Lo(li)tta

      Свежий номер газеты, выпускаемой в Каннибал Таун, освещал самые интересные и необходимые новости. После вкусного завтрака Аластор пил насыщенный напиток из крови в кабинете и интересовался событиями, читая газету. Его скромный домик, который любезно дала в распоряжение сердолюбивая и черноокая Рози, располагался на окраине городка. Хоть он и недавно обосновался здесь, в Аду, но уже имел немало влияния на здешних обитателей. Помимо жилья у него в распоряжении была радиовышка в Пентаграмм Сити, откуда он вещал пронизывающие ледяным ужасом подкасты.       — Ал! У меня к тебе категорически важный разговор! — по кабинету гулким громом оглушительно прокатился голос Шарлотты, которая по своему обычаю с грохотом ворвалась в кабинет демона и стремительно приблизилась к столу.       — А стучать в дверь принцессу так и не научили во дворце? — лениво поинтересовался Аластор, у которого вздрогнули лишь ушки от внезапного шума, а сам он бросил в сторону Шарлотты мимолётный взгляд и снова вернулся к чтению газеты. — Я удивлён такому раннему твоему визиту. Обычно ты в это время любишь поспать, Лотти, — последние слова были сказаны слишком бархатным тоном и с лукавой ухмылкой на тонких губах.       Чарли присела на край стола напротив радио-демона, держа в бледных пальцах фиолетовую коробочку в виде сердечка, перевязанную оранжевой шёлковой лентой. Совсем ещё юная принцесса лет восемнадцати-девятнадцати, познакомившись с мистером Оленем, мгновенно попала под его чарующее влияние. Взбалмошная королевская особа переживала переходный возраст и многое делала наперекор всем и всему. Бунтовала, экспериментировала в одежде, косметике, в причёсках и в отношениях. Неуложенные волосы цвета спелой пшеницы свободно спадали на плечи и спину, непонятно к чему выкрашенный в чёрный клок чёлки смотрелся яркой кляксой на её голове, и только тонкий ободок напоминал о малейшем намёке на причёску. Атрибутом её пуберта были тонкие, изящные, пока ещё чёрного оттенка рожки, которые со временем должны были окрасится кроваво-алым цветом. Чёрное платьице на манер школьницы с католическим уклоном, драные чулки и туфельки на невысоком удобном каблуке дополняли образ.       — Это тебе, — спокойно промолвила Чарли, протянув радио-демону фиолетовую коробочку. Она едва заметно дрогнула уголками губ, с любопытством вглядываясь в лицо Аластора. Её забавляла его строгость и невозмутимость. Порой ей казалось, что он слишком снисходителен к ней, и это вызывало ощущение фальши, какой-то странной игры. Он был совсем другим. Возможно, из-за разницы в возрасте он был для неё привлекателен. До встречи с ним она находилась в окружении лишь сверстников или тех, кто лишь ненамного старше неё. Но такого, чтобы партнёр был старше более чем на пятнадцать лет, ещё не случалось. — Хотела ублажить тебя, мистер Олень, и подсластить твой утренний напиток, — кокетливым тоном продолжила Шарлотта, невинно хлопая ресницами. При знакомстве она шутливо назвала его мистер Олень и после продолжала называть его так, когда ей было что-то очень нужно от него. Называла его так и в моменты нежной близости, и когда хотела безобидно подразнить.       — О, как мило с твоей стороны, дорогуша, — промурлыкал Аластор, расплываясь в улыбке от вида подношения — оторванных женских пальчиков в коробе. Он с благодарностью потеребил красными когтями её яблочный румянец на щеке и сорвал оранжевую ленту с коробки, сглотнув слюни в предвкушении десерта. — Раз ты так великодушна с раннего утра, то я внимательно слушаю тебя, Лотти, — с довольным видом отозвался радио-демон, наслаждаясь ароматными пальчиками.       Скривив лицо от запаха тухлятины, Шарлотта тяжко вздохнула, а после с детской непосредственностью опрокинулась на стол спиной. Нервно болтая свисающими ногами, она теребила ноготки своих пальцев, разместив их на животе, а взгляд её огромных жёлтых глаз с расширенными красными зрачками изучал Аластора, который буквально нависал над её головой в таком положении. Он не спеша пережёвывал подарок и выжидающе вглядывался в юное лицо принцессы. Ему нравилась её раскрепощённость и открытость ко всему новому. Благодаря её расположению, он мог лепить из неё то, что в скором будущем могло принести полезные плоды. Ну, ещё нужно было отдать дань её скромному очарованию. Она уже была очень хорошенькой и, взрослея, станет такой же красавицей, как и её мать. Аластор в этом не сомневался.       — Приближается очередное празднование Синнсмас и родители устраивают королевский приём во дворце, — неторопливо и даже с какой-то осторожностью промямлила Чарли, перебирая пальцами ткань своего платья на животе, отчего скомканный подол оголил её стройные бёдра в чёрных рваных чулках. — Там непременно будет семейка Элдрич и… этот дотошный их сынок Севиафан…       — Что такое? Не нравится тебе? — растягивая каждый вопрос с ядовитой ухмылкой поинтересовался Аластор, смотря на выражение лица принцессы, а после его взгляд заскользил по её телу и застыл на пару мгновений на её бёдрах.       — Он зелёный! В прямом смысле зелёного цвета! — взорвалась Шарлотта и с хмурым видом подскочила на столе, перевернувшись и встав на четвереньки. Её лицо оказалось на уровне лица Аластора, и сердитый взгляд блуждал по его острым чертам. Пальцы ухватились за край стола, а белые клыки звонко клацнули в негодовании.       — Хм… а какой цвет тебе нравится, дорогуша? — с холодным спокойствием спросил радио-демон, растягивая рот в привычном оскале, явно наслаждаясь умелой игрой на эмоциях Шарлотты.       — Красный, — не задумываясь выпалила она и машинально потянулась губами к щеке Аластора, желая оставить нежный поцелуй или мокрую дорожку от кончика языка.       — Получается, что я в твоём вкусе, — с издёвкой промурлыкал мистер Олень и ловко увернулся от губ принцессы, дразня её и распаляя сильнее. Он откинулся на спинку кресла и отодвинулся от стола, не сводя пристального взгляда с Шарлотты. Такое неисчислимое количество сменяющих друг друга эмоций было в её мимике. Это так забавляло и приносило извращённое удовольствие и возбуждение. Власть над кем-либо дурманила голову и вызывала привыкание.       Медленно облизнув губы, Аластор похлопал ладонью по своему бедру, приглашая принцессу. Она нарочито хитро ухмыльнулась, прищурив глаза, и ловко спрыгнула со стола. Изображая робость, спрятав руки за спиной, она неуверенно шагнула к нему, с подозрением наблюдая исподлобья, а после с хихиканьем резко прыгнула к нему на колени. Её ладони с жадностью заскользили по его груди, восстанавливая тактильную память, а дыхание участилось, желая догнать по скорости сердцебиение.       Аластор лишь измученно охнул как старик от такой резвости юной принцессы, а затем расхохотался, обвивая её тело когтистыми руками. Скрипя зубами, он пытался удержать себя от дикого желания вонзить в неё когти, так сильно он желал её в последние недели. Радио-демон и не подозревал, что способен в принципе испытывать подобные чувства к другому существу. И когда Шарлотты не было рядом, он старался совсем не думать о том, что происходило между ними наедине. Ему хотелось просто наслаждаться ей при встречах и продолжать приручать, манипулировать и лепить из неё Галатею.       — Хочешь отведать пальчиков, что ты мне принесла? — низким скрипучим голосом полюбопытствовал радио-демон, наклонив голову набок, сверля внимательным взглядом Чарли. Одна его ладонь крепче смяла её талию, прижимая к себе, а второй он потянулся к столу за коробом.       — Фу! Нет! — зафыркала Шарлотта, воротя нос. Она поморщилась, заглянув коробочку с ассортиментом оторванных пальцев рук. — Это тошнотворно выглядит и на вкус, уверена, тоже самое.       — Не будь такой скоропалительной в суждениях, моя Лотти, — покровительственным тоном протянул Аластор, держа перед носиком принцессы угощенье. Наблюдая за тем, как она всё же рассматривает содержимое, он легонько прикусил ей плечо. — У каждого свой вкус, знала? Вкус зависит от того, за какой грех владелец пальчика попал в Ад, — ехидно усмехнувшись удивлённым глазам Шарлотты, радио-демон провёл ладонью по её бедру несколько раз для мнимого успокоения. Его пальцы застыли на её коленке на какое-то мгновение, а после нырнули под платье с намерением узнать, где заканчивается чулок и начинается нежная кожа. — Есть горькие, если грешник пребывал в зависти или ненависти. Есть сытные и пряные, если обладатель пальца грешил чревоугодием. А вот этот явно сладкий — его обладатель прелюбодействовал и купался в похоти, ха-ха, — утробно рассмеялся Аластор, смяв когтистыми пальцами бедро принцессы и тем самым сорвав с её губ испуганный “ах”. — Но самый изысканный вкус - это пальцы серийных убийц. Попробуй, — сладострастно прошипел у самого уха юной демоницы, но заметив, как та отрицательно закрутила головой, с неохотой выудил руку из-под её платья и целенаправленно схватил палец из коробки.       Рваное основание деликатеса он прикусил зубами и, держа улыбку на лице, игриво дёрнул бровями. С вызовом смотря на Шарлотту, он расслабленно облокотился на спинку кресла и ждал её выбора. Чарли с растерянностью в глазах уставилась на Аластора, сжимая кулаки. Ей было мерзко и противно, но с другой стороны она не хотела быть трусихой перед радио-демоном. Спустя какое-то время она нерешительно двинулась к нему, положив ладони на его плечи. Приоткрыв рот, она сосредоточенно всматривалась в кончик пальца мертвеца, надеясь, что её не стошнит. Руки Аластора мягко заскользили по спине принцессы, желая её приободрить и заставить взглянуть на него. И когда большие с расширенными зрачками глаза уставились на радио-демона, который со свойственным только ему похотливым выражением лица буквально разжигал в ней жгучее желание, Чарли аккуратно уцепилась зубами за кончик пальца. Не отрывая взгляда от гипнотических глаз Аластора, сантиметр за сантиметром принцесса поглотила десерт каннибала и в мгновение ока прикоснулась к губам демона, нежно целуя.       Затем она отпрянула от него, пережёвывая палец и, хмурясь, с беспокойством проглотила его. Хлопая ресницами, она застыла, оценивая вкус и свои ощущения в целом. — А я после этого не стану каннибалом?       — Ха-ха-ха! Для это придётся съесть того, кому принадлежал этот палец. Но и этого будет недостаточно, моя дорогая, — довольно промурлыкал Аластор и прильнул к принцессе, заключая ту в объятия и утыкаясь носиком в её шею. Его чёрное сердце трепетало как никогда, ведь Шарлотта беспрекословно прислушивалась к нему и добровольно шла на поводу.