204.12 от З.Э

      В сговоре участвовали все. Принц Мейкар отвлекал старшего брата. Роланд заболтал сира Уайлда, который дежурил у шатра, пока леди Джинн копалась в вещах Десницы. Но никто не смог превзойти в искусстве обмана самого короля. Любой бродячий артист посчитал бы себя бездарностью, увидев позеленевшее лицо «приболевшего» Дейрона. Мейстер справился чуть хуже — бесконечно запинался, пока рассуждал о застоявшейся крови и слабом желудке. Но цель была достигнута — кавалькада остановилась у нужной таверны.       Пришлось потратить немало сил, чтобы отговорить Адама от навязчивой мысли уехать в Белую Башню прямо сейчас. Это было разумно — если не останавливаться, то к вечеру они бы оказались дома. Но у Лиадан имелись другие планы на этот вечер.       Упелянд со стрекозами не удалось отстирать от оленьей крови, и леди Дастин всё ворчала, пока делала причёску, что синее платье не лучший выбор. Предложила надеть чёрное — в цвет дома Таргариенов, но Лиадан сразу же пресекла этот разговор. Она и без того зайдет слишком далеко. Но милой Джинн знать это необязательно, как и другим.       Уверенности в том, что это то самое место, не было. Очертания берега изменились, да и старый пень как-то слишком сильно наклонился к земле, но вот дерево с кривыми кореньями, за которым Лиадан пряталась, ничуть не изменилось.       Всё внутри требовало уйти. Слишком поздно, сир Роланд наверняка уже доложил Деснице и точно получит наказание, если приведёт того на пустую поляну. Хотя сиру не привыкать. — Лиадан?       Леди на мгновение прижалась к дереву и, дошептав последние слова молитвы Деве, всё же оттолкнулась от шершавой коры и вышла из своего укрытия. — Сколько раз нужно повторить, что ты не должна гулять одна?       Зелёный камзол на месте, только подпорченный брошью Десницы. Чёрный плащ покрывал широкие плечи. Конечно, другого он не нашёл. Бейлор внимательно оглядывал поляну, и когда его взгляд наконец остановился на Лиадан, глаза мгновенно стали прежними — тёплыми, как домашний очаг. — Лиадан? — он заинтересованно наклонил голову. — Что происходит? — Мы здесь впервые встретились, — пальцы крепко сцепились. — По крайней мере, я очень на это надеюсь… Всё как-то по-другому выглядит, даже у трактирщицы стало меньше зубов. Может, конечно, я всё неправильно запомнила, но… — Роланд привёл меня сюда намеренно? — Да. Признаться честно… да.       Бейлор сделал осторожный шаг, прищурившись: — Вы хоть ничем не травили короля? — Боги, нет. Он сам согласился прихворать. Я просто очень хотела поговорить с вами.       Брови принца устало поползли вверх: — Необязательно останавливать кавалькаду, чтобы поболтать. Ты могла прийти ко мне. — Я приходила вчера! — возмутилась Лиадан. — Сир Роланд сказал, что вы заняты. — Да, — цокнул языком Бейлор. — Я был занят для Роланда. Ты могла прийти, не спрашивая его. Торвальд отвечает за такие вещи. — Да, хорошо. Я запомню. — Лиадан беспокойно оглянулась. Все заготовленные речи выветрились из головы, словно их там и не было. — Я ждала вас тогда. Хотела отдать плащ… — Кстати о плаще…       Рука взметнулась вверх. Лучше бы ему не перебивать сейчас, иначе точно придётся убежать. — Я тогда искала вас по кривому носу — единственное, что я запомнила.       Бейлор коснулся переносицы, точно желал выпрямить. — О нет-нет, вам, безусловно, идёт кривой нос. Как и седина у висков, только борода торчит по бокам. И зеленый к лицу не очень. — А… — заморгал он. — Хорошо.       Боги. Кажется, хуже быть не может. — Я хотела объясниться до того, как мы придём в Пенарвин. — Лиадан, это не обязательно. — Нет, это обязательно. Я понимаю, что огорчила вас, и мне не хочется, чтобы вы уезжали, думая, что я… Что… — Что ты что, Лиадан? — Я не отвергала вас. Я даже не думала об этом, когда ваш отец говорил со мной. Вы правы. Я ничего не прошу и не требую, не говорю с вами первой… Не потому, что вы мне безразличны. Я просто всё время боюсь сказать что-нибудь не то. Боюсь, что опять всё испорчу, и тогда вы больше не придёте ко мне. — Это не так. — Я знаю! — она попыталась остудить щёки, приложив к ним холодные ладони. — Но я не могу ничего с этим поделать. Мне кажется, что если я сделаю что-то не так, вы поймёте, кто я. Что вы страшно ошиблись, и глупая девчонка вовсе не стоит вашего внимания. И я не знаю, почему вы до сих пор этого не поняли. — Лиадан… — сапоги заскрипели, едва он двинулся ближе, — я понял, не мучай себя.       Слова вновь рассыпались, испуганные его шагом. — Нет-нет, — она поспешно отступила на шаг. — Насчёт брака… Что же я ещё хотела сказать?.. — Не знаю… — Да, откуда вам знать? Мне следовало записать.       Стало немного легче, когда Бейлор улыбнулся. — Я не против брака с вами.— выдохнула Лиадан, заставив себя смотреть в глаза напротив. — Но… Это… Я не думаю, что он так уж обязателен для того, чтобы мы могли… ну, всё это…       Принц не сразу нашёлся с ответом. Лишь молча смотрел на неё, пытаясь убедиться, что не ослышался. — Это не только о любви, Лиадан. Это о безопасности. О том, чтобы нам не приходилось ехать друг к другу три дня ради короткой встречи. Боги… — он сжал переносицу. — Если я месяцами не смогу приехать? Если Лионель решит выдать тебя замуж? Если кто-то снова посягнёт на Белую Башню? — Нет-нет. Вы снова меня запутываете. Ваш отец сказал, что Лионель теперь не имеет надо мной никакой власти и не может мне приказывать. Он мой сюзерен только в глазах людей, но на самом деле я подчиняюсь напрямую короне. — Это временно. Всего на пять лет, — возразил Бейлор. — До истечения этого срока я рассчитывал уже взять тебя в жёны.       Он шагнул ещё ближе и протянул к ней широкую ладонь: — Правильно ли я услышал: ты не против стать моей женой?       Настойчивый и глупый. Слышит только то, что хочется. Лиадан с усилием разжала пальцы и вложила ладонь в его руку. — Да… правильно. Если вы ещё не передумали…       Несколько мгновений он просто смотрел на неё. Затем сжал её тонкие пальцы, и Лиадан тут же оказалась в объятиях, осторожно коснулась его спины, чувствуя тяжёлый выдох. Лишь после поцелуя в макушку Бейлор нехотя отстранился и тут же, коснувшись её рук, поцеловал её в одну щёку, затем в другую, затем в висок. Веки сами закрылись — будет неприятно получить поцелуй в открытый глаз. — Но мне вовсе не хочется ссориться с вашим батюшкой. — Мне тоже не хочется. — Губы крепко сжались. — Немного подождём, а затем я вернусь к этому разговору с ним. Хорошо?       Лиадан закивала. — Вы не злитесь на меня больше? — Нет. — Он не сразу отпустил её, большим пальцем едва коснувшись щеки. — Просто не могу понять, зачем ты своровала мой плащ?       Заметил. Конечно, нужно было спрятать плащ под деревом, на случай, если Лиадан передумает, а не выставлять на пень как трофей. — Ох, простите, это было глупо. — У тебя же есть причина. — Теплые ладони сползли на плечи. — Это не я воровала, а леди Джинн… И это не совсем воровство. Вы сами мне его подарили, прямо здесь, так что я просто забрала своё. — Хорошо. А забирала-то зачем? — Не заставляйте меня говорить, — взмолилась Лиадан. — Иначе я умру от стыда. — Не умрёшь.       Вдох, ещё один. Главное — не забыть выдохнуть, но сердце так сильно колотилось в груди, что это вдруг оказалось невозможным. — Мне начинать беспокоиться?       Лиадан застонала от бессилия. Никакая отговорка не подходила, а говорить правду больше не хотелось. — Просто у меня нет своего плаща. И если бы вы согласились сегодня накрыть мои плечи своим, то я бы не смогла сделать того же. — Его руки опустились к предплечьям. Всё, сейчас он рассмеётся и вернется в шатёр. — Конечно, Верховный Септон не поджидал меня в лесу, потому отсутствует, но я просто…       Бейлор молча смотрел на неё сверху вниз. Он сжал губы от досады? Сдерживал насмешливую улыбку? Земля под ногами точно ушла вниз — иначе невозможно объяснить почему Лиадан почувствовала себя совсем низкой. Нужно было сказать, что просто стало холодно, даже если на улице жарко. Он бы вежливо промолчал. — Ты серьёзно? — Такова была задумка. — Это не будет значить ничего в глазах богов и закона. — А в ваших?       Бейлор тихо хмыкнул, качнув головой: — Кажется, я оказался в затруднительном и безвыходном положении. — Нет-нет. Это просто глупость. Детская затея. Я уже передумала.       Наконец он отпустил руки Лиадан, шагнул назад и выровнялся, словно проглотил кочергу. — Надевай свой плащ.       Она было дёрнулась к старому пню. — Но… — Давай, — улыбнулся Бейлор.       Бурый плащ показался Лиадан намного тяжелее, чем в их первую встречу. Предательские пальцы окаменели, пока застёгивали брошь с птичкой, соединяя ткань. Сразу стало жарко — это всё соболиный воротник виноват, или нет?       Лиадан подняла глаза. Под луной принц и сам сиял, как новый пенни. Растянув под бородой тонкие губы, он протянул свою ладонь.       Каким же глупым надо быть, чтобы согласиться на такое. Любой другой посмеялся бы, ушел, рассказал другим, как хорошую шутку, а может даже разозлился и пнул дерзкую девицу.       Лиадан попыталась убедить себя, что принц просто потакает её странной прихоти, но взгляд… Он никогда ещё не смотрел на неё так. Неужели он действительно настолько… очарован?       Его пальцы хоть и крепко схватили уколотую брошью руку, дрожали точно так же, как и её. Нет. Не могут Десницы дрожать. — Я не помню, как это происходит, — призналась Лиадан. — Я ничего не слышала в прошлый раз.       Второй ладони тоже коснулось тепло. — Здесь должен быть септон. — Он улыбнулся уголком губ. — Но раз ты его не нашла, то просто смотри на меня.       Бейлор сделал глубокий вдох и тихо произнёс: — Отец… — Отец, — едва дыша, повторила она. — Кузнец…       Лиадан вторила его словам, не смея отвести взгляд от темных глаз. В ушах шумело, потому не было уверенности, что она говорит всё правильно. И когда брошь с птицей с щелчком расстегнулась, а на плечах оказался совсем другой плащ — чёрный, как и всё, что носили Таргариены, — Бейлор наклонился. Забравшись рукой под волосы, притянул её к себе и поцеловал.       Поцелуй не был осторожным и робким, как прежде; от этого сердце наконец-то перестало колотиться как сумасшедшее, и жар на щеках больше не обжигал, а согревал, как самое ласковое солнце.       Бейлор медленно отстранился, всё ещё держа её лицо в своих широких ладонях. — Септон должен вознести над нами священный кристалл, но Боги уже сделали это вместо него.       Лиадан проследила за взглядом — луна висела над ними сверкающим драгоценным камнем, единственным свидетелем их общего безумия.