VI/204.11 от З.Э

      Солнце никак не хотело заходить. Тянулось яркими отблесками по небу, как назло. Лиадан хотелось быстрее лечь спать, ведь уже утром королевская кавалькада отправится в путь. Она и сама не знала, чего ждёт. Просто сидела у пустой пиалы, наблюдая, как снуют слуги в суете последних приготовлений к отъезду. Бубенцов не слышно, стриж улетел, а грозная тень на можжевельнике никак не появлялась.       Даже пламя отказывалось гореть в этом унылом уголке. Несчастный фонарщик всё щёлкал и щёлкал огнивом у потухшего крессета, виновато поглядывая на леди. Сколько бы раз Лиадан ни повторяла, что свет ей не нужен, мужчина никак не желал слушать. — Леди Лиадан! — спотыкаясь, нёсся к затенённому столику маленький принц. — Нам не хватает игрока для карнаффа! Я очень захотел играть, а без пары никак нельзя! Дедушка велел позвать вас! Мы все на веранде. Там Колокольчик показывает фокусы, подали мочёные персики и зажгли разноцветные фонари! Пойдёмте! Пожалуйста! Без вас ничего не получится! — Маленькие ручки потянули юбку в сторону.       Лиадан поднялась, но звонкий детский щебет никак не складывался в понятную речь. — Я нарисую вам ещё один рисунок, если успею к утру!       Для карнаффа пара вовсе не нужна. Играть можно хоть всем столом — лишь бы карт хватило. Может, это какая-то другая игра и принц ошибся? — Ваша милость… — Я не милость, — возмутился мальчишка, — меня зовут Эймон, разве вы забыли? — Нет, не забыла. — Лиадан продолжала стоять на месте, несмотря на упорство ребёнка. — Его величество точно разрешил? — Да! Папа сказал, что вы умеете играть, и дедушка тут же послал за вами. Ну же! — Ткань вновь натянулась.       Доверять в таких делах ребёнку, особенно если тот чего-то страстно желает, было глупо. Лиадан сгорит от стыда, если нарушит покой королевской семьи. — Миледи, — окликнул сир Роланд из тени, — там уже действительно раздают карты.       Едва Лиадан кивнула, малец, щебеча о чём-то своём, потащил её прямо через кусты по ведомой лишь ему тропе. Сир Роланд не поспевал, и тяжёлое дыхание звучало громче, чем лязг доспехов.       Слишком быстро. Если под ноги попадётся ещё один камешек, то правый каблук точно сломается. Лиадан чуть не врезалась в маленького принца, когда тот резко остановился, но схватила его за плечи, чтобы точно не уронить. — Это леди Пер… Пен… — запинался Эймон.       Лиадан подняла глаза. Все, кто сидел за круглым столом, уставились на неё, даже Колокольчик повернул голову вбок. Тяжело не заметить зелёный камзол, и если бы не взгляд Десницы, то можно с лёгкостью поверить, что за столом сидел именно сир Баэль. — Простите, — леди опомнилась и сделала неуклюжий реверанс, — я не… — Матарис, — взмахнул рукой король, — поухаживай за дамой.       Рыжий юноша тут же поднялся и с улыбкой подвинул резной стул возле себя, приглашая сесть. Лиадан, оглядываясь, осторожно подошла к столу и по кивку Дейрона села, тут же получив от него карамельку. — Внук служил мне чашником много лет.       Эти слова предназначались не ей. Скорее, напоминание об обязанностях или приличиях внуку, раз в кубке быстро оказалось вино, и рыжий принц сел рядом. Лиадан не смела глядеть на чёрную тень напротив и её менее мрачную копию, потому с радостью приняла из рук маленького Эймона лимонное пирожное. Леди терпеть не могла лимоны. — У вас красивые волосы, — широко улыбнулся мальчишка. Без двух нижних зубов эта улыбка выглядела особенно очаровательной. — Спасибо, — пригладила свою непутевую макушку леди. — Вы знали, что вы поедете завтра в одной карете со мной и Эйгоном? — Я думала, вы остаетесь дома, — удивилась Лиадан.       Мейкар лениво пожал плечами, разглядывая свои карты. — Отец устраивает турнир, — гордо заявил принц Вларр, коснувшись рукава, где на пурпурной ткани серебряными нитями сверкали молнии, — и если мне удастся победить, то мой сир посвятит меня в рыцари. — Уверена, вы будете замечательным рыцарем. — Мы с вами совсем незнакомы, леди, — детское лицо вдруг стало совсем взрослым, и будь на его подбородке тот самый ёж, то их с отцом могли бы посчитать за близнецов.       Шут за их спинами вновь затих. Бейлор набрал в грудь воздуха, но сын опомнился первым. — Я постараюсь оправдать ваши ожидания. Приезжайте посмотреть. Это будет самый большой турнир за десятилетие. По крайней мере, так говорит отец. — Боюсь, я… — Мы планируем провести его на Драконьем Камне, — наклонился ближе король. — Но… — Леди Пенарвин не любит турниры, — перебил её Бейлор.       В цветных отблесках фонарей трудно было разобрать выражение его лица. Что это было? Укор? Он зол? Огорчён? Шутит? — Да, — согласилась леди. — Я… — У меня паж. Я хожу, — объявил Дейрон.       Лиадан выдохнула и уставилась в карты, даже не успев их развернуть. — Отец говорил, что вы ещё ни разу не выигрывали, — прошептал Матарис, — я помогу вам. Дядя Мейкар намерен отыграть свою лошадь у дедушки, мы же не позволим тому случиться?       Лиадан кивнула. — Я однажды выиграла у сира Брайса, — оправдалась она, будто это можно считать успехом.       Оказалось, выигрывать не так уж сложно, если все сговорились против одного. Чем больше Принц-Лимон проигрывал, тем быстрее превращался в Принц-Уксуса. Громкий Матарис учил мухлевать: прятать карты в рукаве, подкидывать не в масть, подглядывать за соперником, за что не раз получал замечание от отца. Мальчик не умел говорить тихо и, кажется, специально дразнил всех. Валарр советовал считать карты. Судя по каменному лицу, только этим он и занимался. Лиадан честно пыталась, но король, Мейкар и персики постоянно отвлекали от скучного дела. Бейлор даже рассказал историю о потерявшихся в походе портках некого Бриндена и выглядел веселым, пока леди пыталась не хрюкнуть от смеха.       Когда няни уговорили сопротивляющегося Эймона идти ко сну, стало понятно, что пора прощаться, как бы ни хотелось сидеть и хохотать до самой зари. Нужно немного отдохнуть перед долгой дорогой. — Бейлор, — сказал король, как только Лиадан встала из-за стола, — куда подевалось твоё воспитание? Проводи леди.       Впервые Десница закатил глаза, но молча поднялся. Так же молча он шагал следом, и только шуршащие ветки выдавали его незримое присутствие. Лиадан не была раньше в этой веранде и совсем не запомнила путь обратно, а когда в третий раз заметила статую женщины с кувшином, остановилась. — Почему не сказали, что мы ходим кругами? — не отрывая взгляда от оголённой каменной груди, поинтересовалась Лиадан. — Я вас провожаю, миледи, а не направляю.       Что ещё за «миледи»? Она резко обернулась, чтобы убедиться, что Бейлор над ней насмехается, но он не насмехался. Или просто умело прятал улыбку в своей бороде. — Всё ещё обижаетесь на меня? — С чего вы взяли, что я обижаюсь? — Вы понимаете о чем я. — Нет. — Вы… — Лиадан зажмурилась. — Вы со мной не разговариваете. Смотрите на меня так, словно я украла у вас что-то. Не приходите вовсе, а если и приходите, то просто сидите и молчите… — Вы тоже не приходите ко мне, — прервал Бейлор, — не заговариваете первой… — Как я могу приходить к вам? — Ногами. — Рука потянулась к переносице, но остановилась. — Более того, ты согласилась уехать, как только отец предложил. — Разве я могу противиться? — Можешь. Ты противилась Морригену, уже говорила «нет» своему сюзерену, перед королём, даже терпела унижения, вставала на колени перед всеми лордами Штормовых земель. Но ради замка.       Лиадан не знала, что ответить. Замок — это другое. Замок бы не пострадал от её сопротивления, и куча людей поддерживали её… Конечно, сейчас легко говорить о том, что принц Бейлор не позволил бы обидеть, но спрашивал бы его король, если бы столкнулся с отказом? — Я не просил становиться перед королём на колени, пока я сам с этим прекрасно справляюсь, но… — он осекся. — Я не могу от тебя ничего требовать. Просто скажи: ты здесь только потому, что я был слишком настойчив и ты не могла отказать? — Что? Нет! — Лиадан не позволила ему спрятать вторую руку в карман. — Вы уже спрашивали об этом, милорд. — У меня есть имя, Лиадан. — Его глаза вовсе потемнели, даже яркая луна больше не плескалась там, но рука осталась в ладонях Лиадан. — У «милорда» исключительно государственные дела и проблемные крестьяне. — Простите. — Боги, Лиадан… — вздохнул он. — Почему ты всегда просишь прощения?       Она лишь опустила глаза. — Почти три года, Лиадан, — спокойнее произнес принц. — Почти три года я пытаюсь сделать всё, чтобы ты посчитала меня достойным твоего внимания. И всё безуспешно. — Это не так. — Именно так. Прося отца о нашем браке, я искренне надеялся, что тогда ты наконец сможешь почувствовать себя свободно. Что, если дело в твоей скромности, ты перестанешь стесняться и бояться меня. — Разве для этого нужен брак? — Если бы я только знал, что для этого нужно. Мне приходится догадываться самому, ведь ты никогда не говоришь, не просишь ничего, не требуешь. Может, раз ты отказалась от брака, и я тебе не нужен, то ты меня терпишь из вежливости, а в предложении отца нашла своё освобождение. — Боги, нет. Вы всё говорите неправильно.       От этого взгляда захотелось обнять его так сильно, чтобы он вдруг позабыл о своих глупых мыслях. — Всё это было слишком… — говорить спокойно у неё больше не получалось, голос дрожал. — Слишком неожиданно. Я даже подумать не могла, что речь вообще может пойти о браке. — А о чём ещё могла идти речь? — изумился Бейлор. — Ты тогда спросила у меня, что поменяют письма без подписи и тайные визиты. Как ты думала, я решу этот вопрос? Переберусь в Белую Башню и буду считать овец по утрам. — Я не думала вовсе. Вы ни разу не сказали, что собираетесь… — произнести это вслух казалось немыслимым, — не говорили насчёт брака. — Не было о чём разговаривать, пока отец не разрешил. Лучшего времени не найти, чем после унизительного оммажа. Это могло бы смягчить ситуацию, но, раз ты уже отказала, я больше не в силах хоть что-то изменить.       Лиадан хотела возразить, но слова застряли. От одной мысли о браке с принцем у неё всё ещё становилось тесно под рёбрами. Это очень много для того, что между ними происходило, и ещё больше для дочери пьяницы из разрушенного замка на отшибе. — Простите, но брак с Десницей — это слишком. — Но я Десница, Лиадан. Устраивает или нет, пора понять, что этого не изменить. Я лишь надеялся, что не титул определяет наши отношения. Ты ведь не думала, что выйдешь замуж за брошь? — Нет. Боги, — она покрепче сжала шершавую ладонь, — каждое моё слово делает только хуже. Я не знаю, что должна говорить, но всё не так. — Не нужно слов. Я не хочу превращать разговор в ссору, но уже слишком много сказал для этого. — Бейлор усилием освободил свою руку. — Тропа слева приведёт тебя в покои.       Он не ждал ответа. Просто развернулся и зашагал в противоположную сторону. Глупо идти за ним. Что сказать, раз он не хочет слушать? — Милорд! — крикнула она в темноту аллеи. Где-то в глубине деревьев принц громко чертыхнулся. — Я не хочу, чтобы дорога в Белую Башню была похожа на прощание!       Молчание — тоже ответ. Осталось понять, что именно он значит.