III

Эриху показалось, что его мутит. Он глубоко вздохнул и отвернулся, чтобы не смотреть на уходящего со своей свитой фон Эссера. Внезапно из дверей обеденного зала вышел Фауст. Он совсем не изменился. Он был все таким же, но взглянул на Эриха отстраненно и холодно, будто бы стал другим, незнакомым человеком. Сердце Эриха болезненно сжалось. Фауст не остановился, он просто прошел мимо. — Фауст, — воскликнул Эрих и пошел догонять друга, — Постой. В чем дело? Ты не рад меня видеть? Фауст остановился и резко развернулся. — Не трогай меня, — сказал он тихо, глядя на Эриха исподлобья, — И не подходи ко мне. Вообще отстань от меня. Что было дома, осталось дома. — Крутанувшись на каблуках, Фауст быстро и решительно пошел прочь, а Эрих почувствовал, что получился за сегодня самую сильную пощечину. Он отшатнулся и почувствовал, как подбородок предательски дрогнул, а глаза заслезились. Это было больно… очень больно. Глубоко, прерывисто вдохнув, Эрих отвернулся, чтобы не глядеть на уходящего Фауста и увидел выходящих из обеденного зала де Моро, рыжего Рузу, братьев Фоксов и хрупкого юношу с нежным и очень юным лицом. — Новенький, — сказал один из близнецов, — пополнение нашего курса. — Отличное пополнение, добавил второй близнец, качественное. — Скажи, что у тебя можно списывать? — спросил первый. — Мы в долгу не останемся, с нас выпивка. — Не грузите его, — сказал де Моро, — вы кого угодно с ума сведете своим двойным тараном. Близнецы хором рассмеялись. — Волконского ждем? — спросил Руза. — Нет, — ответил де Моро, — он уже убежал. — Видимо молится темным богам в туалете перед Словом божьим, — предположил один из Фоксов. Все рассмеялись. Компания двинулась по коридору. — Ты как вообще учишься? — спросил у Эриха Руза. У него было почти девичье хорошенькое лицо и рыжие веснушки. — Хорошо или как придется? — Учителя, вроде, хватили, — сказал Эрих и вздохнул. — Что, Эссер и компания тебя в оборот взяли? — спросил Фокс. — Я с ними живу, — сказал Эрих мрачно. — Блин… Сочувствую, — сказал другой Фокс. Де Моро тоже посмотрел сочувственно. Руза покачал головой и промолчал. — Я, кстати Ларс, — сказал один из Фоксов. — А я Лукас, — произнес второй. — Или наоборот. — Обращайся к ним по фамилии, — посоветовал незнакомый еще хрупкий юноша, который все это время шел молча. — А я Эмиль Хорват. — А я — Алекс Руза. Я Фоксов Ларсами называю. Угадываю в половине случаев, — сказал Руза. — Мы это ценим, — ответил Ларс или Лукас. Компания поднялась на второй этаж и пошла по роскошному коридору из мрамора и позолоченных барельефов на белых стенах вдоль ряда дверей в аудитории. У многих дверей уже толпились студенты. — А вот и Волконский, — сказал Де Моро. Прислонившись спиной к стене рядом с дверью стоял очень мрачный молодой человек с черными как смоль волосами и очень светлой кожей. На подошедших он внимания не обратил, погруженный в свои мысли. Чуть в стороне, скрестив руки на груди стоял Фауст. Его лицо было непроницаемо. Эмиль Хорват отделился от компании и подошел к Фаусту, и они о чем-то тихо начали говорить. Эрих смотрел на Фауста с болью в глазах и ощутил укол ревности. Теперь он дружит с Эмилем? Братья Фоксы одновременно посмотрели на золотые часы на запястьях. — Пора, — сказал один из них и толкнул дверь кабинета. Кабинет был просторный и светлый с рядами дубовых парт на двух человек. За преподавательским столом сидел толстый и белоснежно седой священник в рясе. С трудом поднявшись, он улыбнулся ласково входящим студентам. Заходя в класс все здоровались с Отцом Леопольдом и здоровались с симпатией. — Здравствуйте, здравствуйте, — отвечал священник. — Рад вас видеть. Вижу, лето всем пошло на пользу. Рассаживайтесь. Бастьен, откройте окно, на улице дивная погода. Де Моро отправился открывать окно. Эрих зашел в класс одним из последних и бросил сразу же взгляд на Фауста. Тот сел с Эмилем за первую парту. Эрих так много мечтал о том, как они с Фаустом будут сидеть вместе на уроках… — Садись со мной, — предложил Руза и направился к парте в третьем ряду. Эрих благодарно посмотрел на парня и, кивнул. Когда все студенты уселись, а окно было открыто, Отец Леопольд подошел к большой доске, взял мел и написал округлым, аккуратным почерком: “Как я увидел Бога” — Ничего себе… — сзади шепнул один из Фоксов. Они сидел сразу за Эрихом и Рузой. — А мы и не заметили, — шепнул второй. — Многие, возможно не заметили, — сказал священник с улыбкой, — так что не расстраивайтесь дорогие мои Ларс и Лукас. Божественное окружает нас. В луче солнечного света, в рассветной тишине, в красоте мира вокруг нас. Сегодня мы напишем эссе о том, в чем вы узрели проявление Бога этим летом. — Можно в стихах? — спросил Волконский. — Можно, мой дорогой. Но очень тебя прошу, без Люцифера и демонов. По классу прокатились смешки. Волконский показательно вздохнул. Эрих достал чернильницу, чистую тетрадь и промокашку. Он подписал тетрадь, открыл её и уставился на разлинованный лист. Бога… Все мысли о боге, которые сейчас были у Эриха, были очень нелестными. За что? Вот был вопрос, который ему хотелось бы задать, если бы он вообще верил в бога. Писать о красоте и солнечных лучах сейчас было тошно. В другой ситуации он написал бы красиво про запах цветущей липы и улыбку матери, но сейчас в груди была боль, а в в чувствах отчаяние. “Как я увидел Бога и тот от меня отвернулся” — написал Эрих и тот же вырвал и скомкал лист. Писать толстому добродушному священнику о том, как его унижали утром и как его предал лучший друг Эрих не хотел. Тяжело вздохнув, он начал писать про запах липы и улыбку матери, но быстро свернул на то, что бога он увидел в воле холодного, жесткого отца, когда тот пригрозил военной академией и повез его учиться. Бога карающего и равнодушного. Класс сидел тихо и скрипел перьями по бумаге. Только близнецы тихо шептались за спиной пытаясь поделить воспоминания. Чем дольше Эрих писал, тем острее понимал, что писать такое не стоило бы. Но переписать он уже не успевал и под конец эссе постарался смягчить написанное, но основные обвинения в тексте уже были выдвинуты. — Завершаем, — сказал через примерно сорок минут Отец Леопольд. — Пять минут. Эрих уже дописал. Он перечитал, хмурясь, написанное и остался недоволен. — Я вижу, всем было о чём написать и это замечательно! — воскликнул священник. — Давайте кто-нибудь зачтёт нам свое эссе, а мы послушаем. Напоминаю, что в моем классе мы не подвергаем критике чужое творчество. Волконский поднял руку, но Отец Леопольд старательно делал вид, что этого не заметил. — У нас новое лицо в классе. Молодой человек, давайте свое эссе нам прочтёте вы, а заодно представитесь и немного расскажете о себе. Эрих ошарашенно посмотрел на священника и почувствовал, как лицо заливает краска. — Я… — произнес Эрих растерянно, — у меня плохо получилось… — Не волнуйтесь, — по-доброму улыбнувшись, сказал священник. — У нас не литературный клуб. Главное — идея. Мы поймем и примем. Прошу, — он жестом пригласил Эриха к доске. Эрих посмотрел на пространство перед доской как на эшафот и встал неловко, чуть не смахнув со стола чернильницу. Держа в руках свою тетрадь, он, не чувствуя под собой ног, подошел к доске. — Представьтесь мне и классу, — сказал Отец Леопольд. — И скажите пару слов о себе. Эрих вздохнул и сглотнул нервно. — Меня зовут Эрих фон Штраусс, — сказал Эрих хрипло и кашлянул. — Я… много пишу, много занимаюсь фехтованием. Люблю кошек. Что еще рассказать… — он усмехнулся. Он смотрел на класс перед собой и его взгляд невольно переместился к Фаусту. Тот не смотрел на Эриха. Он смотрел в свою тетрадь. Священник снова улыбнулся. — Не будем вас мучить, — сказал он. — Прочтите нам свое эссе, прошу вас. Эрих, чувствуя как быстро и нервно бьётся сердце начал читать. Он был готов провалиться под землю от стыда, выкладывая личное перед всем классом. Его слушали молча. Отец Леопольд сперва улыбался а потом его лицо застыло и взгляд стал сосредоточенным и печальным. Когда Эрих закончил, в классе повисла неловкая тишина. Отец Леопольд вздохнул и видимо, пожалел, что не вызвал Волконского с его Люцифером и демонами. — Это… — сказал священник, — очень хорошо написано. Но… вы приписываете Богу жестокость. А бог — мудрый и любящий отец для нас. — Отец Леопольд явно была расстроен. — Садитесь… — сказал он разочарованно. Эрих, красный и пристыженный, вернулся за парту. Отец Леопольд посмотрел на часы. — Отпущу вас чуть чуть пораньше, — сказал он. — Сегодня домашнего задания нет, вам нужно вспоминать остальные предметы, подзабытые за лето. Студенты оживленно принялись собираться и вставать. Эрих, не поднимая головы, сложил в сумку свои вещи и вместе с остальными вышел из класса. Он остановился посреди коридора и провел ладонями по лицу. — Это было очень сильно, — раздался голос сзади. Эрих обернулся. Перед ним стоял Волконский. — Очень смело и очень правдиво. Нас всех сюда запихнули родители, играющие в бога. Они определяют нашу судьбу так, будто имеют на это право. Эрих удивленно посмотрел на Волконского и невольно улыбнулся. — Спасибо… — сказал он. — Мне казалось, что это ужасно. — Нет, Волконский прав, — сказал оказавшийся рядом Руза. — Было сильно и действительно хорошо написано. Просто Отец Леопольд очень не любит, когда у кого-то проблемы. — Он лицемер, как и все священники. Зато беззлобный, — сказал Волконский. — Уже плюс. — Идем на историю, — Руза показал пальцем дальше по коридору. — Рейенбах ненавидит, когда опаздывают. — Он в принципе людей ненавидит, — сказал Волконский и, оторвавшись от компании, направился в указанном Рузой направлении. Эрих пошел вместе с Рузой к кабинету истории. Рядом с нужной дверью уже собрались третьекурсники. Эрих невольно начал искать взглядом Фауста, но не нашел. Фоксы стояли, окруженные большой компанией и рассказывали, судя по услышанным Эрихом обрывкам фраз, о том, как разбили отцовскую машину. Из рассказ то и дело вызывал смех. Эрих встал у окна, глядя на сад внизу. Там цвели розы, стояли статуи. Все это освещало яркое солнце. Небо было чистым и по-осеннему синим. Эрих тяжело вздохнул. Его не радовали ни солнце, ни небо, ни розы. Будущее представлялось непроглядно черным. Четыре года ему предстояло смотреть на Фауста, который предпочел его забыть. И всю жизнь — жить с воспоминанием о пощечинах фон Эссера. Рейенбах, преподаватель истории, оказался высоким и крупным мужчиной с бакенбардами и с недовольным и непроницаемым лицом. С ним, в отличие от отца Леопольда, входя в класс, никто не здоровался. Эрих снова сел в третьем ряду рядом с Рузой. Хорват сидел за партой в первом ряду один. Фауст к началу перемены не пришел. Не пришел он и к началу урока. — Так, господа академисты, — обратился к классу Рейенбах. — Сегодня пишем контрольную по программе прошлого года, чтобы проверить насколько лето отбило у вас память. Де Моро, раздайте всем листы. Эрих вздохнул. Раздался короткий стук в дверь и в кабинет вошел Фауст с непроницаемым выражением лица. — Прошу прощения… — А я не прощаю, — сказал язвительно Рейенбах, повернувшись к Фаусту. — Какие такие дела вас заставили опоздать на мой урок? Отвечайте. — Извините, я не уследил за временем, — сказал Фауст спокойно. Рейенбаху его спокойствие явно не понравилось. — И что, вы полагаете весь класс и я в этом виноваты, что теперь тратим время на вас? Из-за вас у ваших товарищей будет меньше времени на контрольную. “Сам же трындишь и время у всех отнимаешь!” — возмущенно подумал Эрих. — Ну что, довольны? Оно стоило того, чтобы, как вы выразились, не следить за временем? Ну? Отвечайте! — Нет, господин Рейенбах, — сказал тихо Фауст. — Не стоило. — Вы, видимо, полагаете историю неважным предметом? — Нет, господин Рейенбах. Я так не считаю, — произнес Фауст и вздохнул. — Врете! — воскликнул препод. — Иначе не опаздывали бы! Фауст поджал губы и промолчал. Эрих знал, что он так делает, когда сильно злится. Тем временем невозмутимый де Моро раздал листки и сел за свою парту. Препод перевернул доску и повернулся к классу. — Вопросы на доске, — сказал он. — Приступайте. У вас полчаса. Было бы сорок минут, если бы не фон Кригер. — Я могу сесть, господин Рейенбах? — спросил Фауст. Препод посмотрел на часы и перевел неприязненный взгляд на Фауста. — Садитесь, — разрешил он. — Хотя стоило бы оставить вас стоять весь урок в назидание. Фауст быстро прошел к своей парте, сел и полез в сумку за чернильницей. Вопросы были для Эриха не сложными. Домашнее образование показывало себя с хорошей стороны. В тишине было слышно, как по бумаге скрипят перья. Эрих быстро закончил писать и сидел, проверяя написанное, и поглядывал на аккуратно стриженный затылок Фауста. Это был он, его лучший друг, тот, кого он знал с самого детства, но другом он быть больше не хотел, и Эрих не понимал почему, чем он заслужил это. От этого диссонанса боль была почти физической. После контрольной была лекция. Сухая, подробная, неинтересно поданная. Эрих вел конспект, постоянно отвлекаясь на мысли о Фаусте. Рейенбах задержал класс на десять минут и Эрих был зол. Впереди был обед, десять минут в общем, погоды не делали, но дело было в принципе. Сперва этот придурок распекает Фауста за опоздание, а потом сам не в состоянии вовремя закончить лекцию. — Вот же… мудак, — тихо сказал Эрих Рузе, выйдя из класса. — Полностью согласен, — сказал Руза. — Но вслух лучше такое не говорить. У нас есть любители передавать преподавателям чужие слова. Этих кивнул, неприятно удивившись. — Наконец-то обед, — сказал громко то ли Ларс, то ли Лукас. Близнецы подошли, одинаково улыбаясь. — Эту тягомотину нужно заесть. — А лучше бы запить, — сказал второй брат. — Чем-нибудь крепким. — Он украдкой достал из кармана плоскую фляжку, показал её и убрал обратно. Руза усмехнулся весело и покачал головой. — Это, видимо, аперитив, — сказал он. — За пьянство не считается. — Исключительно для аппетита, — с широкой улыбкой произнес Ларс или Лукас. Фауст снова, выйдя из класса, быстро ушел вперед. Эрих был уверен, что это из-за него. Фауст даже находиться с ним в одном пространстве не хотел. Вздохнув, Эрих пошел за близнецами, Рузой и присоединившимся к ним де Моро. Войдя с сокурсниками в похожий на роскошный ресторан обеденный зал, Эрих растерялся, не зная, куда ему идти. — Пошли с нами, — тихо сказал ему Моро и кивнул на круглый стол у стены, за которым уже сидели несколько третьекурсников. Эрих пробежался взглядом по залу — Фауст и Хорват сидели с незнакомыми студентами отдельно от сокурсников, в их компании Эрих увидел Вигилянского, который вчера его встречал. Эрих кивнул и направился вслед за Рузой. — Фон Штраусс! — раздался в зале холодный голос. Он не был громким, но прорезал шум голосов. Эрих обернулся. За столом у окна сидели его соседи, очкарик Флориан, неприятный Людвиг и фон Эссер. Последний смотрел на Эриха. Поймав его взгляд, он пальцем указал на стул рядом с собой. Эрих замер, почувствовав, как краска заливает лицо. Это было унизительно. Он стоял и не знал, куда податься. Он не хотел сидеть с компанией фон отморозков. Он хотел к близнецам Фоксам, Рузе, Волконскому и де Моро, обсуждать апперитивы. Фон Эссер нахмурился и кинул взгляд на Виктора. Фон Гогенлоэ встал и направился в сторону Эриха, и Эрих испугался, что сейчас великан фон Гогенлоэ силой потащит его к столу у окна. — Простите, я… — пробормотал он и кивнул в сторону окна. Руза усмехнулся и посмотрел на Эриха, как ему показалось, с сочувствием. — Без проблем, — сказал он. Опустив голову, Эрих быстро пошел за стол Андреаса фон Эссера и его свиты. — Ты перепутал столы, дорогой, — промурлыкал Арман, как только Эрих подошел. — Садись с нами. Фон Эссер взглядом показал Эриху на место рядом с собой. — Мы держимся друг друга, фон Штраусс, — сказал он, глядя на Эриха своим колючим ледяным взглядом, — ты только прибыл, плохо ещё разбираешься в нашей жизни и легко можешь ошибиться с кругом общения, и потом придется долго об этом жалеть. Мы, как старшие товарищи, не позволим тебе это сделать. Эрих, не глядя никому в глаза, сел рядом с фон Эссером. От возвращения в эту компанию ему показалось, что у него снова горят щеки. Конрад фон Вальден с широкой улыбкой встал и полез в карман. — А у меня для тебя подарок, — сказал он, обходя стол и приближаясь к Эриху. Эрих замер, глядя на Конрада с опаской. Тот же достал из кармана веночек из бумажных белых цветов и, подойдя к Эриху вплотную, положил его ему на голову. Эрих округлил глаза и потянулся рукой к венку, чтобы снять его. — Оставь, — сказал Эссер. — Не разбрасывайся подарками. Тебе идет. — Это очаровательно и эпатажно, — с обаятельной улыбкой сказал Арман Эриху. — Расслабься, улыбнись. Эрих не хотел расслабляться и улыбаться. Он покраснел и смотрел в тарелку. Подошли официанты и подали обед и принесли фон Эссеру газету. Тот отодвинул от себя тарелку и развернул газету. — Опять бомбу на вокзале нашли, — сказал он. — Обезвредили. — А с ними вообще, мне интересно, кто-то борертся с этими бомбистами? — задал Конрад риторический вопрос. — При нынешнем-то императоре? — тихо спросил фон Меттерн, выгнув бровь. — Все только воруют, никто не работает. Эссер кивнул. — Полагаю, все мы понимаем, что герцог был бы эффективнее в решении этой проблемы… Но менее удобен для для решения многих других проблем. Я готов пожертвовать вокзалом. — Как, мне интересно, так получилось, что герцог и Его Величество, будучи кузенами — настолько разные люди? — произнес Людвиг задумчиво. Арман фыркнул. — Кузен — это чужой человек. Меня чуть с моей кузиной не помолвили и остановило родителей не то, что она кузина, а то что она спала с со своим учителем по пению. — Герцог, помимо прочего, существенно моложе, — сказал Гогенлоэ, — он попал в другое поколение, более решительное, более изголодавшееся по величию и завоеваниям. И его поколение его и поддерживает. — Наши герантокарты никогда не передадут власть в молодые руки, — сказал фон Эссер, откладывая газету. — Родина обречена на стабильность и слава богу. — Он подвинул к себе тарелку и принялся за обед. Эрих ковырял вилкой золотистый картофель. Аппетита не было, хотелось провалиться под землю. — Пусть снимет уже венок, — сказал Гогенлоэ. — А то он, как мой кот, в ошейнике не ест, не сидит и не ходит. Заваливается на бок и лежит. Арман серебристо рассмеялася и посмотрел на Эриха ласково. — Сними, — коротко сказал фон Эссер Эриху, и тот быстро стащил венок с головы и судорожно вздохнул. — Как проходит твой первый день учебы, Эрих? — спросил Арман. Он сидел, вальяжно расположившись на стуле так, будто бы это было удобное кресло. — Нормально, — сказал Эрих глухо, бросив на Армана быстрый взгляд. — Без эксцессов. — Нормально — это недостаточно, — произнес фон Эссер. — Надо, чтобы хорошо. Если тебя нужно подтянуть по каким-либо предметам, я могу это организовать. — Нет, у меня с успеваемостью все хорошо, — сказал Эрих. — Нормально… в смысле — ничего особенного не проихошло. — Особенное будет после обеда, — сказал Арман мечтательно. — Волков… — Ты же ненавидишь фехтовать, — произнес насмешливо Конрад. — Зато обожаю затаиться и наблюдать за Волковым, — сказал Арман и очаровательно улыбнулся. — Звериная грация. Это как наблюдать за тигром, который охотится. — Фантазируешь, что он охотится на тебя? — спросил фон Гогенлоэ, криво улыбнувшись. Арман фыркнул и посмотрел на Виктора возмущенно. Эрих перевел взгляд на преподавательский стол и вздрогнул, встретившись взглядом с тем самым Волковым, о котором шла сейчас речь. Преподаватель усмехнулся и отвел взгляд. — На фехтование пойдём вместе, — сказал Арман Эриху, — Я, ты и Флориан. У Волкова объединенные группы. Сегодня третий и четвертый курсы. Эрих бросил короткий тоскливый взгляд на Рузу и компанию и натянуто улыбнулся. Арман рассмеялся. — Боже, Эрих, ты всё ещё дуешься из-за утра? Брось, дорогой мой. С нами весело. Главное расслабься и получай удовольствие. К тому же ни я, ни Флориан фехтовать не умеем, так что мы безопасны, как горлицы. — Я не понимаю, зачем современному человеку фехтование, — сказал Флориан. — Чтобы руки были заняты саблей, когда надо будет отстреливаться? — А зачем нужны крикет и конное поло? — спросил Арман. — Это у Фоксов нужно спросить, — произнес Конрад, — зачем им на родине нужны эти извращения. Лично я этого не понимаю. — Фоксы ответят тебе без проблем, глупый, — ласково сказал Арман Конраду. — Потому что это статусно. Это занятие, подобающее аристократу. — Арман прав, — произнес Эссер. — Аристократия выросла из людей, держащих в руке меч. Об этом следует помнить. Эрих ел и не участвовал в разговоре. Он ощущал себя пленником за этим столом. Он ощущал свой дом номер двенадцать тюрьмой.