IV/204.11 от З.Э

      Король молчал. Его плечи всё так же напряжены, и после усталого вздоха казалось, что мужчина больше не дышал. Рука пошевелилась, потянулась к лицу. Наверняка сжимает переносицу, как это делает Бейлор, когда размышляет.       Лиадан не знала, что делать. Разговор, очевидно, окончен, но уйти без позволения нельзя, а спросить… Если заговорить сейчас, то вряд ли получится связать звуки в слова: слёзы всё ещё катились горячими ручьями, в ложбинке над верхней губой собралась целая лужа. Садиться, пока его величество стоит, тоже нельзя.       Она без сил оперлась плечом о холодную мраморную колонну. Подумает ли король, что леди Пенарвин окончательно лишилась разума, если она обнимет этот белый камень? Наверняка. — Ничего не нужно… — хмыкнул Дейрон. — Значит, зря цеплялись обеими руками за принца. — Я ни за кого не цеплялась! — выкрикнула Лиадан. — Я ни одной рукой не цеплялась. — Леди Пенарвин, — предупредил Дейрон. — Я же сказала, что уеду, незачем быть жестоким, — слова тонули в дрожащем дыхании. — Зачем же вы тогда… — начал он и осёкся.       Король осторожно обернулся. Его строгое лицо тут же переменилось. Брови по-детски сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию, щёки надулись. Корона съехала вбок — точно стала велика в одно мгновение. Мантия выглядела вовсе нелепо — слишком огромная и роскошная для человека с мягким пузиком под камзолом.       Лиадан поспешно спрятала взгляд в траве под ногами. Она яростно вытерла запястьем лицо, но новые слёзы тут же появились — мартышкин труд. — Зачем просить брака? — голос прозвучал слишком близко. — Какого ещё брака? Я не стала бы просить о невозможном, милорд. Единственное, что я просила, — разрезать персик напополам.       Король несколько мгновений молча смотрел на неё, пытаясь понять, шутит ли девица. — Леди Пенарвин… довольно слёз. — Дейрон приблизился на шаг. — Я, кажется, припоминаю вас. — Мы виделись на турнире в Штормовом Пределе несколько лет назад, — всхлипнула Лиадан, со всех сил пытаясь вытереть лицо. — Точно. Таинственный Рыцарь вручил вам венец. Он славно дрался тогда, — рука с рубиновым перстнем заползла под красный дублет, и перед Лиадан оказался платок. — Возьмите, вам, должно быть, неловко.       Таким платком нельзя вытирать сопливый нос: кружевные уголки, а посередине дракон на красном солнце с лучами в виде наконечников копий. Лиадан никогда не видела такой вышивки прежде. — Да, полагаю, принцев с детства хорошо обучают держать копьё, — тихо буркнула она. — Простите? — Я думала, вы знаете, — заново огорчилась Лиадан. — Простите. — Бейлор… — впервые в голосе короля прозвучало сомнение. — Нет. Он болел тогда. Выпил дурной воды из родника.       Король постарался поправить мантию, но стал похож на гусеницу в шелковом коконе. — Возможно, болел, — пожала плечами Лиадан, припрятав платок в рукав, пока Дейрон пытался собрать мысли. — Я не спрашивала его о самочувствии. Его высочество представился чужим именем, — пальцы вдруг схватили край корсета, — нет, не так. Я не расслышала его имени, а он меня не исправил. — Он обманул вас?       Зря Лиадан сняла кольцо со стекляшкой, теперь рисковала переломать себе все пальцы. — Не то чтобы обманул… Но да. В конце концов, я оказалась обманута. Я уже уезжала в обиде, но через время ваш сын всё равно навестил меня. Я никогда не просила его ни о чём. Мне известно, кто он, а кто я. — Умоляю, не плачьте. — Я пытаюсь. — Попробуйте подумать о чём-то другом, — мягко предложил король. — Ну же. Может, о кошке? У меня когда-то в детстве была кошка. Совершенно белая. Один глаз зелёный, другой голубой. Она приходила спать мне на грудь, когда я был мальчишкой. — Дейрон махнул рукой в сторону беседки и шагнул вперёд. — А у меня в детстве была собачка по имени Заплатка, с завернутым змейкой хвостом, — шмыгнула носом Лиадан, послушно идя следом. — Мама говорила, что из неё вырастет настоящий волкодав. — И сколько же волков она в итоге надавила? — с легкой улыбкой спросил король, присаживаясь за каменный стол. — Она не выросла. Укусила папу за сапог и убежала в лес. Мама сказала, что теперь Заплатка живёт с другими моими собачками. Я долго ей верила. — А моя матушка сказала, что моя Льдинка уехала погостить к своей подруге в Дорн, — Дейрон опустил глаза, и его лицо на миг глубоко погрустнело. — Мне тогда было восемь. И я, признаться, сразу не поверил. — Должно быть, ваша матушка огорчилась, — постаралась улыбнуться Лиадан погрустневшему королю. — Пришлось притвориться, что поверил. Она часто огорчалась, я старался не добавлять.       Дейрон неловко покопошился под складками своей тяжелой мантии и протянул Лиадан маленький свёрток. — Держи. Карамелька. Всегда ношу с собой парочку для внуков.       Лиадан растерянно приняла сладость. Она и подумать не могла, что её, взрослую леди, можно утешить чем-то сладким, словно маленькую девочку. Но злиться на этого человека после подобного жеста было невозможно. — Несправедливо поднимать меч на безоружного — я хорошо запомнил ваши слова. Это правильно. И я ошибочно полагал, леди, что мы с вами сейчас говорим на равных. Теперь я вижу, что это совсем не так, — на полированный стол перед ней мягко опустилась ещё одна конфетка. — Последние полгода Бейлор совершенно лишил меня покоя. Сперва он не был настойчив, но теперь его речи — это не смиренная просьба. Это требование. Я бы даже сказал прямая угроза. Понимаете, о чём я говорю? — Не совсем, — призналась Лиадан. — Леди Лиадан Пенарвин хороша собой, умна, воспитана, стыдлива и учтива. Достойна каждого принца, но редкий принц в действительности достоин её. Так сказал Бейлор, когда преклонил предо мной колени, прося о браке с вами. Я отказал ему, конечно же, как и шесть раз до этого. —Шесть? — прошептала Лиадан. — Боги…       Если бы карамелька намертво не прилипла к пальцам, то точно бы упала на стол. Глупый принц! Можно было хоть раз сказать об этом между разговорами о погоде, книгах и цветах. Зачем беспокоить целого короля? — Я не знала. Он постоянно сначала делает, а потом говорит, — возмущение прорывалось сквозь показное спокойствие. — Это так. И я беспокоюсь, что если вы продолжите находиться подле него, то вскоре принц уведомит меня, что вы дали клятвы перед пьяным септоном в придорожной септе. — Нет, нет, — взмахнула рукой Лиадан, пытаясь стряхнуть липкий комок. — Принцесса Лиадан. Что за нелепость? — она даже хихикнула. — Я уже однажды давала клятвы в септе и больше туда не пойду. Боюсь, я бы убежала раньше, чем принц успел бы хотя бы заговорить об этом. — Боюсь, вы не понимаете, какие перспективы открывает брак с принцем. Это не о принцессе Лиадан, а о королеве. — Королеве? — казалось, если засмеяться ещё громче, то глаза Дейрона выкатятся наружу, — и что же я буду делать? Я даже свою Белую Башню в порядок не могу привести. Это глупо.       Если у лорда-мужа времени хватает только на наследников и замковые дела, то что говорить о короле? Он, верно, приходит в покои к жене раз в месяц исключительно ради того, чтобы убедиться, что она всё ещё дышит.       Король невольно прикрыл глаза. — И как же вы видели будущее? — У меня нет ответа. Я никогда не думала об этом.       Дейрон вновь поджал губы, задумчиво завертев большими пальцами один вокруг другого. — Если… — осторожно начал он. — Если вы всё же задумаетесь о будущем, важно, чтобы вы четко понимали одну вещь. Бейлор никогда не покроет ваши плечи драконьим плащом. Ни сейчас, ни через год, ни через десять лет. — Это я понимаю.       Король медленно провёл ладонью по столу. — Я не могу позволить вам посещать столицу. Чем меньше вас видят, тем меньше о вас говорят. Судачить, конечно же, будут — от этого никуда не деться, — но в Королевской Гавани это слишком опасно. Слухи способны в один миг погубить всё, что я с таким трудом пытаюсь сохранить. — Хорошо. — Дети. Их не будет. Бастард от Десницы, от будущего короля — это знамя для мятежа. Вы же не хотите, чтобы ваш ребёнок стал причиной войны?       Лицо вспыхнуло. Лиадан уставилась на собственные липкие ладони. Не объяснять же его величеству, что принц целовал её только в губы и ничего дурного себе не позволял. Боги, нет, вряд ли отцу насколько интересна личная жизнь сына. — Пока Бейлора не удастся привести в чувство, я взываю к вашему благоразумию. Но не буду вас благословлять, — сказал он глухо. — И если кто-то спросит, я ничего не знаю. Но… — он помедлил. — Вы не просили этой участи. И если вы будете беспрекословно следовать моим условиям, я не стану вам мешать. — Это значит, что мне не нужно уезжать? — Нет. Не нужно. Поедете вместе с нами. Мы дождёмся прибытия Валарра и Матариса, а затем отправимся в путь. Мне, признаться, даже интересно взглянуть, как лорд Коннингтон облагородил ваш замок. Надеюсь, он не трогал сад. Там ведь росла алыча? — Да, — удивилась перемене Лиадан — Только она горькая почему-то. — Весна оказалась слишком быстрой, — Дейрон тяжело вздохнул, устремив взгляд куда-то мимо неё. — Хотя Цитадель и утверждает, что истинное лето ещё не началось и холода могут вернуться, первый урожай фруктов уже безнадежно испорчен. — Почему же? Персики очень вкусные, я никогда не пробовала таких прежде. — В Дорне всегда такие. Весной там много солнца и влаги… — Что происходит?       Лиадан обернулась. У входа на поляну черной тенью стоял Бейлор. Из-за его широкого плеча заинтересованно сверкал глазами Мейкар. Где-то в глубине кустов испуганно зазвенели бубенцы, и от этого нелепого звука лицо старого короля вновь напряглось. — Что ты здесь делаешь? — обратился принц к Лиадан.       Она медленно поднялась со своего места. Но нужные слова так и остались несказанными, застряв в горле. Его величество не дал знака, можно ли ей вообще говорить; вдруг этот ночной разговор государственная тайна? На лице под съехавшей короной ответа не нашлось: пурпурные глаза не отрывались от нарушивших покой мужчин. — Мейкар, покажи леди Пенарвин лягушек с оранжевым брюшком у восточного фонтана.       Абсолютно спокойны, и Бейлор и король казались таковыми, но почему-то желудок закрутился в узел и ребро предупреждающе кольнуло. Ей до смерти хотелось выпалить какую-нибудь глупость, нарушить это страшное молчание, лишь бы эти двое перестали так смотреть друг на друга. Но принц Мейкар ждать не стал. Без лишних церемоний он подхватил Лиадан под локоть и увёл прочь от беседки, едва не задев Колокольчика, наблюдающего в кустах.       Они остановились только у живой изгороди с обратной стороны поляны. — Фонтаны совершенно в другой стороне, — тихо произнесла леди, пытаясь высвободить руку. — Т-с-с — приложил палец к искривленным губам Мейкар — Ты же не думала, что мы пропустим это? — Вы собираетесь подслушивать? — Нет, поднюхивать, — съязвил принц. — Что за глупый вопрос, маленькая леди?       Ладони потянулись к месту под грудью, где тревоги беспокойно кружили, точно запертые в пруду рыбки. — Я лишь сделал то, что должен был сделать ты!       Мейкар рядом с ней едва заметно вздрогнул, но лицо мгновенно стало сосредоточенным и мрачным. — Они последний раз ссорились, когда мне было пять.       Странное утешение. Быть причиной первой за несколько десятилетий ссоры между отцом и сыном.       Лиадан тоже последовала плохому примеру и приблизилась к кустам. Но из беседки теперь доносились звуки, больше похожие на шипение рассерженных змей, которые тщетно пытаются подражать человеческой речи. — Это валирийский, — снисходительно объяснил Мейкар, будто Лиадан это могло хоть как-то помочь. — О чем они? — Откуда мне знать?       Лжец. Ему бы сперва стоило научиться держать своё вечно кислое лицо под контролем, прежде чем так топорно обманывать. По тому, как напряглась его челюсть, было ясно: он понимает каждое слово. — Идем. — Мейкар схватил ладонь Лиадан и потащил прочь по темной аллее.       Сзади ещё доносился испуганный звон шутовских бубенцов, но у первого же поворота они нос к носу наткнулись на Бейлора.       Десница резко остановился, точно врезался в стену. Плечи вздымались, ноздри раздулись. Он уже набрал полную грудь воздуха, собираясь что-то высказать, но в последний момент лишь шумно выдохнул. Лицо Бейлора окаменело, только борода двигалась, будто он что-то жевал. Правая рука, сжатая в кулак, мелко дрожала у бедра, там где висел кинжал с белым навершием.       Бейлор круто развернулся и стремительно двинулся в противоположную сторону. Лиадан дёрнулась следом, но Мейкар мертвой хваткой перехватил её за локоть, удерживая на месте. — Лучше не надо, — тихо, но серьезно произнес он, глядя в спину уходящему брату. — Не сегодня, маленькая леди… А может, и не завтра.