ІІ/204.11 от З.Э

      После отъезда гостей в Летнем Замке воцарилась необычная тишина. Во внутреннем дворе шумели только птицы, по коридорам никто, кроме слуг, не ходил, а по углам шептались лишь хмурые стражники.       Лиадан никак не могла выспаться, и даже в те часы, когда глаза были открыты, сонные веки тянули назад в постель. Руки всегда были мягкими, ничего не чувствовали и иногда не слушались.       Шитьё не шилось, книги не читались. Совсем разленилась. К сожалению, милая Джинн каждый день ближе к полудню безжалостно будила её своими дерзкими речами. Леди обычно сидели в саду: одна пила сладкий травяной отвар, другая — терпкое вино. Леди Дастин осталась жить в гостевом крыле, но ей позволили приходить в замковый сад. У Адама такой возможности не было, но он, судя по насупленным бровям, и не собирался просить о визитах. Пускай обижается, Лиадан тоже надуется в ответ — будут ходить со злыми лицами вдвоём.       Только к вечеру дурман сна наконец отступал. Служанки принимались приводить леди в порядок: причёска, наряд, украшения. Ведь каждый раз, стоило солнцу начать прятаться за горами, Бейлор приходил на ужин.       Им накрывали в том же саду, где днём сидела леди Дастин. Рассказы принца о государственных делах, из-за которых они могли видеться только по вечерам, скорее всего, были ужасно интересными, но наверняка Лиадан не знала. Он говорил о Ступенях, Тироше, о далёких городах, где люди всё ещё изъяснялись на языке его предков, и о землях за ними, где поклонялись какому-то огненному богу. Наверное, Кузнец. Для чего ему столько пламени, если не для кузни? Лиадан не спрашивала. Она лишь покорно кивала и улыбалась, заворожённо наблюдая, как Бейлор перебирает кольца на пальцах, двигает бровями — так живо, что между ними появлялась милая складка. Хотелось провести там пальцем — нельзя принцам хмуриться.       За вечер приходилось лгать не менее трёх раз о том, что Лиадан слушает. Принц не верил. Это выдавали неловкая улыбка под бородой и долгий проницательный взгляд, после которого Лиадан неизменно прятала вспыхнувшие щёки в волосах.       Но сегодня привычный порядок нарушился. Лиадан проснулась сама. Слуги, привыкшие к поздним сборам, тоже не явились вовремя. Вместо леди Дастин в сад пришёл Бейлор. Вечером он прийти не сможет — король пригласил семью на ужин.       Лиадан сидела на скамье, поджав ноги под себя. Где-то в кустах неподалёку прятался Колокольчик — она точно слышала глухой звон бубенцов со стороны фонтанов. — Готово, — прозвучал за спиной голос Бейлора. На плечо упала тяжёлая коса. Принц обошёл стол и сел напротив.       Лиадан тут же поднесла косу к глазам и недоверчиво покрутила её в руках. Идеально: ничего не торчало, не запуталось, а на самом конце красовался аккуратный бант из красной ленты. — У вас слишком много талантов, — улыбнулась она принцу. — Спасибо. — Балерион не подпускает конюхов к своей гриве, — поспешил объясниться он. — Не то чтобы я специально обучался.       Лиадан по-дурацки хихикнула — почему-то по-другому в его присутствии получалось всё реже. — Твоя мать… она из Речных земель, верно? — Бейлор не перебирал кольца, а строго сложил руки в замок.       Лиадан отложила инжир в сторону. — Да. — Лорд Освальд Уод — твой дед? — Да. Мама говорила, что он умер ещё до моего рождения. — Это те, у которых ёж на гербе?       Лиадан удивлённо заморгала. — Три ежа.       Бейлор кивнул, заинтересованно разглядывая кривой носик серебряного графина. — Что-то случилось? — Нет, не совсем, — махнул он рукой, пытаясь вернуть лицу прежнее, беззаботное выражение. — Тебе нравится леди Джинн? — Да. Она красивая, хоть иногда кажется строгой. — Я не о красоте. Она тебе подруга?       Как же ответить на этот вопрос? Женщина была по-своему добра, помогала советами и забавно шутила. Переживала за Лиадан даже больше Адама после оленьей клятвы. Разговоры велись лёгкие и по-забавному неловкие, но всегда безмерно полезные. Джинн казалась глубоко несчастной, когда молчала. Если при этом она ещё и не пила, смотреть ей в глаза становилось невыносимо. — Я считаю её подругой, — ответ вышел неуверенным. — Но не знаю, думает ли она обо мне так же. Джинн сразу обозначила, что помогает только потому, что рассчитывает на взаимность. Но общаться со мной её никто не заставлял.       Бейлор несколько мгновений глядел своим десничьим взглядом. Лиадан уже не боялась его, только покрепче сжимала губы, дабы не сболтнуть чего лишнего или не нарушить серьёзность момента. — Об этом. Я говорил с отцом. Мы не сможем взять леди Дастин ко двору, как и отправить её к семье в Барроутон — он категорически против. — Почему? — возмущённо поправила косу Лиадан. — Она ему неприятна. — Но она ничего плохого не сделала. И король принял её с донесением на Лионеля.       Пальцы устало потянулись к перебитой переносице. — Скандал не лучший способ пробиться к королю.       Да, об этом сплетничали служанки, но ссорилась тогда леди со стражей, и король этого даже не слышал. не должен был слышать. — Что она сделала?       Бейлор протяжно хмыкнул, губы перекосило, но он сумел взять себя в руки. — Они с папой довольно близко общались, — Лиадан кивнула: об этом только в псарне не знали. — Намерения леди Джинн были очевидны с самого начала. Отец не хотел ранить её прямым отказом и сказал, что испытывает к ней скорее братские чувства.       Он вновь уставился, ожидая реакции, но… — И что? — Леди Дастин ответила, что для Таргариена этого более чем достаточно. — Он прижал подбородок к шее и теперь смотрел исподлобья.       Лиадан несколько мгновений молчала, пытаясь понять, что именно сказала леди Джинн.       Потом глаза медленно округлились. — О…       Лиадан подвинулась ближе к столу. — О-о… — Поэтому она будет сопровождать тебя в Белой Башне… Как наставница. — Рука Бейлора глубоко нырнула в бороду. — Боги, не верю, что я говорю это. — Леди Джинн поедет со мной?! — Лиадан едва удалось удержаться на скамье. От вспыхнувшего восторга перехватило дыхание, но улыбка тут же испуганно угасла. — Вместо Адама? — Этот… — Десница недовольно поморщился. — Пока твоя наставница, Боги… — поперхнулся он. — Пока он ведёт себя хорошо, пусть будет.       Захотелось танцевать от радости, хлопать в ладоши, пищать как поросёнок в тёплой луже, а затем повалить Бейлора на траву и зацеловать его угрюмое лицо до смерти. Но шутовские колокольчики звенели слишком близко.       Лиадан прижала ладони к щекам, пытаясь унять расползающуюся улыбку. Пальцы чувствовали жар, что разливался от самых скул до корней волос. — Простите, — выдохнула она, не в силах стереть это дурацкое выражение с лица. — Я правда пытаюсь быть серьёзной.       Под скамьёй тихо зашуршала трава — каблук никак не мог найти покоя. — А дочь? — встревожилась леди. — Вдруг без неё Джинн не захочет или вовсе передумает?       Бейлор проследил за её взглядом в сторону кустов, откуда донёсся звон бубенцов, и едва заметно покачал головой. — Дочь леди Дастин пока останется на Нефрите. Но Лионель… — принц пригладил макушку. — Девочку привезут в Белую Башню, как только вопрос решится. Если ты, конечно, не против.       Он потянулся к графину с водой, плеснул в кубок. — Леди Джинн согласилась на эти условия. Кажется, перспектива стать твоей наставницей, да простят меня Семеро, пришлась ей по душе. — Какой ещё Лионель? Уже согласилась? Вы уже говорили с ней? — возмущение вспыхнуло недобрым огнём. — Разве не мне следовало узнать об этом первой? Или мне сказать спасибо, что я не обнаружила леди Дастин у себя в покоях по приезде домой?       Бубенцы зазвенели ещё ближе. Кубок в руке Бейлора опасно звякнул о носик графина. — Не хмурься. — Принц вновь уверенно положил руки на стол. — Разумеется, я сначала обсудил это с другими. Незачем было тебя обнадёживать: если бы леди Дастин предпочла остаться на Нефрите или папа согласился отправить её домой, ты бы однозначно расстроилась. — Ладно, — буркнула Лиадан, сдерживая улыбку. Милый принц не хотел огорчать свою леди. Сердиться после такого совершенно не получалось. Но знать ему об этом необязательно — мало ли что он придумает в следующий раз.       Кажется, в кустах послышался разочарованный вздох, и по зелени пошла волна в сторону фонтанов. — Вы такой милый, — сдалась без боя Лиадан, схватившись обеими руками за косу.       Бейлор замер, так и не откусив инжир. Пальцы на секунду сжались на плоде, потом он медленно положил его обратно на край тарелки. Рука потянулась к броши, но на полпути остановилась и вернулась на стол. — Я… — Десница натужно прочистил горло. — Тебе, наверное, солнце напекло голову. — Вы, должно быть, снова пытаетесь шутить. В этот раз получилось хуже.       Узор на скатерти оказался интереснее речей глупой девицы. Улыбка под бородой стала мягче, но вид более сосредоточенным. — Раз уж ты сегодня в настроении говорить то, что думаешь, я хотел спросить. — Тёплые глаза принца почему-то больше не грели. — Ты ведь ещё не поблагодарила короля за помощь с Морригенами. Было бы уместно нанести ему короткий визит. Выразить почтение. Это не займёт много времени.       Показалось, что её собственные руки сейчас без позволения разума просто оторвут косу. — Нет-нет-нет.       Он смотрел на неё мгновение, затем медленно выдохнул и отодвинул графин с водой в сторону — просто чтобы занять руки. Пальцы постучали по столу, раз, другой. — Это не королевский приём. Просто визит вежливости. Отец не укусит тебя. — Это вам он отец, а мне он — король! — Рука взметнулась вверх, незнамо зачем. — Ты права. Это нечестно с моей стороны. Но я не поставил бы тебя в положение, из которого не смог бы вывести. Если ты скажешь нет, то… — Конечно же я скажу нет. — Лиадан медленно выпрямилась. Бейлор перестал барабанить пальцами по столу, едва заметно поморщился. — Простите. Вы говорили, что он не слишком воодушевлён вашим времяпрепровождением. И я не знаю, должна ли я притворяться, что ничего не понимаю, или наоборот — сделать вид, что понимаю всё. Что будет уместнее? Что меньше его оскорбит?       Лиадан вдруг осознала, что говорит слишком резко и громко. Наверное, именно так со стороны и выглядели избалованные дети. Папа всегда говорил, что у истерик причин не бывает.       Взгляд опустился. Солнце играло с синими каблучками туфель, но нога никак не могла попасть внутрь, почему-то это начало злить. Это всё из-за глупых чулков — нога соскальзывала в сторону, прямо на влажную траву.       Бейлор присел на корточки рядом с ней. Ладонь легла на её пальцы, всё ещё стискивающие косу. — Лиадан. Посмотри на меня.       Она только сильнее зажмурилась, качнув головой. — Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого. Я спросил — ты ответила. Так и должно быть. Оставим это? — Да. Хорошо, — она нервно поправила пушок у лба, — Хорошо. — Подвинься.       Лиадан моргнула, но послушалась. Бейлор опустился рядом, тяжело выдохнул, закинул руку на спинку скамьи и притянул её к себе. Лицо встретилось с грубой тканью камзола, а щеку холодила десничья брошь.       Она хотела сказать что-то, но передумала. Вместо этого осторожно пристроила ладонь на его предплечье и прикрыла глаза.