее, спрашивала Лиадан и, когда получила кивок, продолжила: — Наверняка лошади и телеги испортили брусчатку в моём дворе. — Там никогда не было брусчатки, — прошептал Адам на ухо.       Лиадан замерла на мгновение. Адам был прав. Но, поймав ещё один кивок грифона, она уже не могла остановиться — Да и конюшни наверняка пострадали, — добавила леди. Сир Брайс наверняка обрадуется, если у Чернушки появится новое стойло. Мысль о рыцаре придала смелости, хотя пальцы ещё подрагивали. — Предполагаю, что вы отремонтировали потолок в том зале, где проходила ваша свадьба? — белые усы растянулись на всё лицо. — Да! — голос прозвучал звонче, чем нужно. — Надеюсь, с ним всё в порядке.       Грифон расхохотался. Адам тихо вздохнул где-то сбоку. И почему-то от этого стало легче. Даже весело. Словно они трое услышали какую-то очень хорошую шутку. Хотелось добавить ещё баню, донжон и фонтан в саду, но нужно знать меру. — Миледи, — тон Алина стал тягучим, как мёд, он осторожно взял ладонь и поцеловал.       Лицо девушки перекосило. Может, грифонам нравится запах дождевых червей, раз они считаются птицами. — Я лично прослежу, чтобы вам передали замок в идеальном состоянии. — Спасибо, милорд, — Лиадан с усилием вернула руку. — Это мой сын, — мужчина указал в сторону, — Бродерик.       Всадник неподалёку снял шлем и галантно кивнул. Воплощение девичьих грёз. Сияющий, как начищенный нагрудник под солнцем. Широкие плечи обтянуты бархатным плащом, талия перехвачена поясом. Пшеничные волосы, прямой нос, уверенный подбородок, острые скулы, а от улыбки, кажется, даже Адам растаял. Взгляд достаточно суров, чтобы пугать драконов, и достаточно томный, чтобы заставить забыть о драконах любую даму. Но не Лиадан. — Я намеревался просить вашей руки от его имени.       Адам сзади тяжело вздохнул. На мгновение леди решила, что ослышалась, потому не сразу перевела взгляд на Алина. — Но Десница мне всё объяснил. — Что вам объяснил Десница? — осторожно уточнила леди, пытаясь не выдать себя ни взглядом ни жестом. — Морригены могут посчитать, что я желаю перехватить ваш замок и насолить им. Да, это так. Но он прав, нужно подождать, чтобы никто не подумал, что мы были в сговоре.       Сдавленный смешок невольно вырвался. — И сколько же нужно ждать, по мнению Десницы? — Он даст мне знать. Бродерик на три года младше вас, но я уверен, что он будет достойным мужем.       Лиадан постаралась улыбнуться, но щёки уже онемели. Синие глаза юного Коннингтона засверкали под солнцем, он мотнул головой и шелковые волосы заиграли в золотых лучах. Ну жених! Интересно, когда принц дал бы знать ей? За час или за два до свадьбы?