VII

— Ну, светский угодник, это почти комплимент, — сказал де Моро, когда они вышли из кабинета. — Ты круто распутал задачку. — Очень не хотелось быть барышней, — сказал Эрих. — Хотя… мне все равно. — Если бы ты остался барышней, — сказал один из подошедших близнецов, — он с Рузой вас переименовал бы в суфражисток. — Однозначно, — сказал второй. Своей маленькой группой они направились в обеденный зал, на обед. — После обеда геральдика со Штраубергом, — сказал де Моро. — Он каждый год начинает с контрольной, так что будь морально готов. — Блин… — сказал Эрих. — Геральдика это плохо. Мне она всегда плохо давалась, там зубрить много надо. А я больше люблю предметы, где нужно понимать, а не зубрить. — Можешь у меня списывать, — сказал Руза. — Хотя я тоже в этом не отличник. — Штрауберг — единственный препод, который обожает Волконского, — сказал Ларс. — Волконский в прошлом году написал длиннющее эссе по геральдике демонов. Штрауберг был в полнейшем восторге. — Я бы сказал иначе, — заметил Лукас, — Волконский — единственный кого обожает Штрауберг. Так-то он препод вредный. За разговорами, компания влилась в обеденный зал с остальными студентами. Только Эрих переступил порог, как тут же ощутил, как его берут под руку. Резко поернув голову, Эрих понял, что под руку, крепко сжимая локоть, его держит фон Вальден. Тут же с другой стороны его крепко за плечи приобнял фон Гогенлоэ и оба обидчика повели Эриха к столу фон Эссера у окна. Эрих сжал зубы и мысленно выругался. — Эрих, душа моя, — воскликнул Арман, когда они подошли к столу. — Я право успел соскучиться. Ну же, садись, рассказывай, как твои дела? Не обижают ли преподаватели? Как тебя Вайденкорп обозвал? Фон Эссер бросил на Эриха холодный взгляд и пальцем указал на стул рядом с собой. Фон Вальден и фон Гогенлоэ подвели Эриха прямо к стулу и встали за его спиной, на давай ему сбежать. Со вздохом, плотно сжав губы, Эрих сел. — Итак… — сказал фон Эссер. — Арман тебя спросил. Рассказывай. — О, не стоит, если стесняешься… — промурлыкал Арман. — Стоит, — возразил фон Эссер. — Нам всем интересно. Фон Вальден сел на свое место и широко улыбнулся. — У Вайденкорпа меткий глаз, — сказал он. — А вас он как называет? — с вызовом спросил Эрих. Конрад рассмеялся, а Арман отвел взгляд. — Меня — сенешаль, — сказал фон Эссер спокойно, с некоторой даже гордостью. — А Армана — институтка, — сказал фон Вальден. — Ха-ха-ха, — манерно произнес Арман и поднес ко рту чашку с чаем. — Сказали Гренадер и Щелкунчик. А фон Меттерна он называет Зануда, а Людвига — Темной личностью. — Ну? Так как же он тебя назвал, — спросил фон Эссер, взглянув колючим взглядом на Эриха. — Светский угодник, — сказал тот, взглянув на фон Эссера мрачно. — Какая прелесть, — произнес Арман и зааплодировал. Фон Эссер выгнул бровь. — Значит ты светский угодник, а с нами груб и неприветлив? — спросил он. Официанты принесли обед и над столом повисло молчание, пока расставлялись тарелки. — Обижаешь нас, — сказал фон Вальден. — Своих соседей, своих друзей. — Какие вы нахрен друзья?! — воскликнул Эрих и ощутил вдруг на своейм бедре руку фон Эссера. Пальцы сжались до боли и Эрих охнул, ошарашенно глядя куда-то вперед. — Не выражайся, — произнес фон Эссер. — Первое и последнее предупреждение. Пальцы фон Эссера расслабились, но руку с бедра он не убрал. Эрих сидел в ужасе. Он уткнулся взглядом в тарелку, не зная, как спихнуть с себя руку, не привлекая ничьего внимания к этому. Эрих не мог пошелохнуться от напряжения и страха. Это прикосновение, ощущение теплой ладони на бедре, это было заявлением, обещающим насилие намного более страшное, чем Эрих мог себе вообразить. — Ешь, — сказала фон Эссер спокойно. — Вечером тебе понадобятся силы. Фон Вальден хмыкнул и прикрыл рот кулаком. Фон Гогенлоэ усмехнулся. — Попробуй консоме, друг мой, — сказал Арман. — Повар превзошел себя сегодня. Эриху было не до комсоме. Он кинул испуганный взгляд туда, где сидел Фауст. Ему страшно было, что тот увидит… поймет. Но в зале никто не Эриха на смотрел. Фауст был мрачен и ел, не поднимая голову и не глядя по сторонам. Эрих взглянул на Волкова, но тот тоже был занят, обсуждая что-то с Вайденкорпом. Наконец плавно и медленно рука фон Эссера убралась с ноги Эриха. Эрис судорожно вздохнул, не глядя ни на кого поднялся быстро, отодвинул стул и спешным шагом направился к выходу из обеденного зала. — Эрих, но ты не поел… — прозвучал удивленный голос Армана сзади, но Эриху было наплевать и на Армана и на его крокодилью заботу. Эрих выскочил из обеденного зала, свернул в первый попавшийся коридор, прошел его до конца и, оглядевшись, зашел в оказавшуюся рядом уборную. Непечатно выругавшись, Эрих остановился перед рядом раковин, умылся ледяной водой и посмотрел на свое бледное, перепуганное лицо в зеркало. Сердце быстро колотилось в груди. Эрих вытер лицо бумажным полотенцем, глубоко вдохнул и почувствовал, что в уборной пахнет табаком. Он огляделся и увидел дымок, поднимающийся над дальней кабинкой. — Дверь закрой, — раздался голос из кабинки. Эрих непонимающе замер. — В уборную дверь из коридора закрой, — повторил голос с нажимом. — Пока преподы табак не унюхали. Эрих поспешно закрыл дверь. Щелкнул замок на дальней кабинке и из ней вышел рыжий и ухмыляющийся Стерлинг. Эрих сразу же вспомнил рассказы о том, что этот предприимчивый иностранец может достать всё, даже проституток. — Ты что тут делаешь? — спросил Стерлинг. — Это потайной сортир, сюда никто не ходит. — Я… случайно, — сказал Эрих. — От Эссера сбегал? — Стерлинг усмехнулся. — Или от Гогенлоэ? — От них всех, — признался Эрих. — А… ну ясно, — Стерлинг смерил Эриха взглядом, — они таких любят. Красивый, стройный, глаза невинные. Эрих покраснел. Стерлинг рассмеялся. — Что, ещё не залез Эссер тебе в штаны? — спросил он с грубой обыденностью. — А… — У Эриха пересохло во рту, — а может? — спросил он сипло. Стерлинг фыркнул. — Этот-то? Запросто. Спроси у первокурсников. — А… что делать? — невольно вырвалось у Эриха. Стерлинг хитро прищурился и снова смерил Эриха взглядом. — Тут, дорогой, правила простые. Или найди того, кто тебя защитит, или научись сам защищаться. Второе — мало реально. Не похож ты на того, кого будут бояться. — А кто тут защитить может? Ну, кроме Волкова… — мрачно усмехнувшись, спросил Эрих. Стерлинг насмешливо закатил глаза. — Не преувеличивай возможности Эссера. Есть и другие влиятельные академисты в этом осином гнезде. Я, например. — Ты? — Эрих посмотрел на Стерлинга с подозрением. — Ну да… Организовать тебе перевод в другой дом и договориться с Эссером вообще для меня не проблема. — А что ты захочешь взамен? — спросил Эрих серьёзно. — Люблю деловых людей, — Стерлинг улыбнулся. — Будешь продавать кое-что и от меня посылки разносить по кампусу. — Кое-что это… — Эрих с подозрением посмотрел на Стерлинга. Стерлинг стоял, скрестив руки на груди и с интересом смотрел на Эриха. — Ну, не алкоголь… его можно открыто в Грифоне купить… — сказал Эрих. — Речь о порошках всяких? Стерлинг кивнул. — Порошки, инъекции, — сказал он. — Так за это же сесть можно! — воскликнул Эрих. — Риск преследует нас повсюду, — сказал Стерлинг философски. — А Эссер может из тебя свою наложницу сделать. Будешь его по-вечерам в его постели в полупрозрачном пеньюаре встречать. Эрих поморщился и фыркнул. — Да ни за что… — Думаешь это так сложно — уложить парня в постель? Они каждый год это делают. Тут припугнут, там успокоят, кое-где погладят и все, прокомпостировали. Ну что, жемчуг несверлёный, будешь на меня работать? Эрих в шоке смотрел на Стерлинга, пытаясь осознать услышанное. — Можно я… подумаю? — спросил он. — До завтрашнего вечера, — сказал Стерлинг. — Если не придешь, буду считать, что не заинтересован. Ну и, ты вроде мальчик умный, понимаешь, что язык за зубами держать надо? — Конечно, — сказал Эрих серьезно. — Я никому не скажу. — Верное решение. Ссориться со мной опаснее, чем с Эссером. Стерлинг подошел к раковине, вымыл руки и прополоскал рот, вытерся бумажным полотенцем и, скомкав его, прицельно пульнул в дальнюю урну. — Бывай, красавчик, — сказал он и, подмигнув Эриху, вышел из уборной. У кабинета геральдики уже собрался третий курс. Фауст стоял, прислонившись к стене и смотрел в пол, кусая губы. Он выглядел напряженным и задумчивым. Рядом с ним стоял Хорват и что-то тихо ему говорил. Эрих задержал на них взгляд, подходя и, будто почувствовав это Фауст поднял голову и на мгновение встретился взглядом в Эрихом. И Эрих мог поклясться, что во взгляде друга не было ни ненависти, ни пренебрежения. Были там тоска и что-то даже похожее на страх. Эрих вздохнул и подошел к де Моро, Рузе и близнецам. — А вы не замечали, — тихо спросил Эрих, — у Фауста нет каких-то проблем? Близнецы переглянулись и пожали плечами. — Да у них, по-моему, самый беспроблемный дом, — сказал де Моро. — Самые мирные люди под одной крышей, — добавил Руза. — Вигилянский, Варга, Хорват и Фауст. — Это я живу с двумя шестикурсниками, с которыми у меня непрекращающаяся война за территорию. — А мы с Глинским живем, — сказал Ларс. — Но он не всегда бешеный. И выпить любит. — А я с Волконским. Он по ночам ладан жжет. Живем, как в соборе, — сказал де Моро. — Но вообще он мирный. Эрих со вздохом кивнул. Ларс посмотрел на золотые часы на руке. — Препод опаздывает. Странно. — Штраубер не опаздывает, — добавил Лукас. Моро задумчиво посмотрел на близнецов. — Может его ректор задержал, — предположил Руза. — Тоже странно. Можно же подождать конца занятий, — уверенно заявил де Моро. — Схожу узнаю. — Да подожди… — сказал Руза. — Не делай чужую проблему своей. — А то он придет, пока ты выясняешь и ты же виноват будешь, — сказал Лукас. Эрих огляделся. Коридоры не опустели. Пятикурсники у кабинета Вайденкорпа, как и третьекурсники стояли у запертых дверей, недоумевая. Он поймал взгляд Рузы, который тоже смотрел на пятикурсников. Торопливые шаги гулко раздались на лестнице. Эрих повернул голову и увидел, как по ступенькам сбегает Вигилянский. — Господа академисты, — звонко сказал он, подходя. — Ректор собрал срочный педсовет, уроков сегодня не будет. — О да! — с неприличным придыханием простонал Лукас. В группах студентов раздались радостные восклицания. — Не спешите радоваться, — сказал Вигилянский. — Сегодня взорвали Дворцовый мост. Только что газеты привезли. Кто-то из пятикурсников выругался. Повисла тишина. — Кто-нибудь уже будет ловить в этой стране бомбистов? — воскликнул один из пятикурсников, и на него шикнул оказавшийся среди пятикурсников Людвиг. — А вот тут не поспоришь, — очень тихо произнес де Моро. — Герцог бы решил эту проблему быстро и эффективно. — Мне иногда кажется, что нынешняя власть с бомбистами заодно. И на строительстве нового моста они теперь освоят бюджетные деньги, — добавил Руза. Фоксы, как иностранцы, воздержались от комментариев, видимо сочтя их неуместными. — Да… мне тоже так кажется, — сказал шепотом Эрих. — Ну что… — сказал де Моро уже громко. — Тогда по домам. Я посплю немного наконец-то. Эрих обернулся. Фауста и Хорвата уже не было. Вздохнув Эрих развел руками. — У меня дома максимально неуютно. Я в библиотеку пойду, геральдику подтяну, — сказал он. — Приятного отдыха. Моро кивнул Эриху. — А может в Грифон? — предложил Лукас и Ларс тут же согласно кивнул. Эрих ощутил соблазн согласиться, но сегодня ему предстояло принять важное решение и он отрицательно покачал головой. — Я не выспался, — сказал он, — меня развезет сразу же. Я лучше сегодня побуду трезвенником. — А я с вами, — произнес Руза довольно. Студенты расходились. Эрих махнул на прощание рукой своей компании и пошел неспешно в сторону библиотеки. Никакую геральдику он учить не собирался. Не дойдя до библиотеки, он прислонился спиной к стене и задумался. Сегодня дома, судя по намекам фон Эссера планировалось что-то совершенно безобразное и страшное. А у Эриха до сих пор не было никакой защиты от этого. А между тем, уже целых два варианта у него появилось. И оба его очень тревожили и волновали. Стерлинг… Он предлагал решить проблему быстро и весьма комфортно. Другой дом, более адекватные соседи. Но стать наркоторговцем… все в Эрихе бунтовало против этого, вся его гордость. Но где будет эта гордость, думал он, если его скрутят и фон Эссер и правда “залезет в штаны” по неприятному, но точному выражению Стерлинга? Эрих вспомнил жуткое ощущение ненавистной руки у себя на бедре и его передернуло. С другой стороны Волков… Тут все непонятнее. Эрих не забыл, он хорошо помнил пьяное откровение де Моро, когда тот вчера провожал его домой."Страшный человек" - он сказал, — “учитель от дьявола”. И пожалел, что в это ввязался. Сказал, что это тяжело. Очень тяжело. Шесть лет. До последнего курса плюс два года. И тут же всплыли в памяти слова Волкова и его насмешливый взгляд: “вы ягненок…”. — Черт… — прошептал Эрих. — И правда ягненок. Трусливый и нежный. Отклеившись от стены, он решительно пошел к кабинету Волкова в надежде, что тот, вдруг, не на педсовете, а если и так — намереваясь его дождаться. Эрих подошел к кабинету, занес руку, чтобы постучать, но остановился, не донеся кулак до двери. Сердце взволнованно колотилось, а в груди пульсировала тревога. Шесть лет… Шесть лет это очень долго. Чего может захотеть Волков? Какие такие задания он может давать, что для идеального во всем де Моро это очень тяжело? Вздохнув и закрыв глаза, Эрих побрел по коридору прочь. Он провел ладонями по лицу и выругался на себя. Он свернул в другой пустой коридор и остолбенел. Навстречу ему шел Фауст. Фауст тоже замер, глядя на Эриха. И тут Эрих разозлился и решился. Он решительно пошел к Фаусту. Фауст попятился, развернулся и побежал. Изумленный Эрих сжал зубы и со всех сил побежал за Фаустом. Он догнал его у лестницы и, схватив за мундир на плече, толкнул к стене и опершись ладонями о стену по обе стороны от Фауста, тяжело дыша, сказал ему в лицо: — Говори правду! Я знаю, что ты не мог меня разлюбить! Мы друзья! Но что-то мешает. Признавайся! Я по глазам твоим вижу, что ты не ненавидишь меня! Фауст тоже шумно дышал и смотрел на Эриха с почти умоляющим выражением лица. — Всё не так просто, как тебе кажется, Эрих, — хрипло сказал он, вздохнул судорожно и выпалил: — Черт… Мы не можем дружить и точка. Забудь обо мне. Прости и забудь! Веди себя так, будто меня нет. Веди себя тихо и не привлекай внимание Крёстной матери. — Какой нафиг?… — только успел спросил Эрих, как Фауст с силой толкнул его и, вырвавшись, побежал вниз по лестнице. Эрих, растерянный и недоумевающий, остался стоять вверху лестницы, но постепенно на его лице начала появляться радостная улыбка облегчения. Да! Он был прав. Фауст не ненавидит его. Фауст всё ещё его друг, просто что-то мешает… какая-то Крёстная мать. А значит надо выяснить, что это, и убедить его, что вместе они со всем справятся.