V

Обтеревшись в раздевалке мокрым полотенцем, Эрих надел свежую рубашку, застегнул мундир, причесался и направился к выходу из дворца. Он шел быстро, прокручивая в голове разговор с Волковым. Больно и тяжело… Одного из лучших бойцов в стране… Это было грандиозно и это пугало. Волков назвал его ягненком и сейчас, думая об этом, Эрих печально усмехнулся. Похоже, Волков был прав, иначе как объяснить то, что Эрих до тошноты не хотел возвращаться сегодня в дом двенадцать к фон Гогенлоэ, фон Вальдену и де Монклеру. Руза и де Моро ждали у мраморных ступеней на выходе в сад. — Ну что? — спросил Руза. — Позвал тебя учиться? Эрих сбежал по ступеням и кивнул. — Дал неделю на размышления. Да Моро и Руза переглянулись. — А о чем тут думать-то? — спросил Эрих. — Надо соглашаться. — Думать надо, — сказал де Моро серьёзно. — Во-первых — ты будешь занят тренировками почти каждый вечер, а то и по ночам. — Волков жесткий преподаватель, — произнес Руза. — Будешь ходить в синяках всё время. — Ну и… обучение у него не бесплатное, — добавил Моро. — И деньги его не интересуют. Эрих удивленно посмотрел на фон Моро. — Он будет давать тебе поручения, — пояснил Руза. — Отказаться нельзя. Не выполнить — тоже. — До конца учебы, плюс два года, — произнес да Моро, понизив голос, — ты будешь его человеком. Скажет прыгнуть — прыгнешь, скажет взлететь — будешь быстро махать руками и стараться. — Если согласишься и начнешь учиться, уйти уже не получится, — сказал Руза. — И это — очень серьезно. Волков не прощает тех, кто пытается его обмануть. Так что думай ответственно. Он тебе не просто так неделю дал. — Но вы… вы же учитесь у него? — сказал Эрих. — Вы не жалеете? Де Моро усмехнулся. — И у меня и у Алекса свои обстоятельства и свои причины, — сказал он. — Ты — думай за себя. — Идем, — Руза кивнул головой в сторону кампуса. — Фоксы уже вперед убежали, столик занимать. — А бар в кампусе… это разве разрешено? — спросил Эрих по дороге. — Нет, конечно, — ответил Руза и широко улыбнулся. — Это бар Полишинеля, — добавил де Моро. — Все знают, что он есть, но не все знают где и все делают вид, что о нем не знают. — И преподы знают? — Эрих выгнул бровь. — Кое-кто там даже бывает. Это — нейтральная территория. Нас там не воспитывают, а мы делаем там вид, что преподаватели тоже люди, — ответил Руза. Они шли по аллее. В садах по обе стороны от дорожки в зелени утопали одинаковые белые трехэтажные дома. Откуда-то из открытых окон звучали музыка и смех. Было тепло, солнце ещё припекало. Вокруг царила атмосфера лета и беззаботности, так сильно контрастирующая с сегодняшними переживаниями Эриха. — Я хотел спросить… — сказал Эрих неловко, пока они шли. — Про Фауста. Мы с ним дружили до академии. А теперь он… как-то нелюдимо себя ведет. — Он вообще нелюдимый, — сказал Руза и пожал плечами. — Он общается в компании Казимира Варги. С кем-то помимо них — не особо. — Это на него не похоже… — произнес Эрих удивленно. — Он всегда был ярким… общительным. — Видимо, что-то его изменило, — предположил де Моро. — Переживаешь из-за него? Эрих кивнул. — Я… думал, мы продолжим дружить, а ему это теперь, похоже, не нужно. — Поговори с ним, — посоветовал Руза. — Наедине. Выясни. Любая правда лучше, чем ничего не понимать. Эрих усмехнулся, вспомнив, как Фауст от него бегает, лишь бы не оказаться с ним рядом. Они подошли к стеклянному павильону. На открытой веранде было расположено летнее кафе. Студенты сидели за столиками, смеялись, общались, отдыхали. Никого знакомого среди них Эрих не увидел. Руза свернул на дорожку, ведущую вдоль павильона, зашел за угол и спустился по лесенке к двери в подвал. Он громко постучал в массивную деревянную дверь. В центре её тут же открылся глазок. — Пароль, — раздался голос из за двери. — “Грифон на посту” — произнес Руза, и дверь с лязганьем отворилась. Впечатленный Эрих следом за Рузой и до Моро вошел внутрь и оказался в просторном подвальном помещении. Здесь царил полумрак. На многих столиках горели свечи, газовые светильники под потолком светили не в полную силу. Стены были отделаны деревянными панелями, за длинной барной стойкой стоял высокий парень с модно подкрученными усиками. Тихо играла музыка — какой-то романс. Оглядываясь по сторонам, Эрих заметил, что и де Моро и Руза взяли, заходя, по карте из колоды карт, лежащей на столике у входа. Эрих тоже взял карту. Это оказался трефовый валет. На карте, поперек валета было написано: “Сон королевы”. — Что это? — изумленно спросил Эрих. — Пароль на следующую неделю, — пояснил Руза. Эрих, почувствовав себя причастным к тайне, убрал карту в карман. — Эй! Мы тут! — раздался голос одного из Фоксов. Братья сидели за столом в небольшой нише и приглашающе махали руками. — Ну, — спросил один из Фоксов, когда Эрих подошел к столику, — Что Волков сказал? Хвалил или пропесочил? — Эм… — Эрих замялся, садясь за стол. — И то и другое. Сначала похвалил, потом сказал, что никуда не годится, потом, вроде как, снова похвалил. — Ну сходу Глинского уделать — это не шуточки, — сказал второй Фокс. — Он бешеный. — Я заметил, — усмехнулся Эрих. — Он как на меня попер! Я не знал, куда деваться. — Ему техники не хватает, — сказал до Моро. — Он из тех, кому практика дается легко, но когда нужно включить мозги и думать — сразу проблемы. — Поосторожнее с ним, — сказал Руза. — Он в ярости. Будет теперь на тебя волком смотреть и провоцировать на драку. — Волков любит такую херню, — сказал то ли Ларс, то ли Лукас. — Стравить кого-нибудь и потом любоваться результатом. Как будто мы пауки в банке. — Есть такое… — согласился де Моро и улыбнулся. — Что пьем? — Мы без вас не заказывали, но, думаю, как обычно? По зелененькой? Руза широко улыбнулся. — А завтра первой парой у нас что? — Литра, — ответил де Моро, — а потом Вайденкорп. — Ох, чёрт… К Вайденкорпу, да с похмелья… — сказал Руза. — Да брось, — сказал один из братьев, — от абсента похмелья не бывает. Это же зеленая водица радости! Эрих рассмеялся. — А Вайденкорп это кто? — спросил он. — Препод по этикету, — сказал Руза. — Злой на язык старый алкоголик. — Мы его обожаем, — сказал второй брат. — Он вас в этом году повысил, — сказал де Моро. — Я к нему когда за расписанием ходил, он о вас справлялся. Теперь вы “папины механики”. Браться расхохотались. — В прошлом году мы были “мамины разочарования”. — Он всем прозвища дает, — пояснил Руза. — А ты кто? — спросил Эрих. — “Красна девица”, — ответил Руза и улыбнулся. — Де Моро — “прапорщик”. Волконский — “горе библейское”. — А Фауст? — спросил Эрих. — “Чудо садовое”. Эрих удивился. — А почему? — А он в прошлом году эссе написал, — ответил один из Фоксов. — Он там следование этикету сравнивал с ухоженным садом, а невоспитанность с сорняками, — добавил второй брат. Эрих невольно улыбнулся. — Зло… — А то, — широко улыбаясь, сказал Руза, — Вайденкорп злой, как голодная цепная собака. — Значит по абсенту? — спросил то ли Ларс, то ли Лукас. Все кивнули. — Я схожу сам, — вызвался де Моро. — Народа много, официанта не дождемся. — Сладкого чего-нибудь захвати, — попросил Руза. — И скажи, чтобы на наш счет записали, — добавил один из братьев. — Мы сегодня угощаем. Моро ушёл к бару. — А как вы машину разбили? — озвучил Эрих весь день интересовавший его вопрос. Братья рассмеялись. — Мы не знали, где тормоз, — сказал один из них. — Это новая модель была, — добавил второй. — Кто же знал, что там педаль под ногой? — со смехом сказал первый. — О нас в газете написали и даже фотограф был. Мы позировали! — произнес с гордостью второй. — Ага, — сказал Руза. — Первая автомобильная авария в стране. С серьезными деятелями прогресса пить будем. — А ваш отец он как отнесся? — спросил Эрих. Он представил своего отца в этой ситации и образ получился довольно мрачный. — Орал, конечно, — сказал один из близнецов. — Но ему понравилась газетная публикация, — добавил второй с улыбкой. — Он уважает первопроходцев! — Мой бы позеленел от желчи, — сказал Эрих. — Мой бы вообще не пережил, — усмехнулся Руза. — Но Генри Фокс — необычный человек. Он обожает прогресс, он меценат, филантроп и яркая фигура. — Папа такой, — близнецы кивнули синхронно. Де Моро вернулся с большим подносом. На подносе стоял запотевший графин с тонким носиком, пять бокалов с зеленой жидкостью на латунных подставках, на которых лежало по ложечке с прорезями, вазочка с кубиками сахара и корзинка с шоколадными трюфелями. — Нам, пожалуйста, без извращений, мы чистый будем, — сказал то ли Ларс, то ли Лукас и они оба взяли по бокалу. — Самоубийцы, — сказал де Моро и поставил бокалы на стол. — Знаешь, как его пьют? — спросил он у Эриха. Тот смутился и отрицательно покачал головой. Дальше началась магия. Де Моро положил ложечку на бокал Эриха, щипцами положил в ложечку кубик сахара и из бокала тоненькой струйкой, почти по капле принялся лить ледяную воду на сахар. Фруктовый сахар быстро таял, а прозрачный зеленый абсент превращался в опалесцирующе зеленую непрозрачную жидкость, похожую на какое-то диковинное зелье. Затем ритуал повторился над бокалами Рузы и де Моро. Близнецы, ждали, глядя на происходящее. — Это какой-то акт поклонения алкоголю, — сказал один из них. — Это же абсент, — ответил Руза, — его придумали для того, чтобы ему поклоняться. — Ну что, — когда всё было готово, спросил де Моро и поднял свой бокал, — за новый учебный год? — За хороший учебный год! — поправил Руза. Эрих отсалютовал бокалом и сделал глоток. Запах аниса и трав ударил в нос и горло обожгло, но неприятного послевкусия, как от водки не было. В груди разлилось тепло. Эрих взял трюфель и отправил его в рот. Близнецы проглотили свой абсент неразбавленным и весь сразу. Их глаза заблестели, на щеках появился румянец. — Мы принесли этому году в жертву ящик шнапса, — сказал один из Фоксов. — Нам в этом году алкоголь не страшен. Руза рассмеялся. Де Моро улыбнулся укоризненно. — В смысле в жертву? — не понял Эрих. — Они на рождество закопали ящик шнапса в сугробе, — сказал Руза. Братья рассмеялись громко и весело. — А потом не нашли. Ждали весны, снег сошел, а ящик так и не появился, — сказал один. — Рассосался, — добавил второй. — Не рассосался, а был кем-то высосан, — со смехом сказал Руза. — Нет-нет! Наша жертва была принята, — сказал Фокс. — Ты говоришь, как Волконский, — заметил де Моро. — Ну тебя! — беззлобно воскликнул то ли Ларс, то ли Лукас. — А почему Волконский так увлекается… а, собственно... а чем он увлекается? — спросил Эрих. — Он оккультист, — сказал Руза. — Очень увлеченный. Грезит о тайных орденах и магии. — А это разве вообще законно? — спросил Эрих. — Да брось, — до Моро фыркнул. — Кто в это кроме попов верит? За колдовство в последний раз кого-то судили, наверное, в прошлом веке. — А ты не веришь в колдовство? — спросил Эрих. Моро улыбнулся загадочно. — Я-то — верю, — сказал он. — Но не в то, что Волконский им занимается. — Выпьем за то, чтобы Волконский не занимался колдовством! — сказал Руза. Эрих рассмеялся, отсалютовал бокалом и сделал ещё глоток. Стало совсем хорошо, тепло и уютно. — А как вас различать? — спросил он у близнецов. Те увлеченно ели трюфели. Они переглянулись и одновременно улыбнулись. — Ларс умнее, — сказал Лукас и показал на Ларса. — А Лукас предприимчивее, — сказал Ларс и показал на Лукаса. — На самом деле я их различаю, — сказал Руза. — Всё очень просто. Эрих посмотрел на абсолютно идентичных братьев и изумленно посмотрел на Рузу. — Даже по двум признакам, — сказал загадочно Руза. — Так-так… — сказал де Моро, — я про второй не знаю. — Сложив на столе руки домиком, он заинтересованно посмотрел на Рузу. — У Ларса ухо проколото, — сказал Руза и улыбнулся. Эрих присмотрелся и правда увидел в левой мочке уха Ларса пустующий прокол. — А второй? — спросил де Моро. — У Ларса на затылке волосы закручиваются по часовой стрелке, а у Лукаса — против часовой, — сообщил Руза. — Браво! — заорал Ларс. — Этого даже родители наши не заметили до сих пор! — добавил Лукас. — Великолепно! — восхитился де Моро. — Руза, ты… бесподобен! — А родители вас различают? — спросил Эрих. — Папа различает как-то по голосу, — сказал Лукас. — Вот хрен знает, как, — добавил Ларс. — А мама путает регулярно. Эрих, улыбаясь, смотрел на близнецов и думал о том, что он своего отца никогда не называл “папа”. Ему и в голову бы это не пришло. Только холодно, только “отец”. Не было у него с ним ни доверительных, ни теплых отношений. Вечер плавно перетекал в ночь. Официант принес ещё по бокалу и гренки. Эрих расслабился. Он смеялся и ненадолго забыл обо всех тех горестях, которые так мучили его весь день. Когда пришло время идти по домам и Эрих встал, он понял, что его шатает. Близнецы с хохотом хватаясь друг за друга, вообще с трудом держались на ногах. С определенным трудом поднявшись по лестнице, компания вывалилась на свежий воздух. Пахло свежестью садов и ранней осенью. Уже было темно. Рядом со спуском в Грифон курил охранник. — До комендантского часа десять минут, — предупредил он. — Поспешите. Эрих огляделся и понял, что он вообще не понимает, где находится и в какую сторону идти к двенадцатому дому. — Я… — сказал он, — я заблудился. — Я тебя провожу, — сказал де Моро. — А я прослежу, чтобы Фоксы не выпали осадком по дороге, — сказал Руза. — Отлично посидели. До завтра. На завтраке сравним, кто из нас какой орел. Эрих рассмеялся и помахал рукой на прощанье. Он пошел с де Моро по ночной аллее. Было легко, голова приятно кружилась. — Слушай… А эти поручения Волкова… они сложные? — спросил он. — Да, — ответил Моро коротко. Он тоже был пьян. — Иногда очень. Это не просто, Эрих. Очень непросто. Я иногда сам думаю, зачем я в это ввязался. Подумай хорошенько. Волков человек страшный. Гениальный. И учитель от бога… вернее, скорее от дьявола. Но страшный. Эрих задумался. В голове сейчас всё было просто. — Но это статус и навыки, которых ты нигде больше не получишь, — добавил де Моро. — В смысле, статус? — не понял Эрих. — Ну фон Эссер и компания зассут с тобой связываться, если станет известно, что Волков тебя учит, — сказал да Моро. Эрих посмотрел на него изумленно. Вот оно — решение! И оно само приплыло в руки. Эрих почувствовал порыв прямо сейчас побежать к Волкову и согласиться. Моро, заметив его радость, усмехнулся. — Протрезвей сперва, потом думай, — сказал он. — Пришли. Вот твой дом. — Он указал на белый дом в окружении сада. На первом этаже горел свет. — До завтра, — сказал Эрих. — Спасибо, что позвали с вами… До Моро усмехнулся. — Когда завтра проснешься, ты будешь другого мнения. Эрих рассмеялся и, чуть не упав по пути, пошел до дорожке к дому. Он постоял на крыльце, глядя, как удаляется де Моро, глубоко вдохнув напоследок приятный осенний воздух, вошел в дом. Дверь за спиной Эриха закрылась, а он остановился, глядя с удивлением. В гостиной его ждали. Лицом к двери в кресле сидел фон Эссер, положив ногу на ногу. Арман лежал на диване, свесив ногу и разглядывал ногти. Фон Гогенлоэ в расстёгнутом мундире стоял у камина, глядя на Эриха, а фон Вальден, весело улыбаясь, стоял за креслом фон Эссера. Но больше всего Эриха удивило присутствие Людвига. Тот стоял у двери, прислонившись спиной к стене. — Ты опоздал, — сказал холодно фон Эссер с повисшей тишине. — Куда? — не понял Эрих. — Мы же хотели отпраздновать сегодня твое присоединение к нашей компании, — сказал Арман печально. — А ты не пришел, — добавил фон Вальден. — Ты оскорбил нас, Эрих, — сказал фон Эссер, глядя на Эриха колким ледяным взглядом. — Я… я не хотел… — сказал Эрих, судорожно пытаясь вспомнить, когда же ему говорили об альтернативных планах на вечер. — Это не оправдание, — сказал фон Эссер. — Ты аристократ, Эрих. Ты обязан уметь отвечать за свои ошибки. Нам придется тебе с этим помочь, чтобы ты хорошо запомнил на будущее этот урок. Людвиг сдвинулся вбок и заслонил собой дверь, встав за спиной у Эриха. Фон Гогенлоэ оторвался от камина и направился с непроницаемым выражением лица к Эриху. Эрих испуганно попятился назад и уткнулся спиной в Людвига. Тот железной хваткой схватил его сзади за локти. Эрих рванулся вперед и влетел в подошедшего Гогенлоэ. Перед глазами все плыло от алкоголя. Гогенлоэ схватил Эриха за шиворот и потащил в центр гостиной. — Арман, свали с дивана, — холодно сказал фон Эссер. Де Монклер по-кошачьи плавно переместился и дивана в соседнее кресло. — Эй, отпусти! — заорал Эрих, пытаясь перехватить руку Гогенлоэ, но с координацией движений после абсента всё было очень плохо. Гогенлоэ кинул Эриха на диван лицом вниз. — Людвиг, держи его ноги, — велел фон Эссер. — Конрад — руки. Не успел Эрих приподняться, как Вальден подскочил к нему и заломил ему руку, уткнув его лицом в диванную подушку. Эрих заорал и дернулся и тут же на ноги навалилась тяжесть — на них сел Людвиг. — Мать вашу, уроды! — заорал Эрих. — Пустите! Ненавижу! — Я не хотел поступать с тобой жестоко, — сказал вон Эссер неспешно. — Но за такие слова — я обязан. Людвиг, стяни с него штаны. Конрад, задери мундир. Эрих заорал и забился под тяжестью двух тел, но это было совершенно бесполезно. Он почувствовал, как холодные руки расстегивают и тянут вниз его брюки вместе с бельём. Он кожей ощутил, как оголились его поясница и задница. Гогенлоэ подошел к дивану. Звякнула пряжка. Эрих повернул голову, пытаясь разглядеть, что тот делает и с ужасом понял, что он вынимает свой ремень из шлёвок. — Приступай, — сказал вон Эссер холодно. Раздался свист, и горячая боль от удара ремнем вспыхнула на ягодицах. — Боже… — прошептал Арман. — Полегче, Виктор… Свист раздался снова и Эрих ощутил второй удар. Он сжал зубы. Из глаз полились слезы от обиды и унижения. — Это будет уроком для тебя, — прозвучал размеренный голос фон Эссера. Третий свист и ещё один удар, на этот раз по пояснице. Эрих вскрикнул и дернулся. — Нужно уважать чужое время, — продолжал фон Эссер. Четвертый удар пришелся по бедрам. От боли Эрих прорычал сквозь зубы. — Не являться домой в свинском состоянии… — произнес фон Эссер. Ещё один удар болью разрезал ягодицы. — И не грязнословить. Ты понял, Эрих? Удары прекратились. Эрих молчал, сжав зубы и уткнувшись лицом в подушку. — Виктор, продолжай. Свистнул ремень и жгучая боль снова вспыхнула ниже спины. Эрих вскрикнул, а фон Гогенлоэ не останавливался, ускорив темп, он лупил Эриха ремнем по голой заднице. Эрих плакал, и кричал, и пытался вырваться, но держали его крепко. Наконец порка прекратилась. — Ты усвоил урок, Эрих? — спросил фон Эссер. — Да, — глухо сказал Эрих в подушку. — Тогда извиняйся, — велел фон Эссер. — Отпустите его. Эрих замер, тяжело дыша. Людвиг слез с его ног, а Конрад отпустил руки. Эрих быстро натянул брюки и поправил мундир и сел, мрачно глядя исподлобья, на диване. Задница горела и болела. Арман с очень расстроенным видом сидел, забравшись с ногами, в кресле и разглядывал ногти. Фон Эссер смотрел на Эриха, чуть запрокинув голову, сверху вниз. — Я жду… — сказал он. — Или Виктору продолжить? Эрих прикусил губу. Он не мог из себя этого выдавить. В голове творились ад и неразбериха, он не понимал что нужно в такой ситуации чувствовать и не понимал что чувствует. — Виктор… — фон Эссер кивнул Виктору и тот сделал шаг к Эриху. — Извините… — хрипло и поспешно произнес Эрих. — Дальше… — холодно сказал фон Эссер. — Я… был не прав… — проговорил Эрих через силу, не поднимая глаз. Повисла тишина. Все смотрели на фон Эссера, а тот задумчиво разглядывал Эриха. — Ладно… — сказал он. — На первый раз я тебя прощаю. Иди умой лицо и ложись спать. И чтобы утром был свежим и бодрым. Эрих вскочил с дивана, поняв, что никто его больше не останавливает и побежал вверх по лестнице. Ввалившись в свою комнату, Эрих запер дверь и, не сдержавшись, ударил в неё кулаком. От острой боли в ушибленной руке Эрих зашипел. — Ненавижу… — процедил он сквозь зубы. — Ненавижу, твари… От стыда и от своего бессилия, Эрих заплакал, закрыв лицо ладонями, но быстро себя одернул и вытер рукавом лицо. Волков… Завтра же — к Волкову, подумал он. Хватит быть ягнёнком.