I/206.1 от З.Э

      Синий на гербе Пенарвинов обозначает реку, так написал какой-то мейстер в геральдической книге много лет назад. Но Бейлор так не думал. Синий — это небо. Лиадан всегда тянулась к нему. Иногда она часами глазела в синеву вверху, точно кошка, наблюдающая за солнечными зайчиками, к которым не может дотянуться. Звёзды, луна, тучи, путающиеся в ветре. В каждом облаке она видела что-то своё: зайчика, кусты, цветы. Бейлор не видел ничего, кроме белых пятен, но послушно кивал, лишь бы она не прекращала улыбаться и щебетать, как самая ласковая птичка.       Будь у него дракон, как у предков, Бейлор непременно поднялся бы в небо, чтобы Лиадан смогла прикоснуться к своей мечте. Но драконы вымерли, и единственное, помимо Драконьего логова, что о них напоминало, — имя, которое носил его чёрный, норовистый конь. Что ж. Пусть это всего лишь конь. Другого дракона он предложить ей не мог.       После шторма над низиной у пресного озера всегда стелился туман. И если спуститься по каменной тропке к самой кромке воды, то сизая дымка остаётся над головой, позволяя прикоснуться к небу, стоит лишь протянуть руку. Её глаза сверкали бы самоцветами. Так происходило всегда, стоило окружить леди чем-то красивым. Но сегодня в конюшню она не пришла.       Бейлор дважды посылал оруженосца, но тот возвращался ни с чем — никто не открывал. Тогда принц поднялся сам на третий этаж, постучал и ждал не меньше десяти минут, пока леди Джинн, приоткрыв дверь, уведомила, что леди ещё спит. Было бы неплохо узнать об этом до того, как конюх запряг Балериона и Мышку, а ещё лучше — до того, как Бейлор вышел из покоев. Впрочем, едва ли Лиадан собиралась проспать. Она всегда просыпалась раньше него. Видимо, путешествие утомило куда сильнее, чем она позволила заметить вчера.       Полдень ничего не изменил. Лиадан не появилась. Лишь Валарр, всегда замечавший то, чего не видели другие, между делом обмолвился, что леди Кира и леди Пенарвин ушли гулять в сад. В такой холод долго не прогуляешь. Значит, скоро должны вернуться.       Обеденный пир проходил под выступление шутов-акробатов. Оглушительно звеня бубенцами, они построили живую пирамиду. Два шута наверху трубили затейливую мелодию, пока танцоры внизу извивались яркими шёлковыми лентами. Некоторые захмелевшие гости тоже пустились в пляс, и шум от весёлого смеха эхом отдавался от высоких сводов зала.       Отец, заворожённый таким зрелищем, не обратил внимания, что Бейлор присел рядом. Мейкар ограничился кивком, жуя свои волантийские орешки. Нужно будет стащить у него горсть. Добровольно брат уже не делился.       Бейлор не успел даже прикоснуться к своему кубку, как напротив них с грохотом опустился лорд Лионель. Вино давно стёрло с лица Штормового Лорда всякое подобие серьёзности, а багровые от хмеля щёки пылали так, что жар ощущался даже через стол. Рука Десницы с кубком застыла в воздухе. — Я решил жениться снова, — объявил Баратеон, хлопнув огромными ладонями по столу.       Бейлор поморщился. У них за столом искать невесту бессмысленно, только отвлекает зря. Мейкар тут же оживился, подавшись вперёд: — Твоя предыдущая женушка хотя бы доехала до Материнского дома? — Может, и не доехала, — махнул рукой Лионель, — но Оланда отдала себя Семерым ещё до того, как покинула Штормовой Предел, так что она мне давным-давно не жена. — Какая же она у тебя щедрая, — скривился брат. — Себя — Семерым, а ребёнка — конюху.       Лионель небрежно поправил сбившиеся волосы, бесцеремонно прогнал юного чашника и сам налил себе вина до краев, не обделив вниманием кубки принцев: — Если бы конюху, тот хотя бы симпатичный. Винокур. Рыжий как огонь и тупой как баран. — Он жадно отхлебнул вина и обнажил в подобии улыбки красные от напитка зубы. — Что ж, голова ему больше не пригодится.       Бейлор против воли поднял глаза к рыжему Манфреду Дондариону, который кружил очередную даму в танце, посматривая в сторону королевского стола. — Нет, я посчитал. Не он. — гоготнул Лионель, проследив за Десницей. — У Тиреллов как раз подросла дочь, да и у лорда Ланнистера, поговаривают, расцвела племянница, — сдержанно отозвался Десница, возвращая разговор в нужное русло. — У Талли тоже, — едва не захлебнулся Мейкар, спеша вставить слово. — Говорят, тоже рыжая, на следующий раз не будет так заметно.       Баратеон громко расхохотался, запрокинув голову к потолку. — Хорош! — вытер он уголки глаз. — Ох, хорош! Только вот проблема у меня, милорды. Мне бы взять кого-то из своих, штормовых, но ни один из моих вассалов теперь не хочет отдавать за меня свою дочь. — Удивительно, — цокнул Мейкар. — Ничего удивительного здесь нет. Все до сих пор помнят то недоразумение с леди Белой Башни. Что доставляет немало неприятностей. — Такое забудешь, — не отвлекаясь от представления, ответил отец. — Все считают, что я её страшно унизил и мой проступок не искупить словами прощения.       Что-то во взгляде оленя показалось нехорошим, едким и вязким, как смола. — Нет леди Пенарвин — нет проблемы.       Бейлор медленно поднял на него взгляд. Когда Лионель начинал рассуждать, голова сразу же шла кругом, пытаясь уловить смысл. В этот раз не получилось тоже, но дурное предчувствие уже успело шевельнуться. — Манфред дело говорит. Леди Пенарвин должна стать леди Баратеон. Если я на ней женюсь, то многие лорды посчитают это благородным поступком. — Ха! — громко выдохнул Мейкар, спрятав улыбку от взгляда Бейлора. — Манфред весьма щедр на советы, — тихо произнес Десница.       Король наконец отвлёкся от танцоров и задумчиво застучал пальцами по столу. Дондарионы ближе к Летнему замку, а при дворе присутствовали их верные друзья, конечно, они узнали всё первыми. Осталось понять, заговор ли это или Лионеля, как всегда, водят за нос. Впрочем, разгадка таилась в его хмельном выражении лица. Лионель искренне верил в гениальность затеи. — Это выгодно всем. Конфликт будет разрешён, проблемный замок отойдёт мне, людям покажу, что отвечаю за свои ошибки. Да и кто ещё возьмёт себе сиротку без приданого? — Если леди Пенарвин очарована вами и не противится… — начал король, поглядывая на сыновей. — Отказалась. Спрашивал вчера. Говорит, мол, нет и всё. А поскольку приказать ей я больше не имею права, вы, Ваше Величество, могли бы помочь мне и лично уговорить её, — уставился на папу наглец.       Бейлор откинулся на спинку стула. Пальцы сами начали вертеться вокруг друг друга. Вчера, значит. Если Лиадан не хочет обзавестись несколькими мужьями, ей стоило сказать при встрече, и этого бессмысленного разговора не случилось. Манфред со своей дамой захохотали на весь зал. Недошурин взмахнул кубком в сторону королевского стола, но Бейлор не ответил. Манфред предпочёл обсуждать родственников за чужими столами, а не поговорить прямо. Этого Бейлор не любил. — Если леди Лиадан вам отказала… — начал Десница. — Вы уже принудили её к унизительному оммажу, — прервал король. — Сомневаюсь, что лордам понравится хоть намёк на то, что вы вновь принуждаете своего вассала к чему-либо. — Да откуда им знать? — Леди Пенарвин хорошо общается с лордом Коннингтоном, Баклером, — вставил Бейлор. — Поверьте, они позаботятся о том, чтобы узнали все. — Хорошо, — вновь хлопнул ладонями по столу Лионель. — Осталось лишь четыре года до того как Пенарвин опять перейдет ко мне. Я терпеливый.       И явно переоценивающий себя.