III/206.1 от З.Э

      Леди Дженна Дондаррион не была крови дракона. Поэтому её тело предали земле. Прямо здесь, в месте, где она сделала свой последний вдох. Бейлор не держал её за руку, не утешал и не заставлял мейстеров бороться до последнего. В это время принц гонялся за ускользнувшим от ареста Деймоном Блэкфайером и подлецом Квентином Боллом.       Это не повод оставить беременную жену на попечение двухлетнего Валарра и годовалого Матариса, так говорил лорд Дондаррион, хоть по правде, вряд ли считал подобное правильным. Он рассчитывал получить дочь-королеву взамен на отсутствие претензий к Дорну. А получил только молитву у могильного камня да внуков, которых видит раз в год. Так Бейлор стал виноватым без вины. Годы стёрли старые обиды, но нашлись новые. «Уважение. Честь. И ещё раз уважение», — твердил вчера пьяный Манфред. Что ж, сегодня он получит именно это.       Мёртвые не могут благословлять. В царстве Неведомого нет места людской радости. И всё же на рассвете всё семейство, включая недошурина и его несчастную жену, перед венчанием направились в усыпальницу. Такой обычай озадачил леди Киру. В Тироше перед свадьбой к могилам не ходили — посещение мёртвых перед союзом живых редко сулило удачу. Но вместе с Валарром она всё же преклонила колено перед чёрным гранитом с пурпурной молнией посередине.       Септон заметно спешил. Отец разочарованно кивал в такт венчальным молитвам. Манфред, стоявший рядом, косился в сторону Десницы. Жаль, что старый лорд Дондаррион собирал поход и не смог приехать. Говорить прямо с ним проще, а умаслить вовсе не составляет труда. С сединой приходит не только мудрость, но и мягкость, тогда как молодость всегда граничит с глупостью и упрямством.       На свадебном плаще Валарра красовался красный дракон, окружённый молниями. Дублет Матариса с четырёхконечными звёздами на вороте отливал пурпурным атласом. Младший сопротивлялся до последнего — вчерашнее слишком сильно зацепило принца. Он не был особенно привязан к Лиадан, но с удовольствием гостил в Белой Башне. Бейлор считал сына уже достаточно взрослым, чтобы доверить ему семейные дела. Вот только несправедливость неизменно пробуждала в Матарисе злость, а в отличие от Валарра, сдерживал он себя редко. Объяснять, что неприступные крепости прямой атакой не возьмёшь, бессмысленно. Фиолетовые тряпки, как говорил сын, ничего не значат, но они значат всё в глазах нужного человека. В этом доме помнили Дженну и всё ещё чтили её цвета. Именно это Манфред и должен будет передать своему отцу.       Осталось понять, что этот жест значит для Лиадан. В самом дальнем углу септы её лица не разглядеть — только синий упелянд. Но леди Джинн обязательно подскажет, где обидеться, как делает это всегда. Несносная женщина.       В прошлый раз из-за неё Бейлор перестал называть Лиадан лисой. Лисы не только хитрые, но и рыжие, как однажды заметила маленькая леди, перебирая волосы ранним утром. Дженна тоже была рыжей. До сих пор Бейлор так и не понял, был это намёк или простое наблюдение. Лиадан не разбрасывалась пустыми словами. Зато леди Дастин ясно дала понять, что принц мог бы догадаться и сам. Не мог. Кому придёт подобное в голову?       На обратном пути пурпурное пятно приблизилось к синему, а за ними следовал сир Роланд. Эта выходка Матариса наверняка вылезет боком. Но времени на строгий разговор не оставалось. Из-за изменившихся планов венчание затянулось, и Торвальд едва успеет собрать Бейлора к следующему торжеству.       К полудню тучи на востоке рассеялись, и яркое солнце прорывалось сквозь окна покоев. Оруженосец готовил одежду у стола, повернувшись к свету. Жара становилась настойчивой, и слуги потушили очаг. Дым не успел развеяться, когда сир Уайлд осторожно вошёл, склонив голову. — Леди Пенарвин желает вас видеть.       Желает? Это слово редко соседствовало с именем Лиадан. Он отложил её платок с цветочной вышивкой и поднялся с кресла. — Где она? — Леди ждёт позволения войти за дверью.       Брови сами поползли вверх. Бейлор поправил дублет, кивнул сиру Уиллему и поспешно сорвал брошь с пурпурной молнией Дондаррионов, приколотую рядом с десничьей. Потребовалось мгновение, чтобы сообразить, куда деть это блестящее непотребство. В итоге украшение отправилось в пиалу, спрятавшись под яблоками.       Леди ворвалась вместе со сквозняком. Шаг поспешный, лоб нахмуренный. Руки сцеплены, и в белых рукавах, опускающихся к полу, угадывался силуэт Белой Башни на синем бархате. Возмутительно вычурно. — Лионель не отходит от меня, — с порога выпалила она, переведя дыхание. — Любой намёк на неуместность воспринимает как шутку и даже попытался взять меня за руку, когда мы выходили из септы. А после потребовал платок к сегодняшнему турниру в знак благосклонности!       С каждым словом всё сложнее было сдерживать улыбку. Лиадан не позволяла себе столько возмущения подряд. — А ты? Подарила? — Бейлор заложил руки за спину.       Стук каблучков мгновенно прекратился. — С чего мне его платками одаривать? Ладану надышались? — Не злись. К вечеру всё успокоится. — Да? — Лиадан сделала шаг, и её глаза блеснули гневом. — Почему тогда Манфред Дондаррион поймал меня по пути к вам и сказал, что лучше синица в руках, чем журавль в небе.       Бейлор подошёл ближе. Пальцы сами нашли её руку. — Зачем думать о птицах, если оседлала дракона? — Боги, — Лиадан прикрыла вспыхнувшее лицо рукой, — вы уже выпили или что? — Нет. — Бейлор потянулся к щеке, но она уже отвернулась, и губы коснулись виска. — Душно. — она осторожно высвободилась из его рук и направилась к распахнутому окну. — Так Валарр поговорил с дядей? — бросила леди по пути. — Да. Всё хорошо. Не стоит волноваться. — Боги! — Лиадан вздрогнула и прижала ладонь к груди. — Торвальд!       Малец виновато поднялся, оставив своё занятие. Неудивительно, что он остался незамеченным. Молчать, пока думаешь, — Бейлор учил этому. Торвальд и не проронил ни слова со вчера. Весть о том, что через какие-то полгода ему суждено стать рыцарем, пришлась юноше не по душе. За восемь лет службы, от виночерпия до оруженосца, никогда не предполагалось посвящение. У его семьи не было ни замка, ни земель, потому уйти ему пришлось бы в никуда. Но раз Манфред Дондаррион захотел иметь возле Десницы свои глаза и уши, придётся взять нового мальчишку из рыжих родичей. — Добрый день, миледи. — Что ты здесь делаешь? — Пришиваю пуговицы… И я ничего дурного не видел, миледи. Чес-слово!       Лиадан побагровела так, что уже невозможно было понять — от стыда или от злости. Впрочем, это не помешало ей заметить то, над чем корпел Торвальд. Не отрывая взгляда от Бейлора, она подошла к столу и коснулась стёганого камзола. Ткань не мялась и не гнулась, как и всё, что пропитано солью. — Это что?       Она спросила скорее по привычке. Взгляд уже выдал, что ответ известен. Хотя Бейлор надеялся, что леди не разбирается в том, что именно надевают под доспех рыцари.       Лишь после второго кивка Торвальд сообразил, к чему клонит Десница, и поспешно юркнул за дверь. — Вы собираетесь участвовать в турнире? — Да.       Она молчала несколько секунд. — Но Валарр будет тоже участвовать. Он должен победить и вручить Кире венец. — Я не собираюсь отбирать у сына победу.       Губы Лиадан сжались. Её сомнения справедливы. Бейлор сам делился, что нет смысла выходить на ристалище, если не желаешь победить. — Только джостинг. Несколько стычек и всё.       Лиадан продолжала смотреть, не отпуская край ткани. Плечи Бейлора опустились. — Я лишь собью копьём олений шлем. На этом всё.       Если после этого Лионель полезет с мечом — сам виноват. А он обязательно полезет. — Что за мальчишество?! — Стёганый рукав полетел в сторону. — Прошлый раз вам копьём пробило бок! — Царапина… — Насквозь! — Всё было не так уж плохо. — Вы истекали кровью пять дней! — Мейкар рассказал? — Леди Джинн разведала, после того как я увидела шрам, а вы отшутились. — Лиадан, не сердись.       Она редко злилась так открыто — до сцепленных губ и громких слов. И всё же Бейлор поймал себя на мысли, что в этом было что-то приятное. Если бы только не существовало риска действительно её расстроить. — Я должна была догадаться по тому, что вы взяли Балериона. — Нет. Я брал его не ради турнира. — А доспех?       Пожалуй, она права. Лионель только повод, но достаточно серьёзный, чтобы передумать. — Приходи смотреть и убедись, что всё будет в порядке. — Пойду, если вы не выйдете на ристалище, — леди вздёрнула подбородок. — Я уже в списках.       Голубые глаза превратились в синие, как штормовое море. — Ну, тогда… Желаю удачи.       Бейлор цокнул языком. Подлая. Рыцарю не желают удачи — дурная примета. — Не ожидайте жалости, если вам проколют другой бок. — А если тот самый? — смеясь, произнёс принц, безуспешно пытаясь схватить её руку. Он тоже хотел платок, видимо, придётся, как всегда, повязать на копьё старый. — Даже не приду посмотреть.       Лиадан слегка толкнула его плечо и зашагала к двери. — Лгунья!       Дверь хлопнула. Даже не обернулась. Восхитительно.