ІV/204.10 от З.Э

      Жалкая зелёная змея осталась в Летнем Замке. Будет следить — так сказала леди Дастин, сделав вид, что случайно столкнулась с Лиадан. Теперь сомнений не было: Оланда не разожмёт пальцев на её горле. Запереться бы в покоях и больше никогда не выходить. К сожалению, у леди Джинн на этот счёт было другое мнение. Новая подруга призвала действовать змеиными методами, пока остальные видят благосклонность короля и старого грифона. Отобрать подруг, а с ними их мужей. Прийти на чаепитие заплаканной и несчастной, вызвать жалость у дам, чтобы те терзали уши своих мужей речами о несправедливости Лионеля. А если другие лорды недовольны сюзереном, то с радостью станут на обиженную сторону.       Речи леди Дастин казались разумными, и Лиадан уже готова была согласиться, пока не взболтнула о Бродерике. «Ласковый телок двух коров сосёт» — всё, что ответила та. Возмущение отозвалось онемевшими губами и сцепленными в замок руками. Как можно? За кого Джинн её принимает?       Ноги шагали быстро, путаясь в тяжелом парчовом подоле, а бархатные каблучки стучали в такт взволнованному сердцу, пока знакомая рука не коснулась локтя. — Лиадан. — Принц сощурился, пряча в теплых глазах недовольство. — Где ты была? — Провожала лордов. — Это я видел, — не отпуская рукава, говорил принц. — Где ты была… — Лорд Коннингтон познакомил меня со своим сыном. — Вот как… — Он отпустил белый рукав, пригладив ткань. — Сир Бродерик славный рыцарь, несмотря на юный возраст. — Да, Адаму понравился. — У твоего кастеляна исключительно хороший вкус.       Десница привычно хмыкнул, заложив руки за спину. Глаза вцепились в лицо Лиадан, ожидая. — Лорд Коннингтон не упоминал о рыцарстве, но обещал, что он станет хорошим мужем. Конечно, когда закончится отмеренное вами время. Его молчание раздражало всё сильнее. — Вам следовало сказать мне или спросить. Вдруг я не хочу ждать? — Они выехали не так давно, гонец ещё успеет догнать. Септон на месте, платье у тебя красивое. — Вы совсем глупый? — Нет. Но ты меня ругаешь, и я должен что-то сделать с этим. — Я не ругаю вас, — смягчилась Лиадан — Но вы не должны… — Алин не отступился бы, — прервал Бейлор — Он решает и делает сразу. Не будь я рядом вчера, то сегодня твои плечи были бы покрыты грифоньим плащом. Иногда я буду вмешиваться, пока ты на это не способна. Прими это сейчас и отбрось обиды.       Лиадан только выдохнула, опустив на миг голову. Он говорил об этом так спокойно, будто угомонить упрямого лорда — всё равно что угостить лошадку сахарком. Она не знала, пугает это или восхищает. В любом случае, спорить с ним невозможно, но сдаваться тоже нельзя. Вдруг завтра он отправит её на Стену? — Хотя бы предупреждайте, хорошо? — он кивнул, пряча под бородой улыбку. — У меня чуть сердце не остановилось вчера. Одно слово, один намёк на то, что вы собираетесь устроить суд над Лионелем, — и я бы смогла подготовиться.       Взгляд вновь потяжелел. — Это не моих рук дело… Я собирался найти тебе какой-нибудь замок или поместье поближе к столице, по возвращении. И полагал, что это ты обратилась к отцу. Но не смог найти тебя, чтобы спросить. В покоях пусто, на пир не пришла. — Я была у леди Джинн, — ответила Лиадан на упрёк, и только после до неё дошёл смысл слов: — Зачем вам уточнять у меня, если король ваш папа?       Он цокнул языком, заинтересовавшись происходящим за сводами арки. — Отец не слишком… воодушевлён моим времяпрепровождением.       Лучше бы солгал, но, видимо, он умеет лгать только тогда, когда это не нужно. — Речь идёт обо мне?       Принц не ответил сразу. Всё ещё смотрел куда-то в пролёт арки, и Лиадан успела заметить, как дёрнулась борода. — Он тебя не знает. — Но он знает, где вы проводите время. — Король знает всё, — фыркнул Десница. — Думаешь, погода не испортится? — Простите? — Ты давно не выгуливала Нимерию, да и мой Балерион застоялся в конюшне.       Лиадан хотела спросить, как одно связано с другим, — но вдруг поняла. Он уводил разговор. Но в этот раз она поведётся. Сделает всё, чтобы принц не выглядел таким… Леди не знала точного слова, но хмурая складка между его бровями совсем не нравилась.

***

      Леди Пенарвин… Леди Лиадан… Лиадан… Наконец-то она смогла выдохнуть и улыбка украшала не только её лицо, но и поменяла глаза. Теперь они играли не темнотой штормового моря, а летним небом, ясным от солнца и полным нежного воздуха. Конечно же, другие дамы не могли устоять перед такой искренностью. Леди Джинн, курносая Джой, её хмурая сестра и ещё две, чьих имен Адам не успел узнать, развлекали его госпожу своим вниманием, отказавшись от компании леди Оланды. Новые подруги даже баловали подарками: отдали несколько старых платьев, подходящих по цвету бледному лицу, с украшениями явно переборщили — слишком драгоценные, но это значит только то, что они действительно её ценят. Как это может не радовать. У леди никогда не было настоящих подруг.       Каждый день кастелян провожал Лиадан под руку в сад к другим дамам, даря маленький букетик цветов при встрече. Тяжело выбирать из полевых цветов, особенно когда они все ничтожны перед ее красотой. Но четырнадцать скромных букетов были позади — каждый разный, с трепетом собранный до рассвета, пока леди спала. Пятнадцатый он держал в руках крепко. Эти цветы не выглядели как предыдущие. Черлок, потому что признаться не было смелости, кипрей, потому что его сердце давно ждет и фиалка, потому что все мысли были только об одном. Лиадан не поймет, она не говорила на языке цветов, знала только язык прямой искренности и захватывающей дерзости, но Адам объяснит ей. Даже если Роланд будет обижаться, даже если не даст больше золота, решение неизменно. Нужно было думать раньше! Перед тем, как начал ухаживать за девушкой, зная, что белым плащам запрещено подобное.       К назначенному часу она не явилась. Адам сжимал цветы, требовательно глядел на стражу у входа в королевское крыло — безрезультатно. Даже если пробраться по крышам, то только боги знают, где именно у людской находились покои Лиадан. Войди не в ту дверь — все посчитают, что он преследует служанок.       Знакомый звон бубенцов заставил обернуться. Колокольчик манил рукой. Шуты всегда всё знают, и хотя этот действительно оказался дураком, он дружил с Брайсом и может помочь.       Адам шёл за ним. Сквозь каменную арку, по заросшей тропе, к пересохшему фонтану. У огромного куста можжевельника шут прижал красные губы пальцем, придерживая свой колпак. Кастелян пригнулся, последовав примеру, а глаза проследили туда, куда указал Колокольчик.       Букет тут же потерялся в высокой траве. Его леди — не его. Чужие и грубые руки хватали её тонкую талию, обтянутую шёлком, поднимались к волосам. Её звонкий смех изранил уши перед тем, как она поцеловала другого, разбив вдребезги спокойствие Адама. И когда тонкая рука с тремя колечками на пальцах опустилась, глаза ослепило блеском Десничьей броши.       Колокольчик подхватил букет с земли и поклонился.       Адам помнил дорогу назад, хоть и не помнил себя. Нет, нет, нет. Леди Пенарвин никогда не была подобна Ланнистеровской змее. Она всегда без исключения добра, нежна, не способна на подобное. Но громкий стук сердца заглушил мысли. Это всё Десница. Думает, что ему всё позволено, раз он Таргариен, думает, что он достоин прикасаться к леди. Седой старик, бесчестный подлец, ослеплённый властью глупец!       Только к обеду багровая пелена начала потихоньку отходить. Руки не разгибались, щёки всё ещё тряслись. Крючковатый нос болел — это отрезвляло. Влажные кудри прилипли ко лбу, а пахло от Адама после тренировки как от навозной кучи, но он только сидел в темноте покоев, сжимая в руке кинжал с крейкхолловским кабанчиком на рукояти. Перед глазами мелькала самодовольная рожа Десницы. Он ухмылялся, поддевал взглядом и желание затолкать это выражение кулаком в голову никуда не пропало.       Дверь скрипнула. Может, Роланд пришёл его казнить? — Адам, — это был не её голос, слишком строгий, сухой и раздражённый. — Ты сейчас же пойдёшь и извинишься перед Десницей. — Не пойду, миледи. — Ты ударил чертового принца щитом по носу! — Он у него и так кривой! — Адам! — Это просто тренировка, такое бывает. — Нет. Ты сделал это после завершения боя. — Я не услышал горн. — Весь двор видел это. Ты должен извиниться, или Деснице придётся наказать тебя.       Адам встал, но не посмел обернуться. — Я не буду извиняться. — Когда ты стал бездумным мальчишкой? — Я видел вас, миледи.       Сзади зашуршали юбки. — С принцем Бейлором в саду. — И что? — требовательно спросила она, но тут же добавила тихо: — Потому ты решил проломить ему череп? — Я ничего ему не ломал, там даже синяка не будет — гад увернулся. А вот Роланд достаточно больно меня поколотил!       Злость сама повернула Адама. Пускай видит царапину на щеке и разбитую губу. У королевских гвардейцев всегда крепкий кулак, даже если они бьют племянников. Но та лишь стояла растерянная и раскрасневшаяся с туманом в прозрачных глазах. Руки на колечке — леди всегда так делает когда переживает. Наверняка уже зацеловала своего принца там, где болит. Лиадан наклонила голову и драгоценные серьги зазвенели бликами. Не леди подарили эти серьги. И улыбалась она вовсе не из-за новых подруг. — Он морочит вам голову! — слова быстро смыли жалость с лица Лиадан. — Бесчестно и эгоистично. Вы леди из благородных и невинных, а не портовая девка, ищущая дешёвых слов и жестов! — Адам, остановись, — предупреждающе протянула она. — Не Адам. Я ваш кастелян и должен защищать вас. — Распрямить спину было больно. — Он пользуется вами! Он старик, годится вам в отцы! — Не годится. Я считала.       Упёртая в своём непонимании. Адам судорожно выдохнул. — Принц Бейлор оказывает мне знаки внимания… — То, что я видел в саду, это не просто знаки внимания, миледи, — прервал кастелян. — В этих «знаках» нет будущего. Он не возьмёт вас в жёны, не родит детей и не подарит счастья. — Я знаю это. — Знать и понимать — две разные вещи. Вы готовы зваться любовницей и рожать бастардов, краснея от насмешек? — Я ухожу, Адам, и не вернусь, пока ты не возьмёшь себя в руки. Не знаю, что на тебя нашло, и, видят боги, с меня достаточно унижений на сегодня, чтобы я желала выслушивать это дальше. — Она стукнула костяшками по столу. — Лорд Баратеон отобрал Белую Башню и уже выехал домой. Он будет ждать нас на перекрёстке, где я давала клятвы Симеону. Мы выезжаем утром, если ты к тому времени найдёшь свой рассудок. — Принц Бейлор едет с нами? — Нет. — Вот об этом я и говорю, миледи…       Но она уже хлопнула дверью. Глупый, самонадеянный Адам.