Часть 2

Макс Ферстаппенко три часа подряд долбил в телефон. Звонки уходили в никуда. Сообщения висели с одной галочкой. Он уже начал подозревать, что Келла решила взять паузу в отношениях, чтобы поразмышлять, но когда он наконец дозвонился до её личного ассистента, новость оглушила его похлеще, чем удар болидом в стену. — Мисс Пикеева улетела в Антарктиду, — сухо отрапортовала ассистентка. — Сказала, что ей надоела вся эта суета. Она будет разводить пингвинов. Не ищите её. Макс выронил телефон на ковёр. Пингвины? Антарктида? Он моргнул, пытаясь переварить информацию, но внутри нарастало странное, почти неприличное облегчение. Пусть пингвины. Теперь его совесть была чиста, как ледники, среди которых теперь обитала Келла. Он не стал терять ни минуты. Уже через двадцать минут его Aston Martin тормознул у входа в бутик-отель, где остановилась Кристина. Он влетел в лобби, расталкивая охрану, и нашел её в уютном внутреннем саду. Она сидела за столиком, потягивала чай и листала какую-то книгу, выглядя так, будто знала, что он придет ровно в эту секунду. — Келла уехала! — выпалил он, тяжело дыша. — В Антарктиду. К пингвинам. Я свободен! Я пришел с чистым сердцем! Кристина медленно отложила книгу, и в уголках её губ заиграла легкая, загадочная улыбка. — Молодец, Макс. Садись. Он сел напротив, не в силах отвести от неё взгляда. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал себя так, будто только что прошел квалификацию на поуле, но впереди была главная гонка. — Кристина, — сказал он, внезапно запнувшись. — Я... я ведь о тебе совсем ничего не знаю. Какая ты национальности? Она взглянула на него поверх чашки, и в её глазах мелькнул озорной, почти дьявольский огонек. — Я курдянка, — спокойно ответила она. Макс замер. Его лицо вытянулось, брови поползли вверх. В его голове, забитой гоночными траекториями, настройками коробки передач и спонсорскими контрактами, неожиданно всплыл какой-то странный, смутный образ. Он слышал что-то... но где? Он нахмурился, пытаясь соединить точки, и наконец выпалил, глядя на неё с искренним, почти детским недоумением: — А это правда, что у курдов один глаз, одна рука и одна нога? Повисла тишина. В саду перестали щебетать птицы. Официант за соседним столиком поперхнулся соком. А затем Кристина рассмеялась. Сначала тихо, а потом звонко, откинув голову назад, так, что её темные волосы рассыпались по плечам. Она смеялась так заразительно, что Макс сначала растерялся, а потом и сам выдавил неловкую улыбку. — Ох, Макс, — выдохнула она, вытирая выступившие слезы. — Ты такой... непосредственный. Она подалась вперед, понизив голос до доверительного шепота. Её глаза загадочно блестели. — Знаешь, а это правда. Почти. Макс напрягся, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Наш народ был проклят древним шаманом много веков назад, — продолжила Кристина, глядя на него с совершенно серьезным лицом. — В каждое полнолуние курды превращаются. Мы теряем один глаз, одну руку и одну ногу. Мы становимся... одноглазыми, однорукими и одноногими монстрами. Бродим по горам и пугаем путников. У Макса отвисла челюсть. Он смотрел на её идеальное лицо, на две руки, спокойно лежащие на столе, на ноги, изящно скрещенные под столом, и не мог поверить. — Но... но ты же... — заикнулся он. — У тебя две руки! — Потому что я курдская принцесса, — гордо вскинув подбородок, объявила Кристина. — Проклятие обошло мою семью, но с одним условием: именно мне суждено его разрушить. Только я, и никто другой, могу снять это древнее заклятие. Макс сидел, открыв рот. Его гонщицкий мозг, привыкший к математической точности скорости и торможения, сейчас бешено перебирал варианты. Курды. Проклятие. Полнолуние. Монстры. — И... как ты снимешь проклятие? — осипшим голосом спросил он. Кристина медленно поднялась из-за стола, грациозно, как кошка, обогнула его и, наклонившись, прошептала прямо на ухо: — Это секрет. Но если мы поженимся, возможно, я возьму тебя с собой в горы в следующее полнолуние. Посмотришь на моих сородичей. Только не бойся, они кусаются только в первый час. Она выпрямилась, подмигнула ему единственным (пока что) глазом и, оставив на столе визитку с номером, уплыла прочь. Макс Ферстаппенко остался сидеть, судорожно сжимая в руке салфетку. Он был готов бросить Келлу ради этой женщины. Он был готов жениться на ней. Но теперь выясняется, что ему, возможно, придется присутствовать при превращении её народа в одноглазых монстров в полнолуние? Он тяжело сглотнул и, сам не зная почему, улыбнулся. С этой женщиной скучно точно не будет. Он достал телефон и набрал сообщение: «Кристина, я согласен на всё. Даже на монстров. Когда едем в горы?» Ответ пришел через минуту: «В пятницу. Захвати побольше мяса. Мои родственники будут рады угощению. С любовью, твоя курдская принцесса». Макс посмотрел на небо над Монаковкой, вздохнул и решил, что теперь его жизнь будет состоять не только из гонок, но и из подготовки к встрече с будущей семьей. Надо будет спросить у инженеров, где тут в городе покупают мясо оптом.