Часть 7

Тишина, густая и липкая, опустилась на гостиную после того, как Ди и Вильгельм, словно два призрака, растворились в полумраке спальни. Лиф, с ее обычно лучезарной улыбкой, теперь казалась бледной тенью самой себя. Она предложила Хэву и Анжелике успокаивающий чай, слова ее звучали приглушенно, словно доносились издалека. В воздухе висело невысказанное, тяжелое, как камень, давившее на грудь. Эрик, чувствуя эту гнетущую атмосферу, не стал нарушать хрупкое равновесие. Он поспешил уйти, его шаги по коридору звучали слишком громко в этой внезапной пустоте.

***

Его комната встретила его холодом. Привычный уют казался чужим, выцветшим. Рука сама потянулась к телефону, в надежде на спасительный свет нового сообщения от Элис. Но экран остался безмолвным, лишь тусклый значок уведомления от Сэма нарушал монотонность. — "Эрик? Ау... Ты там куда делся? Удалось что-то узнать?" Слова Сэма, простые и деловые, казались неуместными в этом море тишины. Эрик замер, пальцы зависли над клавиатурой. Он думал, собирая осколки мыслей, словно пытаясь склеить разбитое зеркало. Наконец, он начал печатать, каждое слово давалось с трудом. — "Я тут... Да, узнать получилось... Мой отец и отец Лиры... Они братья, и это, возможно, связано с пропажей девочек..." Ответ Сэма пришел почти мгновенно, но его удивление казалось поверхностным, не проникающим в самую суть их общей беды. — "Стоп, реально?! То есть вы действительно брат и сестры!? Вот это да..." Эрик сжал зубы. "Вот это да..." – как будто это было просто очередное открытие, а не трещина, разверзшаяся в самой основе их мира. — "Да, сейчас это не важно! Их надо в любом случае найти... Я попробую ещё раз перечитать её сообщения, может, найду что-то..." Он не стал ждать ответа. Слова Сэма, хоть и были полны поддержки, не могли заглушить внутренний крик. Он отложил телефон, чувствуя его холодное стекло под пальцами. Взгляд упал на ноутбук сестры, стоявший на столе. Он открыл его, и снова погрузился в мир ее слов, в главы ее книги, которые теперь казались не просто вымыслом, а зашифрованным посланием. Он перечитывал, снова и снова, пытаясь уловить ускользающую нить. И вдруг, словно луч света в кромешней тьме, его взгляд зацепился за деталь. Маленькая, незначительная, но такая важная. Он снова взял телефон, открыл сообщения Элис, и начал сравнивать, сопоставлять, искать связь между двумя мирами – миром ее слов и миром ее жизни. В груди зародилось слабое, трепетное чувство. Маленький огонек надежды, хрупкий, как крыло бабочки, начал разгораться в его душе. Но вместе с ним росла и тревога. Ведь если эта связь реальна, то и опасность, возможно, гораздо ближе, чем они могли себе представить. И эта мысль, тяжелая и пронзительная, заставляла сердце сжиматься от боли.

***

Тишина в комнате была не просто отсутствием звука — она давила физически, словно тяжелое, влажное одеяло, медленно высасывая воздух из легких и сводя с ума своим звенящим безмолвием. Ди лежал на кровати, уставившись в потолок невидящим взглядом. Там, в призрачном свете лампы плясали уродливые тени, вторя хаосу в его голове. Вильгельм, напротив, сидел за рабочим столом. Он бесцельно водил пальцами по гладкой столешнице. Его глаза методично обшаривали каждый угол комнаты, словно пытаясь найти ответы в пыльных тенях молчаливых стен. Сил терпеть эту гнетущую пустоту больше не было. Она пульсировала в висках тупой болью, заглушая все мысли, кроме одной: дети пропали. Голос Ди прозвучал хрипло и надломленно, как будто он разучился говорить за эти дни молчания. — Слушай... Ладно ты забрал тетрадь у полиции, черт с ним… Но в итоге-то она твоя? Ты её писал? Вильгельм медленно поднял взгляд. Легкое недоумение исказило его лицо, сменившись усталой усмешкой. Он покачал головой, поправляя очки жестом, который всегда выдавал его крайнюю степень сосредоточенности или раздражения. — Ты вроде бы не похож на дурака, так должен же понимать. Да, она моя. Для чего мне еще было лезть в это дерьмо и рисковать репутацией, если не ради своих записей? Чтобы они пылились в вещдоках? Ди тяжело вздохнул, садясь на кровати. Плечи его безвольно опустились под тяжестью непосильной ноши. — Хорошо. Допустим. Всё, что там написано, твоих рук дело. Но как ты к этому пришел? Откуда столько мыслей? Подозреваемых? Вильгельм откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок. Взгляд его стал отстраненным, устремленным в прошлое. — Ну... Я уже говорил. Я боялся за сестру. Аля. Понимал, что все нити ведут к Лиф. А они были лучшими подругами, неразлейвода. И я испугался. Не за абстрактную справедливость, а конкретно за жизнь Али. За себя тоже, если честно. Мы тогда все были напуганы до смерти. Я видел, как ты сходишь с ума, защищая Хэви и саму Лиф. Ты же любил её и любишь сейчас. Ди вздрогнул, словно от удара током. Упоминание о чувствах к жене резануло по оголенному нерву. Боль смешалась со стыдом и глухой тоской. Но она тут же скрылась за пеленой профессиональной холодности. Он снова посмотрел на собеседника, пока тот продолжал говорить : — Мы просто боялись. Я копал везде, проверял каждого встречного. А ты почему сузил круг до наших классов? — Потому что кто-то из младших этого бы не потянул, кишка тонка. А других старших классов тогда просто не существовало. К тому же, я помню те смутные сводки в интернете... описание убийцы подходило под кого-то из нас. — Мг, ясно... — задумчиво протянул парень, снова глядя в потолок. — Логично. А Джек? Его подозревали мы оба. — Мне просто не нравилось его поведение и интерес к Лиф, вот и начал думать на него, но как оказалось он просто был ещё одной жертвой. А ты? — Он всегда был странным. Абсолютно закрытый, нелюдимый. Никто о нем ничего не знал. А с начала того года он вдруг начал активно крутиться вокруг Лиф. И именно тогда всё началось. Пропажи. Убийства. — Ну а по итогу это оказался не он... — почти шепотом закончил Ди, чувствуя, как последняя соломинка надежды ломается. — Господи, я просто не понимаю... Кому может быть это нужно спустя столько лет? И почему наши дочери? Моя Элис и дочь Хэва? За что? Ладно, если бы этот псих хотел отомстить мне за то, что я увел Лиф. Старая любовь, месть... Но дети?! Они-то в чем виноваты?! Ди посмотрел на Вильгельма с мольбой и тревогой, ища поддержки. Но тот лишь пожал плечами. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине глаз плескалась та же ледяная бездна отчаяния. — Скорее всего, этот ублюдок был полностью одержим ею. Одержимость, растянутая на годы, превращается в болезнь. Он давно перестал соображать, что делает. Главное, чтобы это никак не повлияло на здоровье девочек и... — Вил осекся. Его прервал настойчивый, требовательный стук в дверь. Звук ударил по натянутым нервам, заставив обоих мужчин вздрогнуть. — Войдите! — крикнул Ди, разворачиваясь к двери. Она приоткрылась, и в проеме показался Эрик. В руках он зачем-то держал книгу, но напряженный, лихорадочный блеск в глазах сразу выдавал его истинное состояние. Он изо всех сил старался казаться спокойным, но голос предательски дрожал. — Пап... Нам надо срочно поговорить. Ди покосился на Вила. Тот коротко кивнул, давая понять, что готов выслушать. Жестом Ди пригласил сына войти. Эрик вошел, плотно прикрыв за собой дверь, и подошел ближе, остановившись в паре шагов от кровати. — Я... я нашел кое-что, — выдохнул он, комкая обложку книги побелевшими пальцами. — Элис... она все это время писала мне. Я думал, это просто обычные сообщения, чтобы я не волновался и по этому не говорил и вам.. Но сегодня я перечитал их... и нашел тайный смысл. Код. Ди напрягся всем телом, превратившись в сжатую пружину. Вильгельм резко выпрямился, его спокойствие дало трещину. — Тайный смысл? Что ты имеешь в виду? — голос Ди стал тише шелеста бумаги, но в нем зазвенела сталь. — Она... она намекала на место. Где их держат. Просила о помощи. Я не сразу понял, но теперь уверен. Каждое слово имеет значение! Эрик трясущимися руками протянул отцу телефон. Ди схватил его так, словно это была спасительная нить. Глаза забегали по строчкам, пытаясь ухватить скрытое послание. Вильгельм навис над плечом друга, его пальцы нервно барабанили дробь по столу. — Старое здание.. — прочитал Ди вслух севшим голосом. — Последние. Взрослый человек.. Боже... Это не просто слова... Это координаты. — Я знаю, пап, — горячо зашептал Эрик. — Я думаю, она описывает место. Место, где их держат. И она просит нас найти их! В этот момент тишину разорвал пронзительный звонок телефона Вильгельма. Он взглянул на экран, и его лицо окаменело. — Простите, ребята, — сказал он, поднимаясь. Его голос был полон сожаления. — Мне нужно ответить. Это по работе, и это срочно. Я вернусь как можно скорее. Он вышел из комнаты, оставив отца и сына наедине с их тревогой и новой, хрупкой надеждой. Ди снова впился глазами в экран смартфона, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Ты думаешь, она там? — спросил он, обращаясь к Эрику, но вопрос предназначался скорее ему самому. — Я верю, пап, — твердо ответил Эрик, хотя его подбородок предательски дрожал. Страх боролся в нем с решимостью. — Она просила о помощи. И мы можем ее найти. Ди кивнул. Внутри него что-то щелкнуло, переключая режим с ожидания на действие. Решимость, холодная и острая, вытеснила панику. — Хорошо, — сказал он, и его собственный голос удивил его своей твердостью. — Мы найдем её. И мы найдем Лиру. Но... Сейчас мы не скажем маме. Ни слова. Мы не хотим раньше времени волновать её. Если это ложная надежда, она не должна страдать зря. Эрик серьезно кивнул, понимая всю ответственность момента. Они должны действовать быстро и тихо. Спасти своих близких. Любой ценой. Сын шмыгнул обратно в свою комнату, стараясь вести себя как обычно, а Ди, выждав минуту, достал из тайника пистолет. Холодная тяжесть металла в руке придала уверенности.

***

Он направился к выходу, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. На полпути к прихожей его остановила Лиф: — Дорогой? Ты куда собрался? Её голос, полный привычной заботы, полоснул ножом по сердцу. Как посмотреть в эти родные глаза и солгать? — Мне надо срочно на работу, не беспокойся, — соврал он ровным тоном, ненавидя себя за каждое слово. — Сначала Вил, а теперь ты... Ладно... Хэви с Анжи пусть пока у нас ещё побудут... Только пиши, если что... — Разумеется, — пообещал он, ненавидя свой лживый язык. Придвинувшись к жене, он чмокнул её в губы, задержавшись на секунду дольше обычного, впитывая тепло родного человека. Затем развернулся и вышел из дома, направляясь к машине. Пора было разобраться.

***

Старый дом стоял на окраине городка, словно изъеденный временем и забвением. Его покосившиеся стены, покрытые плесенью и мхом, казались живыми, дышащими гнилью и сыростью. Пустые глазницы окон, затянутые паутиной, смотрели на мир с немым укором, а скрипучие ставни, раскачиваемые ветром, издавали стоны, похожие на предсмертные хрипы. Местные жители обходили это место стороной, шепчась о призраках и проклятиях, которые, по их мнению, обитали в его стенах. Но для Ди это место уже не было таким страшным, как для остальных. Тогда, когда он нашел в точно таком же тело своего одноклассника, это было нечто несравнимое ни с чем. Боль, шок, отчаяние – все это оставило неизгладимый след в его душе. Сейчас, стоя на пороге этого дома, он чувствовал лишь холодную решимость. В шаге от правды, в шаге от нахождения своей дочери и племянницы. Он должен это сделать. Пистолет, лежавший в кармане, был холодным и тяжелым, словно якорь, приковывающий его к реальности. Он давал ему немного сил, но этого было мало. Внутри все сжималось от страха, от предчувствия того, что может ждать его за этими дверями. Но мысль о девочках, о их испуганных глазах, о их беззащитности, гнала его вперед. Тяжело вздохнув, Ди сделал шаг. Дверь со скрипом отворилась, пропуская его в кромешную тьму. Запах сырости, пыли и чего-то еще, неуловимого и тревожного, ударил в ноздри. Он сделал еще один шаг, и дверь за ним захлопнулась, погрузив его в абсолютную тишину, нарушаемую лишь стуком его собственного сердца. Он был внутри. И теперь пути назад не было.